С тех пор как Алое знамя Крови двинулось к заоблачным кручам, прошло немало времени.
За эти дни Шэнь Янь успел даже погрузить сознание в Море Дамона, чтобы организовать прямую трансляцию. С какой целью? Естественно, чтобы сдёрнуть покров лжи с истории Святого Престола и показать всему миру: божество, которому они поклоняются, — фальшивка, а сама их вера — пустышка. Всё то зло, что они совершили, было лишь безумной, чудовищной авантюрой, рождённой их собственной низменной похотью. В этой так называемой «святости» и «непревзойдённости» не осталось ничего, кроме греха. Возможно, хоть это заставит неразумных фанатиков наконец очнуться.
Шэнь Янь уже разоблачал организацию масштабных катастроф и рукотворных осквернений Святым Престолом, рассчитывая, что люди разглядят их истинную гнилую натуру. И всё же нашлась горстка тех, кто наотрез отказался принимать очевидное. Даже когда неопровержимые доказательства швыряли им прямо в лицо, они продолжали слепо упорствовать. Шэнь Янь понимал: дело не в том, что они не видят правды. Просто эти люди всю жизнь слепо верили церкви, гордились ей, строили на этом своё спесивое превосходство. Признать гнилость Престола означало перечеркнуть собственную жизнь, обнулить всё, чем они жили.
Что ж, эта трансляция должна была выбить последнюю опору из-под их ног. Пусть рухнет подгнившая башня, а её обломки окончательно силой швырнут упрямцев в суровую реальность.
Едва включился эфир, как вся сеть взорвалась.
Слухи о том, что Шэнь Янь, Гайя, Боцы и Чжао Куо захвачены Авраамом, и без того гуляли по сети, хотя истинных целей Демона никто не знал. Теперь трансляция дала исчерпывающий ответ.
Впрочем, кадры на экране повергли зрителей в оцепенение. Помимо группы Шэнь Яня, там присутствовала вся верхушка Святого Престола — цвет их боевой и духовной мощи. И эта странная процессия штурмовала легендарные Руины гигантов на высокой горе, одно из трёх Великих древних пепелищ, где хранились сокровища самих Бессмертных.
Учёные, исследователи, путешественники — все, прилипнув к экранам, не могли оторвать глаз от происходящего.
Состав экспедиции вызывал оторопь. Святой Престол и Город грехов — непримиримые враги. Авраам и Альянс — смертельные противники. К тому же Альянс только что выставил на всеобщее обозрение грязь Престола, окончательно сожёг все мосты. И вот эти взаимно отталкивающиеся силы образовали невероятный, противоестественный союз.
Вместе с тем стало предельно ясно: Престол развязал войну против расы духов и Города наёмников вовсе не из-за того, что в Белом владыке Сяо Линьчэне якобы пробуждался древний демон. Вся эта чушь про «борцов со злом» была лишь лицемерием, от которого тошнило. Им просто нужен был ключ к Руинам гигантов.
На фоне прошлых злодеяний церкви это казалось мелочью, но мерзостный осадок остался. Наконец, внимание многих привлёк Суньцзы — будущий великий учёный. Три великих древних пепелища сулили опасность, богатство, сокровища и тайны Бессмертных, но в столь серьёзной команде вдруг оказался маленький балагур.
Впрочем, лишним он не выглядел. Кабы не этот мальчишка, служивший Аврааму заложником, Гайя и остальные давным-давно сцепились бы с Демоном в смертельной схватке, а не шествовали рядом в столь «гармоничном» согласии.
Разумеется, единственному жившему на свете Бессмертному — малышу Дуду — досталась львиная доля внимания аудитории.
Суньцзы же, тащивший Алое знамя Крови, мысленно восторгался собственным величием: надо же, в таком юном возрасте — и уже великий первопроходец! Мало кому из наёмников выпадала честь исследовать одно из трёх Великих пепелищ. Вернётся — обязательно утрёт нос Шэнъину и остальным мальчишкам.
Тропу, если она вообще здесь когда-то была, стёрло безжалостное время. Столетия дождей и ветров обточили горные породы, сделав каменные кручи одновременно скользкими и острыми, словно бритва. Одно неверное движение — и лезвие камня рассечёт плоть до самой кости.
Извилистый, нескончаемый подъем с самого начала превратился в суровое испытание.
Шэнь Янь посадил Суньцзы к себе на загривок. Даже взрослые спотыкались на каждом шагу, куда уж тут ребенку. К тому же, изучив каменную крошку под ногами, Шэнь Янь определил, что это солончаковый конгломерат с высокой примесью тяжелых металлов. Любой порез о такие грани чреват тяжелейшим заражением — это куда опаснее аккуратного удара стальным клинком.
Склон становился всё круче. Один неверный шаг — и полетишь кубарем с самой середины кручи к подножию. Палящий зной быстро иссушал организм, едкий пот застилал глаза, а ведь они находились в самом начале пути.
Впрочем, по сравнению с культистами Престола их трудности казались сущими пустяками.
Шэнь Янь, глядя на фанатиков, лишний раз поджал губы, не зная, плакать или смеяться. По решению Папы они избрали самый суровый способ восхождения: на каждом шагу опускаться на колени, совершая земной поклон во имя своего бога.
И старики-аскеты, и молодые последователи исполняли этот ритуал с истовой, нечеловеческой упертостью. Штаны на коленях давно превратились в рваные тряпки, а сама кожа под ними оказалась стёрта о каменные крошки до мясорубки. Влажная кровь смешалась с пылью, образовав тёмные, запекшиеся корки.
Шэнь Янь молча покачал головой: бактериальная инфекция, столбняк, остеомиелит... Он вовсе не желал им зла, просто констатировал медицинский факт.
Однако фанатизм предавал им сил. Служители церкви продвигались даже быстрее группы Шэнь Яня. Одержимость и искажённая вера полностью заглушали физическую боль.
Они карабкались несколько дней. На смену испепеляющему зною пришёл лютый, колючий мороз — дневники Небесного толкователя не соврали.
Шэнь Янь достал припасённые тёплые вещи, которые доселе казались обузой, и раздал своим. Маленького Суньцзы укутали так, что он стал похож на плотный ватный шар. Впрочем, даже это не вернуло мальчишке бывалой прыти: губы его обветрились и покрылись сухими корочками, а крошечные ладошки без конца дули, пытаясь согреться.
Что до святош, Шэнь Янь и не думал делиться с ними одеждой. А Аврааму согрев вовсе не требовался: этому монстру, похоже, были нипочём ни сокрушительный зной, ни леденящий стужу мороз. Его физическая выносливость давно вырвалась за пределы человеческих возможностей.
Процессия продвигалась всё выше. Позади остались хоть какие-то намеки на растительность — вокруг замерли лишь дикие, фантастические нагромождения скал.
Шэнь Янь, как историк, пристально всматривался в окружающий пейзаж. Оказаться в столь древнем месте и не найти ни одной зацепки для исследований было бы непростительно. Но горный массив упорно молчал, оставаясь лишь гигантским, необитаемым каменистым островом посреди облачного моря.
Лишь на пятый день непрекращающейся стужи Шэнь Янь наконец наткнулся на кое-что стоящее.
На полугоре замер изъеденный ветрами хладный валун. С виду — обычный осколок скалы, но на одной из его относительно гладких граней Шэнь Янь разглядел высеченные знаки.
Кто-то побывал здесь и оставил надпись.
Находка мгновенно вызвала ажиотаж. Обливаясь потом и подрагивая от холода, синеющие от мороза культисты наперерез поползли к камню, окружив его плотным кольцом.
Шэнь Янь вчитался в строки. Символы не представляли сложности — это был обычный общечеловеческий письменный язык.
Взгляд Шэнь Яня первым делом скользнул к подписи внизу: Филибус.
Если память не изменяла историку, так звали первого папу римского, основателя Святого Престола.
Фанатики рядом забились в экстазе, едва удерживая слезы:
— Великий Филибус действительно ступал по этим камням! Он оставил свое имя, оставил нам свой след!
— Он ждет нас! Нам предназначено пройти его путем и вернуться в лоно Господа!
Шэнь Янь едва удержался от того, чтобы не скривиться. Честно говоря, высеченный текст до боли напоминал банальную вандальную надпись в духе «Здесь был Вася».
Он перевёл взгляд на сам текст.
«Огненный зной туманил разум, а шторм в море окончательно сбил меня с курса. Когда сознание прояснилось, я обнаружил, что стою у подножия этой исполинской горы.
Одинокая скала посреди бескрайних вод, окутанная непроглядным туманом. Ни пика не видать, ни надежды найти провизию. По всем правилам, переведя дух, я должен был немедленно сняться с якоря и продолжить путь.
Но в моей голове зазвучал голос. Он не давал покоя, он велел мне карабкаться наверх.
Ни череда палящих дней, ни лютые морозы не смогли остановить моего восхождения. Порой мне кажется, что я сошёл с ума.
Да, я определенно безумен или подпал под чужое влияние. В моих мыслях постоянно всплывал нежный образ госпожи Эллы, но ноги, вопреки логике, несли меня всё выше и выше по этому проклятому склону...»
Госпожа Элла... Кажется, фаворитка первого папы. Позже, основав Престол, тот собственноручно задушил её — слишком много знала. Боцы как-то пересказывал Шэнь Яню эту мрачную сплетню во всех пикантных подробностях. Значит, Элла существовала на самом деле! Для истории это ценнейшее открытие.
Что же до голоса в голове Филибуса, заставившего его идти вопреки здравому смыслу... Шэнь Янь с прищуром оглядел затянутую туманом вершину.
Его догадка подтвердилась: Филибус попал сюда не случайно. Но что насчёт Великого императора и Небесного толкователя во Вторую эру? Неужели их тоже вел этот таинственный зов? Едва ли здравомыслящий человек станет без причины штурмовать безжизненный утес посреди океана.
Авраам тоже хмуро вчитывался в строки. Написанные от тоски и смятения слова раскрывали внимательному читателю куда больше, чем хотел сказать их автор.
Шэнь Янь тихо бросил Демону:
— Разве это не кажется тебе знакомым? Всё как тогда, когда божество заманило тебя в свои сети. Если твой бог действительно всемогущ, зачем ему с таким трудом заманивать людей на эту верхотуру?
Авраам не ответил. Какие бы сомнения ни терзали его душу, ему был необходим ответ. Он выстроил Город грехов, искал это место со Второй эры, сокрушил и поработил целую Династию Вечности, бросив миллионы жизней на поиски. И вот цель перед ним.
Ему нужно было подвести итог своей жизни. Найти то единственное существительное, что изменило его судьбу, даровав спасение. Это был единственный раз за всю его черную жизнь, когда кто-то проявил к нему милосердие. И он готов заплатить любую цену, чтобы вернуть этот долг.
Спустя две с лишним эры непрерывных поисков он наконец стоял у цели.