— Подлинность этой записи уже невозможно установить, — произнёс Усер, погружаясь в воспоминания. — Я наткнулся на неё лишь тогда, когда оказался в ловушке на гибельной земле. Рядом с подножием подземной Башни сожжения лежали древние останки.
Легендарный чародей умолк на мгновение, и взгляд его стал отстранённым.
— Прошли непрезримые века, а этот скелет всё ещё содрогался в конвульсиях — извивался, точно безумный... Я так и не понял, исказила ли его скверна самой Башни или же он стал очередной жертвой того самого голоса.
Шэнь Янь не удержался от вопроса:
— А что вообще представляет собой эта гибельная земля под Городом наёмников?
Усер предпочёл промолчать. Лишь спустя паузу он сдержанно отозвался:
— Порой излишнее знание не приносит добра. То, что погребено в недрах земли и скрыто от взоров, сгинуло не без причины.
Ответ звучал туманно и неопределённо, однако у Шэнь Яня не оставалось сил цепляться за загадки чародея.
В данный миг перед ними стояла иная угроза — жуткий, потусторонний шепот. Его источник терялся во мраке, сам язык не поддавался истолкованию, но каждый, до кого доносились эти звуки, отчетливо постигал заключённый в них смысл.
Неужели именно этот голос, о котором твердил Усер, в своё время обратил в прах всю Династию Вечности?
Неужели всякий услышавший его обречён сгинуть в мучительных корчах безумия?
И что в таком случае ждёт их самих?
Шэнь Янь ощутил, как к сердцу подбирается липкий, необъяснимый страх. Чем глубже он вникал в природу этого явления, тем более жуткой казалась истина.
«Найди высокую гору, разбей одиночный маятник, и я дарую тебе вечную жизнь и несметные богатства...»
Одиночный маятник служил лишь одной цели — улавливать и усыплять божественные сущности. Его уничтожение неизбежно пробудит спящее божество. Шэнь Янь не мог представить, кому, кроме двух пленённых богов, потребовалось бы уничтожать одиночный маятник на высокой горе.
Но ведь эти двое заключены в бездонных пучинах океана и погружены в беспробудный сон! Каким образом их голос пробивается сквозь толщу вод в наш мир, принимая столь извращённую форму?
Словно от собственного нахлынувшего ужаса, на лбу Шэнь Яня выступила холодная испарина.
Чжао Куо, заметив его состояние, негромко спросил:
— Что с тобой?
Шэнь Янь качнул головой и пробормотал:
— Тебе не кажется, что в последнее время всё вокруг слишком часто сводится к руинам гигантов на высокой горе?
Сперва правители разных городов ни с того ни с сего взялись изучать манускрипты Древних Дней, да так ревностно, что это задело даже расу духов. Затем в самом Городе наёмников объявились жертвы, отравленные скверной этих манускриптов Древних Дней. А теперь — вот эта чертовщина.
Словно невидимая длань, простирающаяся над миром, направляет события и подталкивает их к развязке.
За внешним спокойствием нарастает тёмный, бурлящий поток.
Замешаны ли здесь боги? Пожалуй, лишь Шэнь Янь, владевший крупицами знаний о высших сущностях, мог связать эти разрозненные нити воедино.
* * *
Неизвестно, сколько прошло времени, когда прибыли стражи из Поста охраны. Среди них находился и профайлер Цзи Чжо.
Воспользовавшись паузой, Шэнь Янь подошёл к нему:
— Ну как? Напали на какой-нибудь след?
— Зацепок ноль, — ответил Цзи Чжо, покачав головой. — Зато аномалий хоть отбавляй. На месте происшествия нет ни единого признака борьбы или сопротивления. Складывается впечатление, будто эти... люди — если их ещё можно так назвать — сами взобрались на деревья и с полной готовностью сунули головы в петли. Не будь их кончина столь противоестественной, всё записали бы в обычные самоубийства.
Больше дюжины человек разом лишили себя жизни при жутких обстоятельствах. Будучи опытным профайлером, Цзи Чжо не мог выстроить исчерпывающую картину происходящего, однако по уцелевшим следам умел воссоздать события с точностью стороннего наблюдателя.
— Поговаривают, ты видел их смерть от начала и до конца? — поинтересовался Цзи Чжо.
Шэнь Янь кивнул и подробно описал увиденное: и умиротворённые, исполненные фанатичной веры лица несчастных, и то, как они передавали таинственный шепот, и причину, по которой их тела в итоге обратились в трухлявые коконы.
— Ещё одна аномалия, — со вздохом резюмировал Цзи Чжо. — В точности повторяет предыдущий случай.
Шэнь Янь выдержал паузу и счёл нужным предостеречь:
— Мне кажется, в том звуке, который они издают перед смертью, заключена потусторонняя сила. Пусть Пост охраны установит наблюдение за теми, кто успел услышать этот голос. Возможно, так вы выйдете на след.
Это было лишь предположение, основанное на рассказе Усера. Но если загадочный шепот действительно погубил Династию Вечности, нынешний кошмар — лишь преддверие катастрофы.
Стражники принялись упаковывать тела. Шэнь Янь вместе с Чжао Куо отправился обратно.
Из отряда наёмников «Тигр и Леопард» на место происшествия выходили только они вдвоём, а также Усер, Цзян Юй и Дун Да. Глубокой ночью на шумиху сбежались лишь жители окрестных домов.
Мрак сгущался.
Вернувшись на склад, Шэнь Янь выждал некоторое время, достал Врата Дамона и погрузился в иллюзорное пространство. С тех пор как он удостоверился, что божества заперты под толщей океана, сомнений не оставалось: шкатулка в его руках — не что иное, как Врата Дамона, созданные древними гигантами.
На этот раз он не стал сразу призывать остальных сторонников.
Шэнь Янь устремил взор к безбрежной морской глади, словно пытаясь пронзить толщу воды до самого дна.
Связана ли гибель Династии Вечности с тем голосом, что вырвался наружу? Даже будучи заточёнными в глубинах, эти сущности несут смертельную угрозу. Каких же бед ожидать, если они пробудятся или вырвутся на свободу?
От одной этой мысли по спине Шэнь Яня пробежал мороз. Теперь он по-настоящему понимал, почему Бессмертные предпочли умереть, но сохранить тайну богов в абсолютном секрете. Лишь стерев любые следы их существования, можно помешать безумцам явиться им на выручку.
Однако замысел гигантов потерпел крах.
Божества оказались куда страшнее, чем представлялось. Впервые Шэнь Янь ощутил истинный, леденящий дух трепет перед божественным величием.
* * *
Потряся головой, он отогнал тяжёлые мысли и вновь воззрился на море. Он входил в этот иллюзорный мир множество раз и успел освоиться с его законами.
Шэнь Янь сконцентрировал душевную силу в одной точке. Морская гладь тут же вспучилась, и из волн вымахнула исполинская рыба, полностью сотканная из воды. Постепенно жидкая структура обретала плотность, прорабатывались чешуя, плавники и даже осмысленный блеск в глазах. Спустя мгновение создание ничем не отличалось от настоящего живого обитателя глубин.
Шэнь Янь мог поднимать штормы и сотрясать звёздный свод вовсе не силой голоса, а мощью своего духа. Голос служебным образом лишь транслировал эту мощь вовне.
Он попытался подавить духовный импульс и негромко произнёс:
— Чжао Куо — просто дубина неотёсанная!
Ветер лишь слегка натянул гладь воды, пустив мелкую рябь; в небесах отозвался глухой раскат, но никакого разрушительного смерча не последовало.
Шэнь Янь повторил снова:
— Чжао Куо — просто дубина неотёсанная.
Он упражнялся снова и снова, добиваясь ювелирного контроля над выплеском духовной силы.
Это умение имело колоссальное значение. Взять хотя бы Ритуал наделения силой — один из трёх базовых ритуалов наёмников. Он требовал переноса части духа на дух героя или оружие, и умение точно дозировать эту силу давалось лишь долгими тренировками. Если при стычке с мелкой сошкой выплеснуть весь душевный потенциал, чем потом встречать настоящего монстра?
В условиях ограниченного запаса духа тонкий контроль становился ключом к выживанию. Лишь методом проб и ошибок Шэнь Янь осознал, что иллюзорное пространство — идеальный полигон для отработки Ритуала наделения силой.
Ибо чем сложнее ритуал, тем филиграннее должно быть распределение духовных потоков.
Упражнения давались всё легче. В море заплескались косяки рыб, в небесах закружились странные птицы. Этот мир подчинялся его воображению. Разумеется, без постоянной подпитки духа созданные объекты тут же рассыпались — это было не сотворение реального мира, а скорее создание выверенных трёхмерных моделей.
В конце концов Шэнь Янь решил вылепить копию самого себя. Водяная фигура постепенно обретала форму, наполнялась цветом: оттенки одежды, фактура кожи, цвет глаз — всё точь-в-точь как наяву.
Шэнь Янь мог управлять каждым движением своего двойника: заставлять его поднимать руку, ходить, моргать и даже открывать рот:
— Чжао Куо — просто дубина неотёсанная.
Волна вокруг даже не колыхнулась. Контроль над духовными потоками стал безупречным.
Шэнь Янь не без гордости разглядывал сотворённого марионеточного двойника: если не знать, что им управляют извне, отличить его от живого человека было невозможно.
Поразмыслив, он с помощью духовных сил соткал небольшую лодчонку и усадил в неё марионетку.
Вышло точь-в-точь как у призываемых им сторонников!
Шэнь Янь замер. В голове блеснула внезапная догадка.
Постой... Точь-в-точь как у сторонников?
Глаза его вспыхнули ярким огнём.
Раньше из-за своего «высокого статуса» недосягаемого владыки гор он мог лишь молча наблюдать за обсуждениями призванных последователей, выискивая выгоду в их разговорах. Он не мог снизойти до прямого общения — это непоправимо подорвало бы его авторитет.
Но что, если он сам станет одним из этих сторонников? Войдёт в их круг под видом нового последователя?
Тогда проблема решится сама собой! При необходимости он сможет лично направлять ход событий!
Конечно, внедряться в собственный круг под видом чужака казалось немного диким. Но какая разница? Пусть со стороны он выглядит всеведущим и грозным владыкой, на самом деле Шэнь Янь прекрасно сознавал: в вопросах этого мира он пока полный профан. У каждого из этих людей есть чему поучиться!
Такую возможность нельзя упускать.
Доведя движения марионетки до полного совершенства, Шэнь Янь направил её лодчонку к исходной точке, где обычно появлялись призываемые образы.
А затем призвал всех последователей в пространство Дамона.
* * *
Лу Хао явил соплеменникам свой привычный унылый вид — один-единственный манускрипт Древних Дней загонял молодца в тупик.
Однако самым примечательным персонажем в этот раз оказалась старейшина Синьи из расы духов. Она бережно удерживала в руках изящную шкатулку, всем своим видом выражая глубокую почтенность.
Едва очутившись в пространстве, сторонники принялись расспрашивать Лу Хао о его успехах.
Тот сокрушённо вздохнул:
— Да где их найдёшь, эти манускрипты? В обычном мире о них даже заикаться боятся! Едва я начинаю расспрашивать, от меня шарахаются, точно от чумного!
И правда — от манускриптов Древних Дней гибли куда страшнее, чем от любой чумы.
— Ни единой зацепки, — подытожил Лу Хао.
Обладать священным артефактом и не иметь возможности совершить ритуал призыва из бездны — каково это?
Не успел он закончить плач, как старейшина Синьи шагнула вперёд и, обращаясь к высокой горе, произнесла:
— Достопочтенный Владыка! В моих руках находится манускрипт Древних Дней. Я молю вас о даровании откровения!
Лу Хао чуть не поперхнулся собственным дыханием.
Он только что расписывал, насколько невыполнима эта задача, а тут прямо у него на глазах вынимают готовый свиток!
Остальные с сочувствием взглянули на парня, а сам Лу Хао с нескрываемой завистью вперился в шкатулку старейшины.
Синьи приняла это решение далеко не сразу. Духи собрали лучших учёных для разгадки манускриптов Древних Дней, но те терпели поражение за поражением. Вдобавок способность Золотых камней сдерживать скверну не вечна — скоро запасы истощатся.
Чтобы добыть эту партию камней, им уже пришлось переступить через гордость и впустить людей в Изумрудный лес. Плата оказалась чудовищной.
Если исследование зайдёт в тупик, потребуются новые Золотые камни, и хитрые людишки заломят ещё более дерзкую цену. А гарантий никаких.
Синьи рассудила: чем тратить ресурсы без всякой надежды, лучше напрямую вознести молитву Всеведущему Владыке. Он совершенно точно даст исчерпывающий ответ.
Конечно, она опасалась, что цена за откровение окажется непомерной, ведь она не была горячим юнцом вроде Синдоу, готовым бросаться в омут с головой.
— Я готова принести этот манускрипт в жертву, — добавила Синьи.
Прежде Владыка сам изрёк: один манускрипт Древних Дней даёт право на одно откровение.
Лу Хао скривился так, будто проглотил лимон. Манускрипт, о котором он грезил день и ночь, другие выкладывали без тени сомнения!
Шэнь Янь тоже не ожидал подобной щедрости. Обычные приношения больше не усиливали его дух, и он как раз ломал голову, где раздобыть манускрипты Древних Дней. И надо же — добыча сама приплыла в руки!
Жаль только, шкатулка Синьи закрыта, иначе с его способностью видеть всё до мельчайших деталей он прочёл бы текст прямо отсюда.
По пространству прокатился громоподобный шторм, и среди вспышек молний прозвучало лишь одно лаконичное слово:
«Дозволяю!»
На лице старейшины Синьи расцвела облегчённая улыбка. Неизвестный Владыка принял её предложение.
Однако теперь её одолело иное сомнение: она не входила в верхушку совета старейшин. Как она объяснит сородичам источник обретённых знаний, когда получит расшифровку?
Архиепископ Джерас сдержанно произнёс:
— Поздравляю.
Честно говоря, ему и самому хотелось узнать, какие тайны скрывают манускрипты Древних Дней, способные одним своим видом сводить людей с ума.
Желание Синьи было принято, оставалось лишь совершить жертвоприношение.
Настроение Лу Хао окончательно испортилось.
Разговор сместился к повседневным делам. Бесстыжий Чжао Лань вновь подсел к архиепископу Джерасу выманивать советы:
— Архиепископ Джерас, та молитва, которой вы меня обучили, просто невероятна! Правда, один выклик полностью опустошает мои духовные силы.
Сидящий неподалёку Большой Белый Гусь — Бай Сун — мысленно согласился. Опробованный им ритуал гипноза превратил его совсем в другую личность, мощи ему было не занимать.
Чжао Лань продолжал:
— В знак благодарности за наставления расскажу вам свежую байку!
— В Городе Фанди недавно объявилась новая раса полулюдей — раса Черного Козлища.
— С чего-то вдруг служители Святого Престола возомнили, будто Черный Козёл — одно из воплощений Бога. Ну и... начали от них плодиться в невиданных масштабах!
Все присутствующие онемели.
Шэнь Янь почувствовал, как к горлу подступает тошнота. История звучала дико и противоестественно.
«Совокупляться с иными тварями?! Какая дрянь... Я бы до такого никогда не опустился».
Чтобы пресечь дальнейшие откровения Чжао Ланя, Шэнь Янь направил лодчонку со своим двойником к центру моря.
* * *
Появление «нового сторонника» мгновенно привлекло общее внимание.
Аи и Капа пригляделись и обомлели:
— Шэнь Янь?!
Этот новичок был точной копией их соратника по отряду наёмников «Тигр и Леопард»!
Шэнь Янь на марионеточном лице мастерски изобразил целую гамму эмоций: замешательство, испуг, а затем крайнее изумление. Поддерживать столь сложную мимику за счёт духовной силы оказалось отличной тренировкой!
Он подстроил голос так, чтобы в нём не звучало потусторонних вибраций:
— Аи? Капа? Как вы здесь оказались? Что это за место?
Прямо на глазах разворачивался спектакль одного актёра.
Аи и Капа лишь спустя пару секунд обрели дар речи:
— Это долго объяснять!
— Не бойся! Хоть это место и таинственное, никакой опасности оно не несёт.
Шэнь Янь продолжал усердно изгибать брови и выпячивать глаза — сейчас он должен выказать абсолютную растерянность. Главное — не выйти из образа!
Чжао Лань тоже вылупился на Шэнь Яня:
— И ты здесь?!
Многие знали Шэнь Яня в лицо — он часто вертелся у лавок возле городских ворот.
Шэнь Янь собирался выдать очередную реплику, но тут на борт его лодки тяжеловесно плюхнулся Большой Белый Гусь:
— Ты-ты-ты...
Это же тот самый живодёр, который грозился сварить из него суп!
Гуся охватил такой ужас, что он вознамерился немедленно посетить психотерапевта.
Обстановка стала весьма пикантной.
Шэнь Янь не обращал внимания на гусиную панику. Встретив знакомых, он рефлекторно направил лодку ближе к Аи и Капе — естественная реакция человека, ищущего защиты у тех, кому доверяет.
Добродушный Аи тут же принялся успокаивать друга:
— Шэнь Янь, не бойся! Мы все через это прошли. Посмотри на нас — живём не потужив, да даже лучше прежнего! Этот Великий Владыка вовсе не похож на монстров из древних сказаний. Он велик и милосерден, Он помогает тем, кто попал в беду!
Шэнь Янь всё ещё изображал недоверие.
Капа подхватил:
— Неизвестное недоступно пониманию обычных смертных. Все твердят об ужасах потустороннего мира лишь потому, что пытаются мерить его человеческой меркой. Этот Владыка на высокой горе благоволит каждому, кто ступает в Его обитель. Все мы здесь — Его сторонники.
Шэнь Янь вытаращил глаза:
— Вас что, затуманил этот Неизвестный?! Впрочем... зачем такой сущности опускаться до одурманивания смертных?
Аи и Капа переглянулись: логика железобетонная, но к чему такие страсти на лице?
Чжао Лань тоже подобрался ближе:
— Зачем ты здесь? Каждый явившийся сюда столкнулся с неразрешимой бедой. Милостивый Владыка дарует тебе помощь!
Шэнь Янь мысленно хмыкнул: проблем у него хоть отбавляй, вот только даже «Милостивый Владыка» вряд ли сможет их решить.
А вслух произнёс с сомнением:
— Дайте мне прийти в себя... Вы уверены, что мне ничто не угрожает?
Белый Гусь пробормотал себе под нос:
«Ишь, струсил! А когда суп из меня варить собирался, так храбрости хватало!»
Бородач Чэн Тунафу басом вставил:
— Парнишка, да это же величайшая удача! Скоро ты сам будешь благословлять тот день, когда привлёк взор Владыки.
В самом деле — среди миллионов людей именно им выпала честь стать сторонниками столь могущественного существа.
Шэнь Янь сохранял на лице сомнение. Аи и Капа искренне недоумевали: Шэнь Янь никогда не выглядел подавленным, вечно возился с детворой и радовался жизни. В нём чувствовалась особая, нетронутая суровостью этого мира чистота.
Вдруг в глазах Шэнь Яня блеснула надежда:
— Неужели Он правда может исполнить любое желание?
Чжао Лань, как рьяный адепт Неизвестного, тут же отозвался:
— Конечно! Для Великого Владыки не существует невозможного! Все твои так называемые «неразрешимые беды» для Него — сущая мелочь. Проси — и дано будет!
Шэнь Янь затаил дыхание и твёрдо произнёс:
— Тогда я хочу обрести высокий статус!
Наступила тишина. Капа вспомнил: Шэнь Янь ведь обычный простолюдин. А для простолюдина жажда высокого положения естественна.
Шэнь Янь мгновенно переключил сознание на образ Неизвестного Владыки на вершине горы.
Он заставил духовную силу взреветь громовым гласом:
«Жертва! Душа! Отныне тебе даровано право совершать жертвоприношения!»
Гром и шторм сотрясли пространство. Сторонники замерли в шоке.
Право совершать жертвоприношения?!
Все прочие сторонники были лишены этой привилегии — им приходилось передавать приношения через двух особых избранников. А теперь Шэнь Янь стал третьим!
Это означало, что отныне любой мог доверить ему жертву для Владыки!
Немыслимая милость! Даже Джерас из третьего пролога мог бы позавидовать такому возвышению! Глаза Чжао Ланя буквально позеленели от зависти.
Шэнь Янь сделал это не ради бахвальства. Прежние тайные сделки во мраке были слишком опасны. Теперь же он мог действовать открыто, собирать дары от своего имени и легко внедряться в любые замыслы сторонников.
Никому и в голову не придёт, что Неизвестный на высокой горе и простолюдин Шэнь Янь — одно и то же лицо, ведь они только что предстали перед всеми одновременно!
Внезапно Аи испуганно вскрикнул:
— А куда делся Шэнь Янь?!
Белый Гусь прогоготал:
— Я видел, как он свалился за борт!
При переключении внимания Шэнь Янь на миг упустил контроль, и марионетку смыло волной.
Выудив марионетку из воды, Шэнь Янь изобразил глубокую обиду:
— Вы же говорили, что здесь безопасно! Я едва душу не отдал!
Ну, в каком-то смысле действительно отдал — самому себе.
Чжао Лань кашлянул:
— Бывают... небольшие накладки. Главное — ты стал особым сторонником Владыки! В Святом Престоле тебя нарекли бы Святым Сыном! Ты видишь зависть в моих глазах?
— Вижу, — угрюмо буркнул Шэнь Янь. — Но я лишился духа...
Присутствующие умолкли. Тут уж ничего не поделаешь.
Лишь Джерас глубокомысленно заметил:
— За всё приходится платить.
Шэнь Янь изобразил на лице печаль. А между тем первая выгода от новой роли не заставила себя ждать.
К нему обратилась старейшина Синьи:
— Я слышала от Синдоу, что ваш отряд производит солодовый сахар, по вкусу не уступающий нашему эльфийскому мёду. Велик ли урожай? Не мог бы ты продать нам немного?
Шэнь Янь обомлел. Если бы предложение исходило от Старика Шана, он бы не удивился, но Синьи представляла расу духов, избегавшую контактов с людьми!
Синьи добавила:
— О цене мы договоримся. Назови то, что тебе нужно.
Шэнь Янь мигом оживился и подсел ближе к Синьи:
— Мне нужны секретные техники или ритуалы, подходящие для Погонщика трупов восьмого пролога.
Синьи удивилась. Погонщик трупов относится к последователям Сердечного соглядатая — пути, присущего исключительно расе духов. Как человек мог ступить на этот путь?
Впрочем, она вспомнила слухи: Белый владыка Сяо Линьчэнь обменял знания этого пути отряду «Тигр и Леопард». Неужели именно Шэнь Янь стал Погонщиком трупов? И так быстро достиг восьмого пролога?
Размышляла она недолго. Для расы духов один ритуал восьмого пролога ничего не стоил.
— Согласна, — ответила она.
Они быстро обсудили детали сделки. Шэнь Янь едва сдерживал ликование. Найти ритуалы для этого пути в человеческом обществе было почти невозможно.
Новый статус позволил ему обойти враждебность духов к людям. Теперь Синьи смотрела на него не как на чужака, а как на равноправного партнёра.
Шэнь Янь мысленно потирал руки: интеграция в народные массы приносила богатые плоды! Все вопросы, недоступные «Всемогущему Владыке», мог легко решить простой парень Шэнь Янь.
В этот момент снаружи донёсся шум.
Гулы раздавались из реального мира — из склада, где спало его тело. Шэнь Янь умел ощущать внешние раздражители даже во сне.
Он спешно завершил сеанс и разомкнул глаза.
* * *
На складе царил полный хаос.
Шэнь Янь мигом вскочил с кровати.
В центре помещения несколько человек из последних сил удерживали Цзян Юй и Дуна Да. Оба бились в конвульсиях, их лица исказила безумная гримаса, а белков глаз касалась жуть серого осквернения.
— Психическое осквернение! — выдохнул Шэнь Янь. — Что произошло?!
Забившиеся в угол ребятишки во главе с Суньцзы, увидев поднявшегося Шэнь Яня, тут же подбежали и оттащили его подальше. Дети подземного города знали правило: когда взрослые борются с бедой, главное — не путаться под ногами.
— Они посреди ночи вдруг взбесились, — прошептал Суньцзы. — Аккурат после того, как вы ходили смотреть на тех повешенных!
Шэнъин кивнул, подтверждая его слова.
Шэнь Янь озарился догадкой.
Голос!
Тот самый древний шепот, о котором предупреждал чародей Усер — голос, повергающий всякого услышавшего в смертельное безумие!
Симптомы Цзян Юй и Дуна Да совпадали с описанием.
Шэнь Янь бросился вперёд. Чжао Куо уже пытался оценить их состояние:
— Это неизвестная скверна. Нужно понять источник осквернения, иначе мы не сможем их спасти.
— Это голос! — выпалил Шэнь Янь. — Голос тех повешенных на дереве! Каждый, кто его слышит, теряет рассудок!
Чжао Куо нахмурился. Он уже расспрашивал остальных: Цзян Юй и Дун Да за весь день не сталкивались ни с чем подозрительным, кроме той ночной вылазки к соседскому дереву.
Он и сам подозревал неладное, но не знал точно природы заражения.
Неужели звук действительно способен свести с ума?
Чжао Куо повернулся к дяде Го:
— Попробуй сделать так, как он говорит.
Тихий и незаметный дядя Го молча кивнул. Достав несколько редких ингредиентов, он принялся чертить на полу затейливый ритуальный узор.
Они уложили бьющихся в истерике Цзян Юй и Дуна Да в центр круга. Зажжённые снадобья источали густой, резкий запах.
Шэнь Янь шепнул Чжао Куо:
— Что он делает?
— Ритуал забвения, — вполголоса ответил Командующий. — Он стирает из памяти крошечный, конкретный фрагмент.
В обычной жизни от ритуала мало толку — человеческая память непрерывна, и выпавший миг легко восстанавливается по контексту. Но если вычеркнуть ключевой фрагмент — тот самый губительный шепот, — это может спасти им жизнь.
Шэнь Янь искренне удивился. Он знал лишь то, что дядя Го каждый год теряет память из-за побочного эффекта своего дара, но не подозревал о наличии у него столь редкого ритуала.
В центре круга метания Цзян Юй и Дуна Да стали утихать. Серая муть с глаз сползла, взгляд прояснился, хоть оба и выглядели абсолютно истощёнными.
Чжао Куо спросил:
— Как вы?
— Какая-то тварь шептала в самой голове... — пробормотал Дун Да, утирая пот. — Голос выкручивал душу, требовал искать какое-то место... Невыносимая мука! Но сейчас... я не могу вспомнить сам звук.
Чжао Куо кивнул и велел уложить пострадавших в постели.
Шэнь Янь тихо подошёл к Чжао Куо:
— Голос слышали ты, я и Усер. Почему на нас он не подействовал?
— Чтобы понять это, надо проверить остальных зевак, — отрезал Чжао Куо.
Оставив больных под присмотром, они вышли в ночную прохладу.
Город наёмников спал. Но Шэнь Янь чувствовал: в тёмных переулках прямо сейчас разворачиваются сотни невидимых трагедий.
Найти остальных зрителей ночного происшествия не составило труда — все они жили неподалёку.
И все они были мертвы.
Безумие разорвало их разум. Тела выгнулись под немыслимыми углами, кости переломились от страшных судорог — перед смертью эти несчастные приняли ужасающие мучения. Не пройдись по улицам солнечное светило, эти трупы быстро обратились бы в мутировавших сущностей.
Шэнь Янь побледнел:
— Голос действительно служит источником скверны.
Он вкратце пересказал Чжао Куо всё, что узнал от Усера. Лицо Командующего становилось всё суровее — весть о возвращении древнего мора не могла оставить равнодушным никого.
Шэнь Янь продолжал рассуждать:
— Повешенные не сразу превращаются в каменных кукол. Они висят на ветвях, сохраняя безмятежность и молитвенную позу, пока к ним кто-то не приблизится. Стоит кому-то подойти, они передают этот звук, а затем их тела рассыпаются коконами.
— То есть перед окончательной трансформацией они смертельно опасны!
Всякий, кто подходит близко, получает смертельную порцию шепота и гибнет в безумии.
— Надо немедленно предупредить Цзи Чжо! — спохватился Шэнь Янь. — Стражи из Поста охраны первыми прибывают на такие вызовы. Если они наткнутся на «свежего» фанатика, быть беде.
* * *
В это же время в Верхнем городе, в глубоком подземелье, царил мрак.
Запах свежей крови, остовы жертвенных животных и круг из тлеющих снадобий окружали алтарь, на котором покоился манускрипт Древних Дней.
В полутьме едва угадывался силуэт дряхлого старца, совершавшего богомерзкий обряд.
Чуть поодаль в тени стоял человек среднего возраста. Его глаза светились глубокой, потусторонней синевой.
— Жрец Города грехов, — раздался его чистый голос. — Я весьма удивлён. С чего вдруг ваша обитель ищет союза со мной?
Человеком с синими глазами был Божественный жрец Андера.
Город грехов и Святой Престол веками оставались непримиримыми врагами. Когда Папа римский повелел ему найти высокоранговых монстров из Города грехов для сделки, Андера счёл это безумием. А уж когда принц Гайя — Демонический змей — не просто отказал ему, но и жестоко унизил, надежда вовсе угасла.
И надо же — враги сами пришли к нему!
Старец у алтаря отозвался скрипучим шепотом:
— Пастырь Божий, к чему сомнения? Наши цели всегда были едины.
Святой Престол мнил себя единственным слугой Бога. Но на деле они были лишь четвёртым поколением слуг — самым слепым, надменным и некрофилическим в своей гордыне. Они проповедовали свет, ничего не ведая об истинной природе мироздания.
Город грехов стоял куда дольше. Он представлял третье поколение слуг — порождение хаоса и тьмы, свергшее величайшую империю древности ради поиска той самой сокрытой горы Бессмертных. Их связывала одна цель — спасение.
Первое поколение слуг явилось из Древних Дней и отправило координаты этого мира в бездну космоса. Второе поколение — Бессмертные — выстроило узы для пришествия двух божеств.
Жрец Андера произнёс:
— Я не требую доказательств, Пастырь. Я пришёл помочь тебе. От тебя требуется лишь передать мне то пастбище, что ты пасёшь для Бога.
Андера промолчал. Он уже упустил три манускрипта Древних Дней, забракованные уродцами из Города героев. Папа требовал вернуть свитки, но вступить в бой с владыками Города героев да ещё под боком у принца Гайи было самоубийством. Оставалось лишь безукоризненно выполнить главное поручение.
— Как я могу верить тебе? — холодно спросил Андера. — Принц Гайя — тоже из вашего Города грехов, однако он без колебаний сорвал мои планы.
Старый жрец сухо проскрипел:
— Вмешательство принца Гайи — досадная случайность. Подумай сам: в этом хаотичном Городе наёмников кто ещё протянет тебе руку помощи?
Андера погрузился в молчание. Наконец он отчеканил:
— Надеюсь, ты сдержишь слово и выполнишь свою работу без лишнего шума. С меня хватит потерянного манускрипта Древних Дней.
С этими словами жрец Святого Престола растворился в темноте.
Снова воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь зловонием гниющей крови.
Спустя некоторое время из мрака прошелестел глухой смех старого жреца:
— Без шума?.. Невежда.
С его приходом Город наёмников навсегда забыл о покое.
* * *
На следующее утро в Нижнем городе, в лагере отряда «Тигр и Леопард», жизнь шла своим чередом.
Цзян Юй и Дун Да, ещё не вполне оправившиеся от ночного осквернения, были освобождены от вылазок. Им поручили непыльную работу — варить пропаренный клейкий рис для производства солодового сахара. Для них это было скорее отдыхом.
Шэнь Янь помешивал густую сладкую массу в котле, переговариваясь со швеями и тётушками о пережитом ночном кошмаре.
Вдруг на пороге появился запыхавшийся Суньцзы. Гремя на ходу самодельными амулетами, паренёк закричал:
— Шэнь Янь! Из Дикого города привезли целый обоз травы зимнего увядания! Сгружают прямо у Изумрудной реки!
Затем он почесал затылок и недоумённо добавил:
— А ещё дикари велели передать, что привезли твоего сынка! Говорят, иди забирай подопытного!
Помявшись на пороге, Суньцзы выкрикнул на бегу:
— Пойду доложу Командующему, пусть тоже встречать бежит!