Как Чжао Лань очутился среди деревянных фигур на лодке?
Шэнь Янь удивился. По какому закону работает этот мир — до сих пор оставалось загадкой. Возможно, через паренька удастся хоть что-то выяснить.
Бестелесная рука Шэнь Яня потянулась к силуэту Чжао Ланя над морской гладью.
Город наёмников
Верхний город
Отряд наёмников «Железо и Кровь»
Чжао Лань ворочался на кровати, сжимая в охапку сундук со священным артефактом.
— Предки, защитите, — шептал он. — Пусть Ритуал призыва из бездны увенчается успехом.
Впрочем, за этими словами не кропалось ни капли уверенности.
— Пусть хоть... хоть сам Неизвестный подаст мне знак, зажжёт хоть искорку надежды.
Не успел он договорить, как перед глазами всё поплыло.
Чжао Лань с разинутым ртом стоял на борту утлой лодчонки, плавно скользящей к центру бескрайнего моря.
Судорожно сглотнув, юноша замер. Он ведь... просто сболтнул глупость! Неужто его пустые слова и впрямь привлекли чьё-то жуткое внимание?
Старики из отряда были правы: нельзя искать связи с Неизвестным, нельзя даже помыслить о нём. Эти сущности — таинственные, всемогущие и жуткие до безумия — не поддаются человеческому разуму. Едва подумаешь о них душой, как тут же протянется незримый мост, и они ощутят твоё присутствие. Пытаться постичь их или прикоснуться к ним — безумие, чьи последствия непредсказуемы. Из древних сказаний следовало одно: добра от Неизвестных ждать не приходится. Слово «зло» подходило им куда больше.
Шэнь Янь пристально разглядывал паренька. Прежде, когда тот был лишь сухой фигурой, в нём не проглядывало ничего лишнего. Но едва бестелесная рука коснулась проекции, как в руках у Чжао Ланя появился сундук со священным артефактом.
«Видимо, раз в реальности он судорожно сжимал этот сундук, тот спроецировался сюда вместе с владельцем?» — сделал вывод Шэнь Янь.
Тем временем лодка Чжао Ланя замерла в самом сердце водной глади.
Сказать, что юноша не испугался — значит соврать. Происходящее веяло жутью. Он попал в... обитель Неизвестного. В одно мгновение оказаться в чужой, неведомой обители — невообразимо.
Затаив дыхание, Чжао Лань пытался оценить положение, но в голову не приходило ничего, кроме очевидного: он угодил в аномалию.
В мёртвой тишине прошло некоторое время. Ничего не происходило. Нервы Чжао Ланя натянулись как струны, сидеть сложа руки стало невыносимо. Перекинув ремень сундука через плечо, он зачерпнул ладонью воду.
Вода казалась настоящей — ровно та же прохлада и влага. Хотя не исключено, что этот иллюзорный мир просто безупречно морочил голову его духу.
Сидеть и ждать моря погоды — верная смерть от голода или жажды.
Стиснув зубы, Чжао Лань опустил руки в воду и загреб, намереваясь добраться до видневшейся впереди исполинской горы. Наёмнику не подобает сдыхать как собака от истощения. Если уж суждено сгинуть в лапах Неизвестного, лучше встретить гибель в бою!
В юношеской пылкости всегда есть особая, безрассудная отвага — прямо как в прежнем мире Шэнь Яня, где взрослые набирались житейского опыта и гибкости, но навсегда теряли юношескую горячность и чистоту порыва. Дашь юнцу глотать лёд — и всё равно не остудишь кипящую в нём кровь.
У Шэнь Яня дёрнулся угол рта. «Он что, действительно собрался погрести к этой горе? Вот уж дудки».
Впрочем, Шэнь Янь не спешил. Если лодка подберётся слишком близко, он всегда успеет оттолкнуть её назад. Самое время понаблюдать за новым испытуемым.
Чжао Лань грёб до седьмого пота. Страх улетучился, уступив место упрямой мысли: сгинуть посреди воды — глупо, если уж умирать, так на твёрдой земле!
Вскоре Шэнь Янь заметил странность. Гора казалась совсем близкой, рукой подать, но сколько бы парень ни грёб, расстояние не сокращалось ни на вершок. Ещё одна чертовщина, не поддающаяся логике. Но здесь любое безумие становилось нормой.
Понаблюдав ещё немного за упрямым юнцом, Шэнь Янь переключил внимание на проекции Бородача Чэн Тунафу и Гао Вэя.
Прошло целых девять дней с тех пор, как Неизвестный в последний раз обращал на них свой взор. Тоска по тому жуткому опыту с каждым днём становилась всё сильнее. Удивительна человеческая природа: прекрасно понимая, какую смертельную опасность таит в себе таинственный Владыка, способный стереть их в порошок одним лишь вздохом, они не могли противостоять искушению. Изведав истинное чудо единожды, смакуешь воспоминания снова и снова.
Об этом нельзя было обмолвиться ни словом, нельзя похвастаться перед товарищами, но оба с ужасом сознавали: они жаждут продолжения. Потеряв внимание Неизвестного, они чувствовали, что их жизнь превратилась в пресную и бессмысленную тягомотину.
Удивительно, но факт.
Бородач Чэн Тунафу всё дивился собственной «дерзости», а Гао Вэй сжимал в руках несколько священных артефактов неизвестного происхождения. Гао Вэй пока и не подозревал, что за право внемлеть голосу Владыки приходится платить «жертвой».
Внезапно их души дёрнулись, словно подцепленные невидимым крючком. В следующее мгновение оба очутились посреди бескрайнего моря, их лодки ровно скользили к центру водного пространства.
Обомлев, они переглянулись. В глазах друг друга они прочли восторг, ликование, трепетное ожидание и невообразимое облегчение! Надеялись на чудо? Не испытывали больше животного страха?
Трудно представить подобные чувства перед лицом Бездны, но для них двоих всё выглядело естественным. Вспомнив свои мучения за прошедшие девять дней, каждый легко понял эмоции соратника. Переварив шок, оба расплылись в знающих ухмылках.
Впрочем, улыбки быстро сменились недоумением. Впереди маячило ещё одно судёнышко, и сидящий в нём человек отчаянно грёб ладонями.
«Это ещё кто? Ещё один избранник Владыки?»
Всего за девять дней их отсутствия объявился новый избранник. Хотя глупо было полагать, будто они единственные, кого удостоили подобной чести. Но дерзости у новичка — хоть отбавляй: ишь ты, вздумал подплыть к священной горе! Не то что они в свой первый раз — оцепенели от ужаса и боялись шевельнуться.
Впрочем, усилия новичка выглядели тщетными: сколько бы тот ни грёб, лодка не приближалась к подножию.
Воистину, непостижимы чудеса этого места.
Едва лодки Чэн Тунафу и Гао Вэя остановились в центре моря, оба с любопытством пригляделись к третьему. Рассмотрев гребца, Чэн Тунафу хмыкнул: надо же, молоденький господин из отряда «Железо и Кровь»! Вот уж воистину: юность страха не знает! Попасть в такое место и вести себя столь беспечно. Если честно, в глубине души они даже завидовали его удали, но сами ни за что бы не осмелились переступить грань дозволенного.
Тем временем Чжао Лань запыхался так, что изо рта валил пар. Всё без толку. Чуя неладное позади, парень оглянулся и обомлел.
Бородач Чэн Тунафу и Гао Вэй из отряда «Ураган»?! Какого чёрта они тут делают?
С обоими он был хорошо знаком — даже специально наносил им визиты! Их священные артефакты, годы молчавшие во время Ритуалов призыва из бездны, внезапно ожили, одарив владельцев духами героев. Чжао Лань тогда едва не сгорел от зависти.
В голове юноши мелькнула догадка, но ускользнула, не дав схватить себя за хвост.
«Да что же это?..»
Покосившись на недосягаемую вершину, Чжао Лань развернул посудину и приналёг на гребки, направляясь к застывшим судёнышкам ветеранов. На сей раз движение пошло споро, и вскоре он приплыл к ним. Кружа вокруг соратников, Чжао Лань сверкал глазами, пытаясь вспомнить, какую важную деталь он упустил.
Очутившись в ином мире рядом со знакомыми лицами, парень обрадовался им, как щенок:
— Бородач! Гао! И вы тут? — Заглотнув воздуха, он тут же поправился: — То есть... как вы здесь оказались?!
Чэн Тунафу и Гао Вэй лишились дара речи.
Ни стыда, ни страха! Стоя перед лицезрящим их Владыкой, вместо поклона этот сопляк затеял светскую беседу!
Разумеется, опытные наёмники не собирались повторять его глупость. Они не подозревали, что Чжао Лань находится в полном неведении, а невежество родит отвагу.
Проигнорировав выскочку, Чэн Тунафу и Гао Вэй воздели руки к небесам и выкрикнули в один голос:
— Почтенный Владыка! Благодарим Вас за истину и великое откровение, ниспосланные нам!
Их слова звучали с искренней благодарностью. Вняв голосу небесного грома, они обрели невообразимые дары. Поспешив засвидетельствовать почтение, Гао Вэй склонил голову:
— Для нас величайшая честь вновь предстать перед Вашим взором!
Намёк вышел прозрачным: они не просто не боялись гнева Неизвестного, они жаждали Его внимания.
Чжао Лань разинул рот. Что за чертовщина? Бородач и Гао — неотёсанные мужики, грубияны из грубиянов! А тут изгаляются, подбирают слова с такой осторожностью, словно стоят перед императором! Словно подменили. И судя по речам, они здесь далеко не впервые? Ещё и благодарят за новую встречу?!
«Им что, жить надоело?»
Сам-то Чжао Лань лишь корчил из себя храбреца — душа-то в пятки уходила! Каждый боится по-своему. Чжао Лань предпочёл бы встретить смертный час геройски, как в эпических балладах.
Парень снова воззрился на исполинскую фигуру, венчающую вершину горы.
Там действительно обитает живое воплощение Неизвестного?! Бородач и Гао совсем с катушек съехали! Неизвестный молчит, а они сами лезут к нему в пасть!
Мир окончательно сошёл с ума. Разве они не должны сейчас сообща искать путь к спасению?!
Не получив ответа от Исполина, ветераны ничуть не расстроились. Владыка снисходил к смертным лишь по своей воле, слушать Его глас — небывалая милость.
Помявшись, Гао Вэй воззвал во весь голос:
— Великий Владыка! В моих руках находятся несколько священных артефактов, чья подлинность сомнительна. На протяжении многих лет они не дают мне покоя. Молю, ниспошлите Ваше откровение!
Гао Вэй был наёмником до мозга костей: обожал риск и коллекционировал священные реликвии. Эти предметы достались ему из опасных мест, хотя и не являлись находками из древних руин. Он отдал немало сил, дабы установить их истинность, но так и не преуспел. Бросить изыскания жалко, а продолжать — бессмысленно. Эта дилемма терзала его душу.
Чэн Тунафу обомлел. Братуха очертя голову лез на рожон! Сам Бородач о таком даже помыслить боялся, хотя соблазн был велик.
«Ответит ли Владыка?» — затаил дыхание Чэн Тунафу.
С тех пор как Гао Вэй впервые прикоснулся к истине в рокоте грома, он только и мечтал, чтобы Кто-то свыше пролил свет на его сокровища.
Шэнь Янь заприметил его подношения ещё в момент появления ветеранов. Из чистого любопытства он успел их изучить. Всех предметов было четыре: три из них представляли собой топорную подделку, зато четвёртый выбивался из общего ряда.
Чжао Лань переводил дикий взгляд с Бородача на Гао Вэя. О чём они, чёрт возьми, толкуют?! Какая к чёрту «истина»? Какое «откровение»? Они просят жуткое воплощение Бедствия провести экспертизу артефактов?!
Юноша исподтишка ужалил себя за ляжку. Боль отозвалась в самой душе. Не сон!
Внезапно в поднебесье грянул оглушительный раскат грома.
— Жертву!
— Жертву!
Громовой рокот разносился над волнами, и в его грозном гуле отчётливо проступало потустороннее слово. «Жертву» — таинственный глас, сокрытый в буйстве стихии, повторился эхом.
Чжао Лань даже сообразить ничего не успел: вздыбившаяся волна крутанула его посудину и выбросила парня за борт.
Что и говорить, везением парень явно обделён. И Бородач, и Гао переносили и не такие бури, но их лодчонки ни разу не переворачивались.
К счастью, пророкотав лишь два слова, гроза утихла так же быстро, как и началась. Барахтаясь в пучине, Чжао Лань несколько раз глотнул воды, прежде чем вынырнуть на успокоившуюся гладь.
Мать честная... Чуть душу не отдал!
На счастье, он умел плавать. По-собачьи догребши до лодки, парень перевернул её и кое-как вскарабкался на борт. Хоть судёнышко и было крошечным, оно оставалось единственной спасительной соломинкой.
Распластавшись на днище, он тяжело дышал. Выжил... Жуткое место! Чуть что — шторм без предупреждения, стихия бьёт наповал.
Чэн Тунафу и Гао Вэй посмотрели на бедолагу с жалостью, как на убогого. Глас Владыки — не ласкающий слух мотив, за него приходится платить! Не то что они — опытные волки заранее вцепились в борта, готовясь встретить удар. Подумаешь, пара волн — для них это так, лёгкая качка.
Гао Вэй замялся:
— Жертву?..
Чэн Тунафу вздохнул. Он не хотел признаваться, что в прошлый раз сам принёс в жертву Серебряный цветок рассвета, открыв брату путь к Ритуалу призыва из бездны. Но раз уж Гао Вэй сам воззвал к Неизвестному со своими реликвиями, молчать дальше не имело смысла. Скрыть свой благородный жест больше не удастся.
Вполголоса Бородач пересказал товарищу всё, что успел уяснить о правилах обращения к Владыке.
Шэнь Янь, на самом деле, не горел желанием частить с астральными сделками — слишком велик риск вскрыться. Но раз уж клиент принёс товар, грех отказываться. Какой торговец выставит покупателя за дверь?
Лицо Гао Вэя окаменело.
Во-первых, оказывается, Бородач тайком купил Серебряный цветок рассвета, чтобы принести жертву ради его успешного ритуала! И молчал ведь, ни слова не обронил! В груди Гао Вэя потеплело. Настоящая наёмническая дружба — она такая, крепче кровных уз. Люди, привыкшие доверять спину соратникам на краю гибели, ценят верность выше золота. Говорят, в этот жестокий век сердца людей зачерствели от пролитой крови, но под ледяным панцирем всё ещё теплилось искреннее благородство.
Во-вторых... Ему требуются жертвы! А жертвы вкушают лишь боги.
«Выходит, этот Владыка величавее даже тех древних Неизвестных, о которых слагают легенды?!»
Памятуя прошлый опыт, Чэн Тунафу поспешил выкрикнуть:
— Почтенный Владыка! Какую жертву желаете Вы получить, дабы ниспослать нам Своё откровение?!
Шэнь Янь призадумался. В реальности ему зазарез нужны были деньги — наличка решает любые проблемы. Но просить монеты великому Владыке не по чину. Мирская медь и серебро лишь осквернят Его величие.
Поразмыслив, Шэнь Янь изрёк:
— Пролог класса.
— Любой Пролог.
Сам он использовать их не мог, зато мог перепродать или передать другим смертным, коих затягивал в иллюзию. Подумав, он добавил:
— Занимательный Пролог.
Под грохот стихии наёмники содрогнулись. Владыке плевать на силу Пролога! Он даже не уточнил ранг. В Его очах Первый Пролог ничем не отличается от Девятого! Всё, чего Он желает — лишь любопытную безделушку для забавы! Эдакая капризная блажь великой сущности.
А на Чёрном рынке у бродячих наёмников оседало немало обрывков Прологов, за которые не просили больших денег. Отчего так? Да потому что эти Прологи были неполными: где-то сохранился лишь Девятый ранг, где-то вырвана середина, да так, что не определить цепочку. Никто в здравом уме не рискнёт принимать промежуточный Пролог, не ведая его истоков и финала!
Не дожидаясь, пока утихнет буря, Шэнь Янь бестелесной рукой разделил четыре артефакта Гао Вэя. Отведя в сторону три подделки, он пророкотал:
— Фальшь.
Оставив единственный истинный предмет, Он ровно произнёс:
— Истина.
И вслед за этим небеса огласились сказанием об этой древней реликвии:
— Сие есть Нефритовая цикада. Образ цикады восходит к древним традициям Дао и ведает истоки со времён Двух Династий Хань... Цикада сбрасывает бренный покров и возносится над суетой мира. Ей ведомы предел и покой, она отрешается от печалей. Познавший пути её познает радость бытия, а обретший способность отрекаться достигнет вечности... Посему древние полагали сию нефритовую цикаду в уста усопших либо носили как оберег...
Бесконечные раскаты грома потрясали молящихся, пока слова Владыки отпечатывались в их сознании.
Чжао Лань нахлебался солёной воды до тошноты, но продолжал от удивления разевать рот. Это... невообразимо! Куда он, чёрт возьми, попал?!
Распластавшись на днище, юноша судорожно вцепился в борта. Управлять лодкой было невозможно — оставалось лишь вручить свою судьбу воле волн, словно беспомощный перекати-поле.
Со временем чувство страха притупилось. Взгляд Чжао Ланя скользнул по соседям.
Мать ваша!.. Что эти двое вытворяют посреди адского шторма?!
Гао Вэй, задрав голову, с молитвенным экстазом вслушивался в небесный грохот! Лик его выражал такое фанатичное благоговение, что становилось тошно. Настоящий псих! Точно с катушек съехал!
В зубах Гао Вэя торчала нефритовая штуковина — обеими руками он мёртвой хваткой держался за планширь. Внешне она напоминала священный артефакт в виде цикады.
Чжао Лань замер, уставившись на резной камень. В его уши хлынул поток небесного гула, сквозь который пробивались смутные, но явственные слова... Сперва он ничего не понимал — бессвязная абракадабра.
Но стоило ему совместить образ цикады и доносящиеся речи, как в его голове словно пробило молнией! Внутренняя преграда рухнула, пелена сошла с глаз! Лицо парня преобразилось: от полного недоумения к изумлению, затем к прозрению и, наконец, к дикому восторгу!
Он понял! Понял, что за «истину» и «откровение» в рокоте грома слышат ветераны! Вот отчего их артефакты ожили во время Ритуала призыва из бездны!
В порыве счастья Чжао Лань победно вскинул кулак... и тут же вылетел из лодки прямо в пучину.
Буль-буль-буль!
«Я не могу сгинуть!»
Он ведь тоже может провести ритуал! Теперь он сумеет воззвать к духу, заключённому в Божественном копье с золотым орнаментом и курильницей — десятом клинке поднебесья! Боги! Впереди замаячил титул легендарного наёмника!
Хрен вам, а не смерть в волнах!
Барахтаясь изо всех сил, он поплыл к своей посудине.
Голос Шэнь Яня утих. Он отчетливо видел, как непутёвый юноша сиганул в воду. Шэнь Янь до сих пор не знал, что станется с душой человека, если тот потонет в его иллюзорном море. К тому же лекция подошла к концу.
Море затихло. В ушах остался лишь звон от угасшего грома.
Не давая ветеранам опомниться, Шэнь Янь бестелесной рукой отправил их лодки обратно в темноту.
На море остался лишь барахтающийся Чжао Лань.
Шэнь Янь замялся: вытащить ли бедолагу? Судя по тому, как бестелесная рука сдвигала предметы, она могла бы поднять и паренька. Однако...
Чжао Лань грёб с таким рвением, что справился сам. Нащупав борт, он самостоятельно перевалился на судёнышко. Правда, обессилел окончательно. Выплюнув солёную воду, юноша уставился в небо.
«Ха-ха! Жив! Воистину, мне суждено войти в легенды!»
Но радость длилась недолго. Его лодка, повинуясь невидимой силе, поплыла назад, увлекая его прочь.
Откуда только взялись силы! Чжао Лань подскочил, замахав руками:
— Постойте! Постойте! Я тоже хочу! Я тоже! Напоите и меня истиной и откровением!
«Духовные силы на исходе, не до сказок», — вздохнул про себя Шэнь Янь.
Волна небесного гнева опустилась на уходящее судёнышко. Голос Шэнь Яня восколебал пространство:
— На Нас не поднимет взора смертный! Имя Наше не произнесёт тленный язык!
Небеса и земля содрогнулись в предвестии апокалипсиса. Шэнь Янь решил взять за правило: каждого новичка следует кошмарить для профилактики.
Среди ужасающего шторма лодка вылетела в небытие. Чжао Лань так и застыл с разинутым ртом.
* * *
В реальности Чжао Лань подскочил на кровати в своей постели.
— Предки мои святые!..
Переварив пережитое, парень взвыл и от досады со всей дури стал кататься по перине:
— Чуть-чуть! Всего чуть-чуть оставалось, и я провёл бы Ритуал призыва из бездны! Ну почему я сразу не допёр?! Такой шанс выпадает раз в жизни! Великое благословение утекло сквозь пальцы! Хоть бы эти пни намекнули! Всё, хоть в петлю полезай!
Внезапно Чжао Лань осёкся.
«Стоп... Откуда Бородач и Гао знают об обители Неизвестного? Почему они держались так уверенно?!»
Он судорожно втянул воздух и вскочил на ноги. Лицо его исказилось от невообразимой догадки:
— Они... Они были там не в первый раз! Они регулярно вслушиваются в истины и откровения Владыки! Точно! Они же оба только что провели Ритуал призыва из бездны!
Невзирая на глухую ночь, Чжао Лань выскочил из комнаты и вылетел на улицу. Среди ночи он забарабанил в ворота чужого отряда.
Вышедший Бородач и Чжао Лань смерили друг друга молчаливыми взглядами. Ни слова, ни звука. Произносить вслух ничего нельзя: «На Нас не поднимет взора смертный, имя Наше не произнесёт тленный язык!».
Чжао Лань сопел и отчаянно строил Бородачу рожи. Нарушить табу — значит навек лишиться милости Владыки!
Поднятые на ноги наёмники отряда «Бесстрашные» чесали затылки: что за чертовщина? Зачем юный господин из «Железа и Крови» среди ночи корчит рожи их ветерану?
Жуткое зрелище. Аж мороз по коже.
Чэн Тунафу сочувственно вздохнул и после долгой паузы обронил лишь одно слово:
— Жди.
Больше он ничем не мог помочь. Оставалось лишь уповать на волю Владыки — никаких иных путей предстать пред Ним не существовало. А когда случится следующий призыв — боги ведают. Иногда два дня подряд, иногда раз в полтора месяца... Всё зависит от расположения духа высшей сущности.
Чжао Лань был упрям: не увидев заветной добычи, он проторчал в расположении «Бесстрашных» до самого утра. Парень надеялся: стоит Владыке призвать Бородача, как он ухватится за него и проскочит следом!
Увы, прождав до рассвета и изойдя зевотой, он ушёл ни с чем.
С первыми лучами солнца Чжао Лань рванул в отряд «Ураган» к Гао Вэю.
Гао Вэй сидел во дворе и радовался, как дитя, наблюдая за кружащей вокруг него цикадой. Чудная вещь! Нежный стрекот цикады усмирял боль и хвори в духе, изнурённом недавним укреплением. Для наёмника, вынужденного закалять душу раз за разом на пути к могуществу, подобная реликвия бесценна.
Чжао Лань вытаращил глаза. Эта цикада... Эта цикада!..
Боги! Всего одна ночь — и Ритуал призыва из бездны завершился успехом! Воистину, глас Владыки озарён высшей истиной!
Сердце Чжао Ланя трепетало от восторга. Во что бы то ни стало он обязан предстать пред Неизвестным вновь!
* * *
Тем временем Шэнь Янь впервые за долгое время сладко выспался. Девять дней каторжного труда ради ритуала Толкователя трупов вытянули из него все силы. Проснулся он, когда солнце уже стояло в зените.
Умываясь, Шэнь Янь размышлял. Что объединяло Чжао Ланя, Бородача и Гао Вэя в реальном мире? Ничего явного. Неужели их спроецировало в иллюзию благодаря какому-то общему событию в реальности? Спрашивать в лоб не пристало: с этой троицей он не близок, расспросы лишь привлекут лишнее внимание.
«Интересно, подготовит ли Гао Вэй надлежащую жертву?» — подумал Шэнь Янь.
Прологи классов — ценная добыча. К примеру, полученный им Пролог Толкователя трупов он не мог передать из-за клятвы. Зато манускрипты, купленные на Чёрном рынке, очищены от обетов — ими можно распоряжаться как душе угодно.
К слову, Гао Вэй ни свет ни заря отправился к бродячим наёмникам на Чёрный рынок за Прологами. Кое-что ему удалось откопать, но все варианты казались банальными. Владыка просил «занимательный Пролог», а значит, дешёвой ерундой Его не умилостивить. Придётся поискать получше.
Продай Гао Вэй свои сомнения Шэнь Яню, тот бы воскликнул: «Да бери любой, не привередничаю!».
Сладко потянувшись, Шэнь Янь услышал урчание в животе. Пора перекусить. Наведя порядок, он направился к лавке лапши у городских ворот.
Завидев его, Хуан-цзай оскалился в белозубой улыбке:
— Шэнь Янь! А я как раз собрался нести тебе паровые пирожки баоцзы!
Усмехнувшись, Шэнь Янь достал из пароварки пару пышущих жаром пирожков, наложил чашку риса и уселся за стол. Хуан-цзай пододвинул розетку с маринадами:
— Попробуй квашенья! В самый раз подошли, пальчики оближешь.
Прибежавший Суньцзы с ходу пожаловался:
— Шэнь Янь, пока тебя не было, Хуан-цзай опять со своим сверчком возился! У него такой огромный зеленокрылый сверчок, а подержать не даёт!
Ребятня сияла от счастья.
— Смотрю, дела у нас идут на лад, — промолвил Шэнь Янь.
При этих словах мальчишки расплылись в улыбках до ушей.
— К нам теперь даже наёмники из Верхнего города заглядывают! — похвастался Суньцзы. — А ведь проезд на извозчике оттуда — целый медный голубь в один конец, да столько же обратно!
Целых два медных голубя сверху, лишь бы отведать их кушаний! Это ли не лучшее доказательство успеха?
Шэнь Янь и сам подметил эту тенденцию. Лапша домашнего замеса завоевывала популярность по всему Городу наёмников, и слава о харчевне отряда «Тигр и Леопард» докатилась до элитных кварталов. К тому же у них всегда царила чистота, что немало привлекало привередливых господ.
Разговоры о расширении меню оказались как нельзя кстати. Жители Верхнего города сорили деньгами куда охотнее нищеты из Нижнего. Ограничиваться лапшой и пирожками баоцзы нельзя. Нужно разнообразить ассортимент, привлечь клиентов с разным кошельком и удержать лидерство. Иначе переплачивать за дорогу господам надоест, и конкуренты перетянут их к себе.
Пока Шэнь Янь размышлял, к лавке подошёл Цзи Чжо с поста охраны. Видимо, искал Цзян Юй, но той на месте не оказалось.
— Что-то на тебе лица нет? — окликнул его Шэнь Янь.
Цзи Чжо действительно выглядел выжатым как лимон. Оглядевшись и не найдя Цзян Юй, он присел рядом:
— За последние дни произошло два жутких дела. На посту охраны круглосуточный аврал, о сне даже не мечтаем.
Шэнь Янь заинтригованно подался вперёд. Из-за Ритуала откровения небес он выпал из городской жизни.
Цзи Чжо понизил голос:
— В Нижнем городе вырезали мелкий отряд наёмников. Больше десятка трупов. Смерть страшная. Бедняг раздели догола и распяли на деревянных крестах. Все убитые — мужчины. Соседи сказывают, накануне их группа вернулась с вылазки и привела с собой незнакомую вдову. Собой нехороша. Сразу после бойни вдова испарилась. Главная подозреваемая, сам понимаешь. Мы с ног сбились, прошерстили весь город по приметному портрету — и ни следа! Словно сквозь землю провалилась. Приметная бабёнка-то. Опросили всех местных шлюх, мелких воришек, торговцев — никто её не видел.
«Замысловатый глухарь», — отметил про себя Шэнь Янь.
— А вот второе дело — вообще чертовщина, — вздохнул Цзи Чжо. — В нескольких отрядах пропали ценные снадобья и травы. Сперва думали — банальная кража. Но очевидцы клянутся, будто грабителем была... отрубленная рука!
Цзи Чжо пристально посмотрел на Шэнь Яня:
— Тебе эта деталь знакома. Рука принадлежит Расчленителю Флангу, сгинувшему у выхода из подземного хода. На ней сохранились шрамы от Казни осквернения.
Шэнь Янь опешил. Тот самый гад, что напал на него?! Он-то думал, дело закрыто! Как отрубленная клешня может промышлять разбоем?!
— И какие же травы она умыкнула? — спросил Шэнь Янь.
Цзи Чжо поморщился:
— Наш чародей изучил список. Снадобья предназначены для варки елея, бальзамирующего мертвечину от гниения. И по словам очевидцев, та рука выглядит свежей, будто её отрубили только что.
Шэнь Янь лишился слов. На улице жара, плоть разлагается за пару суток! А эта конечность живёт сама по себе недели напролёт?! Отрезанная клешня ворует ингредиенты и варит бальзам, дабы не сгнить?! Полнейший сюрреализм.
— Ты будь осторожнее, — предупредил Цзи Чжо. — Выбраться из подземного хода, пусть даже в виде отдельной руки — штука нечеловеческая.
За этим он и пришёл — предостеречь.
Шэнь Янь кивнул. Интересно, как сохранилась жизнь в этой клешне? И остался ли там разум Фланга? Если да — не явится ли она за его душой?! От этой мысли Шэнь Яня обдало морозцем.
Помявшись ещё немного, Цзи Чжо ушёл.
Дождавшись вернувшегося Чжао Куо, Шэнь Янь выложил ему всё без тайн:
— Как думаешь, кем надо быть, чтобы после смерти продолжать жить в виде отрубленной руки?
Чжао Куо насупился:
— Легендарные наёмники Третьего Пролога на такое не способны, а Фланг был всего лишь на Седьмом. Единственное объяснение — подземный ход. Никто не знает, с чем он там столкнулся.
Это гиблое место славилось своей аномальной жутью.
— Если даже легендарным такое не под силу, что за тварь управляет этой клешнёй?! — изумился Шэнь Янь.
— Разве что древние Бессмертные могли восставать из кусков плоти, — ответил Чжао Куо. — Но это уже за пределами человеческой природы. Знаешь, почему наши классы зовутся Прологами?
Шэнь Янь давно задавался этим вопросом. «Пролог» означает лишь вступление, однако за Первым Прологом ничего не следовало. Странно!
— Потому что предел смертного — Первый Пролог, ну или мифический Пролог Ноль. Всё, что выходит за эти рамки, именуется Неизвестным. Живьём их никто не видел — остались лишь смутные предания в старинных гимнах.
Шэнь Янь едва не поперхнулся. Мда, а ведь он в своих иллюзиях как раз отыгрывал роль такого Неизвестного!
— Думаешь, эта клешня придёт за мной?
— Если в ней уцелел разум Фланга — возможно. Но если им движет иная сущность, ты ей без надобности. Наёмник Седьмого Пролога не мог выбраться из подземного хода живым. Даже в виде одной лишь руки.
«Если в руке не Фланг... то КТО?!» — похолодел Шэнь Янь.
Впрочем, пока гадина ограничена воровством травок и крупных зверств не учиняла. Как бы то ни было, чувством безопасности тут и не пахло. Лучше держаться поближе к Чжао Куо.
— Только вернулся? — перевёл тему Шэнь Янь.
Чжао Куо кивнул:
— Латал дома в Нижнем городе. Сегодня закончили.
Шэнь Янь совсем позабыл про ремонт.
Весь остаток дня Шэнь Янь крутился возле Командующего на подхвате, стараясь быть полезным членом отряда. Суета затянулась до темноты. Каких-то великих дел они не совершили, но мелочёвки переделали уйму.
Улегшись на кровать, Шэнь Янь уже потянулся за бронзовым ларцом, чтобы погрузиться в иллюзию, как вдруг за окном мелькнула тень.
«Призрак?» — нахмурился он.
Но свет лампады отбросил на стену чёткий силуэт, а у призраков теней не бывает! К тому же до уха донеслись еле слышные шуршащие шаги. Сомневаться не приходилось.
Шэнь Янь вскинул взгляд на Чжао Куо. Тот уже смотрел в окно и прижал палец к губам, призывая к молчанию.
Подкравшись ближе, Шэнь Янь прошептал:
— Кто там?
— Воры, — лаконично отозвался Чжао Куо.
Тень скользнула к провиантскому погребу. Лицо Чжао Куо ожесточилось. Забраться во владения к скряге-Командующему?! Выхватив кинжал, он бесшумно шагнул за порог.
Шэнь Янь увязался следом из любопытства, держась за спиной гиганта, дабы случайно не запятнаться чужой кровью. Надо же быть таким идиотом, чтобы грабить Чжао Куо!
Однако увиденное возле погреба заставило Шэнь Яня оцепенеть.
В сумерках перебирала пальцами... одинокая отрубленная рука! Слух Толкователя трупов уловил исходящий от клешни потусторонний шёпот — неожиданно чёткий и звонкий:
— Ц-ц-ц... Издали чую дух Манускрипта Древних Дней...
Шэнь Янь был поражён. Обычные трупы издавали лишь абстрактные гулы, а эта клешня излагала свои мысли с безупречной ясностью!
Рука направлялась вовсе не за зерном: зарывшись пальцами в землю подле погреба, она принялась отчаянно разгребать грунт. Разорвав яму, клешня выудила вощёную бумагу и ловко разодрала свёрток, извлекая древний пергамент.
Это же тот самый Манускрипт Древних Дней, что принёс Чжао Куо! Он закопал его прямо во дворе!
Что за тварь заключена в этой руке, раз она способна пронюхать зарытый манускрипт сквозь толщу земли?!