Шэнь Янь высказался предельно чётко: осталось ровно сто двадцать мест, и условия приёма озвучены. Помимо платы за обучение и питание, с кандидатов требовался дополнительный взнос — сумма, равная по стоимости живой корове. Правда, сам Шэнь Янь предпочёл бы получить живую птицу: домашний скот поступал слишком разнородным, а без крупного поголовья разводить его в стоящих масштабах не представлялось возможным.
Стоило замешкаться — и всё, шансов устроить ребятишек из своего отряда в академию не останется совсем. Представители наёмнических гильдий, только что заключившие союз, тут же двинулись вперёд, протискиваясь сквозь толпу. Предложенную цену они приняли без ропота: все видели, как предшественники приводили к воротам быков, коней да овец, так с чего бы им рассчитывать на особые условия?
Вот только мест оставалось катастрофически мало — по одному-два на каждый отряд. Зато бородач Чэн Тунафу и его соратники буквально сияли от счастья: преимущество быть последователями того же Божества проявилось во всём блеске. Мало того что каждому из их отрядов удалось пристроить больше десятка ребятишек, так ещё и сдавать скот — ни быков, ни овец, ни коней — с них никто не требовал! Сияя от удовольствия, Чэн Тунафу зычным басом наводил порядок в очереди, не замолкая ни на миг.
Поводом для ликования это стало и для тех отрядов, к которым Шэнь Янь лично заходил с приглашением. Им позволили зачислить сразу по десять учеников на тех же условиях, тогда как остальным потолок составлял два места. А ведь разница заключалась лишь в том, что они чуть раньше решились примкнуть к «Академическому союзу»! Поэтому они тоже рьяно помогали утихомиривать толпу, попутно подгоняя сомневающихся: мол, замешкаетесь — даже бульона от похлёбки не достанется, уж они-то знали, о чём говорят!
До самого отряда наёмников «Тигр и Леопард» никому уже не было дела.
Шэнь Янь распределил оставшиеся сто двадцать с небольшим мест весьма быстро, охватив солидное число группировок. Под эгидой их «Академического союза» собралось почти сто мелких и крупных отрядов! Среди них числились и две супергильдии. Первым стал отряд наёмников «Железо и Кровь» — хотя они и провели всего двоих ребят, да ещё и втайне от посторонних, Шэнь Яню всё равно требовалось поднять это знамя повыше для авторитета. А в день обхода ему удалось склонить на свою сторону ещё один крупнейший отряд. Таким образом, великих гильдий набралось две. Прочие же представляли собой средние и мелкие объединения.
Образовавшийся круг бенефициаров встал за академию стеной — эту силу теперь не пробить никому. Что же до тех сомневающихся, кто надеялся на смуту со стороны крупных гильдий, Шэнь Янь мог просто списать их со счетов.
Торопясь закрепить успех, вновь прибывшие отряды сразу привели детей.
Когда Шэнь Янь закончил составление списков, в лагере собралось в общей сложности триста двадцать шесть учеников. Глядя на то, как ребятишкам негде ступить на тесной территории, Шэнь Янь онемел:
«...»
Что ж, придётся снова вести всю эту ораву на прогулку.
Шэнь Янь поспешно повёл учеников прочь: от тесноты дух захватывало, куда ни глянь — сплошной ковёр из стриженых макушек, точно в зверинце каком. Внушительная высыпала кавалькада! Кабы не мелкий возраст, сошли бы за целый средний отряд наёмников.
Стоило Шэнь Яню увести ребят, как толпа у штаба отряда «Тигр и Леопард» начала постепенно рассасываться. Любители поглазеть на чужую беду застыли в полном недоумении.
— И что, они просто ушли?
— Столько дней шумихи — и всё кончилось?
— Вот так вот просто?
Разумеется, нашлись те, кто с ухмылкой пояснил:
— А вы думали, они останутся морды бить тем отрядам?
— Под крылом академии собралась почти пятая часть всех сил Города наёмников! Неужели прочие гильдии осмелятся сплотиться против такого монолита?
В Городе наёмников издавна царил хаос: корыстные интересы стравливали отряды между собой, порождая бесконечную вражду. Чтобы сокрушить эту пятую часть, остальным пришлось бы объединиться, ведь в одиночку ни одна гильдия не выдержала бы открытого столкновения — даже победитель понес бы невосполнимые потери. А сплочение... Ха! Каждый понимал: это нереально. Кто станет проливать больше крови? Чьи бойцы пойдут на убой первыми? Такие споры не разрешить никогда.
— К тому же «Тигр и Леопард» разложили всё по полочкам, — добавил кто-то в толпе. — Выгоду предлагают делить со всем городом. Хочешь урвать кусок — подавай заявку на общих условиях. Нужно лишь дождаться следующего набора в Академию Хуася в следующем году. Кто пойдёт умирать и терять людей ради того, что и так можно получить без боя? А те, кто мечтает сгрести всё в одни руки... Кто же им позволит? Так что пусть утрутся.
Так смысл торчать здесь и попусту тратить время? За это время куда выгоднее сходить в рейд с отрядом да заработать звонкую монету, которую можно пощупать руками.
Здравомыслящих людей среди наёмников хватало. Остатки зевак, наткнувшись взглядом на стоявшего на территории штаба Чжао Куо, в конце концов тоже предпочли убраться восвояси.
Бойцы «Тигра и Леопарда» облегчённо перевели дух: когда тебя день за днём держит в осаде огромная толпа, поневоле начнёшь нервничать. Зато теперь они не просто разжились солидными запасами, но и могли со спокойной душой развивать свою академию.
Глядя на кудахчущую ораву, снующую по всему двору — а птиц набралось не меньше полутора сотен, — они с улыбкой думали, что «Тигр и Леопард» отныне пустили корни и в животноводстве.
* * *
На берегу Изумрудной реки стояла славная погода. Прохладный свежий ветерок, дувший с воды, располагал к осенней прогулке.
Лишь Дуду с недовольной физиономией скакал вокруг.
Шэнь Янь с большим трудом, лестью и хитростью, увёл его с собой. А всё почему? Старик Дун отправился с деньгами скупать прилегающие земли для расширения штаба. Оставь они Дуду на складе — разыгралась бы трагедия, достойная слёзовыжимательной драмы.
Воин Суньцзы с товарищами пас быков; с заливистым смехом малышня карабкалась на спины коней и коров. Другие увлечённо расставляли камни в вейци или учились играть на бамбуковых флейтах.
А-Ли гонялся за учениками, у которых на лбу проявились священные знаки, сбивал их с ног и отчаянно щупал метки. Коли уж самому стать профессионалом не суждено, так хоть потрогать-то можно! Глаза парня буквально лучились завистью.
На берегу царило такое оживление, что на миг забывалось, насколько суров и опасен этот мир.
Шэнь Янь подготовил на сегодня особый урок: помимо чтения «Канона тысячи иероглифов» для общего просвещения, он решил поведать им об исконных традициях Хуася — защите слабых, укрощении сильных, укреплении государства и установлении незыблемого мира. Все эти идеи в корне противоречили вековому хаосу Города наёмников, поэтому Шэнь Янь решил разобрать их прямо на местном примере.
— Город наёмников окружён богатствами: здесь есть рудники, море, бескрайние пшеничные поля. Избыток ресурсов очевиден. Но отчего же народ пребывает в нищете?
— Нашему городу тысяча лет! Но вместо процветания жизнь людей с каждым веком становится лишь беспросветнее.
— Бесконечная грызня, убогая система эксплуатации, связанная по рукам и ногам рабочая сила...
— Богачи довольствуются имеющимся, а у бедняков нет ни единого шанса выбиться из нужды.
Незаметно для всех Капа и другие помощники умолкли, обратившись в слух. Подошёл и Чжао Куо: он молча наблюдал за Шэнь Янем, восседавшим на огромном валуне в окружении плотного кольца учеников.
Хаос и беспредел Города наёмников гремели по всем землям, но так же громко гремела и его нищета. Каждый человек здесь — даже наёмник — цеплялся за жизнь изо всех сил, но лучше она от этого не становилась. Многие задумывались о причинах, но узлы казались настолько затянутыми, что развязать их считалось невозможным.
И вот сегодня Шэнь Янь показал эту загадку под совершенно иным углом.
— Беспорядок в законах, бестолковое разбазаривание богатств и неспособность дать людям дело — вот что привело Город наёмников к упадку.
— Впрочем, есть у нашего города и неоспоримое преимущество: он открыт для торговли со всеми купеческими караванами.
— На самом деле простое человеческое счастье не требует многого. Нужно лишь, чтобы у народа хватало хлеба на столе. Чтобы у каждого была чистая и тёплая одежда.
— Чтобы дети росли крепкими, женщины не знали обид и надругательств, а старики встретили спокойную старость.
— Это не несбыточные сказки, а вполне осязаемая, достижимая цель.
Место для занятий находилось неподалёку от небольшой мастерской «Тигра и Леопарда», где обрабатывали траву зимнего увядания. Рабочие, трудившиеся там, сами того не заметив, перестали стучать инструментами и вытянули шеи, жадно вслушиваясь в каждое слово юноши. В их глазах вспыхнул трепетный огонёк, а по щекам самовольно покатились слёзы. Простым людям досыта поесть да надеть чистую одежду казалось непозволительной роскошью. Неужели подобная жизнь действительно возможна?
Шэнь Янь завёл эту речь неспроста: его ученики совсем недавно получили от Предков профессию, дарующую силу защищать родной край и беречь покой народа. Опасаясь, что ребятишки спутаются и потеряют ориентиры, он решил заложить в их умы вековую мудрость Хуася о всеобщем мире и процветании.
В крови каждого уроженца Хуася живёт непреложная истина: хозяйство и жизнь расцветают лишь там, где царит покой. Война и междоусобицы — верные спутники упадка и нищеты, несущие лишь горе. Жителям Города наёмников, привыкшим к вечной смуте, тяжело было осмыслить, насколько бесценен мир.
Пусть дети слушали его, усваивая лишь половину, семя великого замысла уже запало в их души: порядок в стране — залог счастья народа и всеобщего процветания.
Порядок опирается на разумные законы.
Счастье народа указывает на истинные цели бытия.
А процветание определяет грамотное распределение богатств.
Следом Шэнь Янь подробно разъяснил ученикам суть полученных ими стезей.
— Тысячу лет наш город тонул в хаосе, и переломить это за один день не выйдет. Но если мы начнём с себя, если покажем людям, чего им не хватает на самом деле, если дадим им уразуметь, в чём кроется залог вечного мира и сытой жизни, — поверьте, перемены не заставят себя ждать.
Начать с себя, стать примером и увлечь за собой остальных.
Даже Чжао Куо на мгновение застыл. Вечный мир? В Городе наёмников о подобном отродясь никто не помышлял.
Урок пролетел быстро. Рабочие вновь принялись за дело, однако в их душах зародилось нечто новое — то, чего не было прежде: робкое ожидание и затаённая жажда лучшей доли. Перемены невозможны, пока народ сам не воспрянет духом: без общей надежды любые преобразования быстро заглохнут, повернув вспять.
Чжао Куо устроился на плоском камне, расположив перед собой свиток. Он писал послание Белому владыке Сяо Линьчэню из расы духов и владыкам Бездны. Суть письма сводилась к предупреждению: Демон Авраам уже один раз пробуждался в Городе наёмников, и это наверняка лишь начало. Если грянет катастрофа, раса духов, Бездна и Город наёмников должны забыть прежние раздоры и встретить беду плечом к плечу.
Разумеется, копии этих писем предназначались и крупнейшим гильдиям города.
Шэнь Янь некоторое время наблюдал за его работой, но ласковое солнце и бессонная ночь взяли своё — он задремал. Когда он открыл глаза, оказалось, что его голова покоится на широкой ладони Чжао Куо. Шэнь Янь тут же вскинул взгляд на небо:
— Который час?
К счастью, прошло совсем немного времени.
— Как думаешь, они поверят тому, что написано? — поинтересовался Шэнь Янь.
Слухи о кровавом трупе будоражили весь Город наёмников, но когда речь заходила о древнем Владыке Города грехов, разрушившем некогда Династию Вечности, большинство восприняло бы это как очередную байку бродячего сказителя.
— Уведомить надо, — ровно отозвался Чжао Куо.
Дело нехитрое, а уверуют они или нет — их забота.
Шэнь Янь про себя вздохнул: оставалось надеяться, что уничтожение кровавого трупа поставило точку. Хотя в Манускриптах Древних Дней чёрным по белому было выведено: Авраама невозможно убить, и рано или поздно он восстанет из кровавого гроба.
Сверившись со временем, Шэнь Янь созвал учеников, успевших позабыть обо всём на свете за играми, и повёл их обратно. На въезде в город он ненадолго задержался у лавки, а когда догнал отряд, увидел, как ребятишки, у которых проявились метки, с сияющими лицами пристают к прохожим:
— Коли кто обидит или нужду какую испытаете — сразу ко мне бегите! Я правосудие вершить буду!
— Запоминайте: я — Градоначальник Покровитель, берегу наш край, обожаю за обиженных вступаться!
Прохожие лишь глаза таращили в полном изумлении.
Дальше — больше. Один за другим подбегали новые ребятишки и наперебой твердили то же самое:
— Я — Белый Страж Преисподней! Сия улица ныне под моим присмотром, случись беда — зовите!
— А я — Императорский страж Цзиньу! Мечом защищу, а словом любые ваши домашние дрязги разберу!
— Вы только тихонько меня кликайте, лицо запомните!
Бедные жители улицы покорно выслушивали каждого. Дети буквально наперегонки рвались восстанавливать справедливость.
Шэнь Янь лишь покачал головой: что за народ, уже вовсю пытаются пройти ритуал посвящения! На уроке он отдельно подчёркивал: рассчитывайте силы, ибо безрассудство без должной мощи — лишь глупая отвага. Глядя на то, как дети ищут «подопечных» исключительно среди простолюдинов, Шэнь Янь понял, что учение не прошло даром. Полезь эти мелкие в разборки между наёмниками — их бы в мгновение ока со стёртыми костями смешали.
Ребята тем временем досадно шептались:
— Да что ж они молчат-то?
— Вроде говорили, бедняков постоянно обижают...
— Этак мы до скончания века ритуал не пройдём!
А-Ли, шедший рядом, сгорал от восторга. Ему до дрожи в костях хотелось рвануть с ними, защищать слабых и снискать почёт и уважение! Кровь так и кипела в жилах.
Шэнь Янь уже собирался увести процессию, когда к ним, пересилив робость, подошёл сгорбленный старик. Замявшись на миг, он всё же решился:
— Ребятушки... вы из отряда наёмников будете?
Ученики тут же взвились:
— Какая ещё ребятушка?! Мы — профессионалы! Ну, то есть вот-вот ими станем!
— Знаки на лбу видишь? Все, у кого такие есть — профессионалы из Академии Хуася!
Шэнь Янь окинул старика внимательным взглядом: тот выглядел подавленным и загнанным в угол. Мешаться Шэнь Янь не стал — практический опыт важен как для обучения, так и для ритуала. Чтобы стать полноценным профессионалом, дети обязаны пройти этот путь лично. Точно так же, как и «Узник» должен сперва совершить преступление и оказаться за решёткой, так и прологи профессий системы Хуася, направленные на защиту народа, требуют реального воплощения их сути.
Название пролога зачастую само указывает на необходимые условия ритуала.
Помявшись ещё немного, старец поведал свою беду.
Звали его Сюй Гуй. Был он обычным грузчиком, перебивавшимся с хлеба на воду тасканием тюков для наёмников. Старость подступала, жилось ему тяжело. А недавно произошла несправедливость: отработал он несколько дней на одну из гильдий, да только денег ему не заплатили. Наёмники заявили, дескать, из-за бесчинств вампиров отряд понёс страшные убытки, а посему жалованье задерживается... или не выплачивается вовсе.
Для отряда те копейки — тьфу, мелочь. А для Сюй Гуя — единственное средство не протянуть ноги от голода. Вот и пришлось ему, отчаявшись, довериться ребятишкам.
Рассказ Сюй Гуя заставил прохожих умолкнуть. Подобный произвол в Городе наёмников давно стал обыденностью: гильдии без зазрения совести удерживали плату бедняков. Но разве может бесправный мещанин тягаться с вооружёнными головорезами? Они даже заикнуться о справедливости боялись — наоборот, заискивающе улыбались, ведь затаишь обиду, и завтра тебя вообще никуда не наймут.
В Городе наёмников слабость — это главный грех. Таков неписаный закон. Если тебя растоптали, зажми зубы и терпи.
Наёмникам жилось непросто, но простые люди и вовсе приравнивались к пыли под ногами. Не будь у гильдий нужды в чёрной рабочей силе, бедняков давно выкосили бы под корень.
Толпа глухо шепталась, сочувствуя, но примирившись со своей долей. Но вот у ребятишек глаза вспыхнули ярким огнём!
Вот оно! Настоящее укрощение сильных и защита обиженных, о которых твердил Шэнь Янь!
Самый шустрый малый мгновенно сориентировался, подскочил к старику и крепко схватил его за руку:
— Ступай за мной, дедушка! Градоначальник Покровитель всё устроит!
Остальные дети досадно хлопнули себя по бёдрам: эх, зазевались от радости, а этот проныра увёл такую возможность из-под самого носа!
Зеваки замерли в ступоре. Неужто кто-то и впрямь вознамерился вступиться за нищего грузчика?
Да не бывает такого!
Они слишком часто сталкивались с равнодушием и жестокостью, давно потеряв надежду на правду. Какая бы обида ни жгла грудь — глотай и молчи.
К тому же перед ними был всего лишь сопляк. Положиться на ребёнка в поиске справедливости? Абсурд!
Сюй Гуй, видать, от совсем беспросветной нужды лишился рассудка, а теперь, когда ребёнок волок его за собой, и вовсе обомлел от страха.
Шэнь Янь, разумеется, пошёл следом: дело затрагивало целый отряд. Пусть в Городе наёмников действовало святое правило — детей не трогать под угрозой кровавой мести всего города, но одно дело случайность, а другое — когда дети сами приходят качать права. За такое и взрослому бы намяли бока.
Гильдия, о которой шла речь, именовалась отрядом наёмников «Мутный поток». Разгрузочная площадка находилась неподалёку: там с десяток обливающихся потом бедняков перетаскивали тяжёлые ящики.
Охрана «Мутного потока» удивлённо уставилась на приближающуюся ораву.
Грабёж?
Но перед ними стояла кучка оборванных мещан и целая армия ребятишек от горшка два вершка. Причём ребятишек набралась такая тьма, что в глазах рябило.
Зачем они припёрлись?
Заводила — мальчуган по имени Жань Ху, тот самый, что обрёл пролог Градоначальника Покровителя, — раздул щёки и упёр руки в боки:
— Дядьки, правда, что вы у рабочего плату отобрали?
— С какой стати?!
— Человек тут спину гнул, на эти медяки живёт!
— Вы же... вы же слабых обижаете!
— Срам какой!
Наёмники «Мутного потока» окончательно растерялись.
Что за чертовщина? Ради медяков какого-то нищего привалила орава из трёхсот детей?!
Приглядевшись к их одежде, они заметили эмблемы десятков гильдий — причём многие из них были куда могущественнее самого «Мутного потока».
Жань Ху, храбрясь со слезами на глазах, выкрикнул:
— В общем, пока деду деньги не вернёте, мы... мы отсюда не уйдём!
Дети-то детьми, да только за каждым стоять могли влиятельные родители из высших чинов. Связываться со всей этой кавалькадой никому не хотелось.
Охрана «Мутного потока» зачесала затылки. Подумать только — такая шумиха из-за грошей!
Старший наёмник хмуро глянул на хитроватого мужика у телеги. Тот служил надсмотрщиком и заправлял рабочими. Все знали, что этот пройдоха любит урезать жалованье грузчиков и греть на этом руки, но кто ж знал, что его жадность выльется в такой кошмар?
У Жань Ху от переживаний аж глаза покраснели:
— Дяденька, ну верните дедушке деньги, а?
Надо же, сам пошёл ссориться, а сам от обиды чуть не плачет!
Шэнь Янь, глядя на шмыгающего носом мальчугана и растерянных бойцов, лишь тихо усмехнулся.
Наёмники, блокированные детским отрядом, начинали выходить из себя: простой работы обходился гильдии куда дороже десятка медяков.
— Да тьфу ты! — в сердцах сплюнул старший. — Из-за пары медных монет такой гвалт подняли! Не мешайтесь под ногами, работу срываете!
Повернувшись к надсмотрщику, он рявкнул:
— Ты чего застыл?! Отдай деду деньги, паршивец, нашёл на чём крохоборничать!
Надсмотрщик, сгорая от стыда под взглядами бойцов и орды мальчишек, торопливо вытащил несколько медных голубей и швырнул Сюй Гую:
— На, подавись! Нашёл из-за чего суматоху устраивать!
Сюй Гуй застыл, не смея протянуть руку за монетами.
Свидетели этой сцены лишились дара речи. Неужто свирепые наёмники способны уступить и выслушать разум?
Обычно любые попытки качать права заканчивались обнажённой сталью и зверскими побоями — забить насмерть им ничего не стоило.
«Наёмники вполне способны к диалогу, — подумал Шэнь Янь. — Просто они считаются с равными, а не с теми, кто слабее».
Эта орава ребятишек силой не отличалась, но за их спинами стояли сокрушительные фигуры, заставившие наёмников сбавить спесь.
Впрочем, лёгкий исход обусловливался и другими причинами.
Жань Ху сам подскочил, забрал медных голубей, передал старику и строго добавил:
— Дяденька, а ещё дедушка должен продолжить у вас работать!
Старший наёмник размахнулся и дал Жань Ху лёгкий подзатыльник:
— Ишь ты, командир выискался!
Сила у бойца была такая, что он мог расколоть валун, но парень лишь слегка качнул головой от толчка.
— Слышь, дед, — буркнул наёмник Сюй Гую. — Возвращайся к тачке. Платить будем как раньше.
Простолюдины окончательно лишились дара речи.
Не просто заставили выдать деньги, но и сохранили человеку работу?!
Этот мальчонка, кличущий себя Градоначальником Покровителем, действительно смог совершить невозможное!
Сюй Гуй стоял ни жив ни мёртв: он доверился детям от безысходности, не веря в успех. А в итоге за него вступились и даже сохранили ему кусок хлеба!
Жань Ху утёр последние слёзы и гордо заявил:
— Если кого ещё обидят — зовите Градоначальника Покровителя!
Так и улеглась эта заварушка.
Шэнь Янь повёл детскую армию обратно. Вдруг один из мальчишек вскрикнул:
— Ой, я кое-что вспомнил!
— Жань Ху, а ты-то из какого отряда?
Жань Ху мгновенно вжал голову в плечи:
— Из... из «Мутного потока»...
Бедняга искренне рвался защищать слабых, да только не ждал, что злодеем окажется его собственный отряд! Настоящий позор! Как они могли удержать жалованье грузчика? Теперь соученики засмеют его насмерть.
В толпе на миг воцарилась звенящая тишина, а затем раздался оглушительный взрыв хохота и возмущённых криков:
— Ах ты, Жань Ху! Сами слабых обижаете, а ещё правосудие вершить взялся!
Но у многих ребят в глазах вспыхнула догадка. А ведь точно! Чужие гильдии слушать их не станут, зато с собственным отрядом сладить куда проще! Устраивать истерики и кататься по полу им не привыкать — ну прилетит подзатыльник-другой, зато они весь дом заездят, а своего добьются!
Шэнь Янь ведь сам учил: начни с себя, стань примером для других.
Озарённые этой мыслью, дети поняли, как им пройти свой ритуал.
Иной раз даже самое всеочищающее пламя разгорается из едва заметной искры.