Шэнь Янь заставил ребятишек притащить целую кучу камней, чем немало озадачил окружающих. Но ещё большее недоумение вызвало то, что он с помощью молота раздробил эти булыжники в крошку и засыпал их в котёл, принявшись увлечённо варить.
— И пахнет совсем не вкусно…
— Ни разу не слыхал, чтобы камни варили на еду.
Хуан-цзай с несколькими ребятишками с тревогой переглядывались, не сводя с него глаз.
Так продолжалось до самого возвращения Чжао Куо. Две грузовые машины с тканью продались весьма удачно, и Командующий обменял всю выручку на провизию.
— Командующий, дело дрянь! У Шэнь Яня крыша поехала!
— Мы сегодня видели труп, вылезший прямо из водостока… Вдруг Шэнь Яня осквернило?
В тот момент они находились совсем близко. Любопытные в таких местах долго не живут: хоть мутировавшую сущность и уничтожили, ментальная скверна вполне могла передаться всем, кто оказался рядом.
Хуан-цзай вместе с малышнёй выложил Чжао Куо всё до малейших подробностей.
Стоило разуму подпасть под воздействие скверны, как поведение человека становилось неадекватным, извращённым или безумным. Заражённый начинал вытворять дикие вещи: впадал в исступлённую ярость, набрасывался на сородичей или сводил счёты с жизнью. В их глазах Шэнь Янь вёл себя точь-в-точь как осквернённый. Кто в здравом уме станет варить булыжники?
Чжао Куо шагнул вперёд и без лишних слов прижал Шэнь Яня к стене.
Шэнь Янь опешил. Он спокойно выпаривал соду, как вдруг налетел Чжао Куо, зафиксировал его руки над головой и пальцами растопырил ему веки, вглядываясь в зрачки.
Глазные яблоки заражённых постепенно затягивала пепельно-серая муть — это был верный признак осквернения.
Шэнь Янь сейчас напоминал цыплёнка, прижатого к разделочной доске: от неожиданности он даже забыл, как сопротивляться.
— Галлюцинации есть? — басом спросил Чжао Куо. — Слышишь странный шёпот, бормотание или проклятия? Видишь то, чего быть не должно? Чьи-то жуткие видения, бредовые образы или извращённый восторг?
Командующий вдобавок надавил бедром, проверяя, не возросла ли у парня физическая сила.
Лицо Шэнь Яня вспыхнуло кумачом. Чжао Куо обладал настолько мощным, литым телом, что под его напором оставалось лишь беспомощно покориться.
— Да отпусти ты! — выпалил Шэнь Янь. — Со мной всё в порядке!
— Тогда… на кой чёрт ты варишь камни?
Шэнь Янь глубоко перевёл дыхание:
— Я просто выпариваю пищевую соду. Соду, понимаешь? Пекарский порошок!
Чжао Куо промолчал.
Хоть суть ответа и осталась для него туманной, парень говорил вполне связно. Взгляд оставался чистым и ясным, никакой серой пелены, равно как и признаков безумия. Осквернённые при малейшем внешнем раздражителе мгновенно слетали с катушек, превращаясь в безумных тварей — будто в человека вселялся чужой разум.
Лишь убедившись в этом, Чжао Куо разомкнул хватку:
— В следующий раз предупреждай, прежде чем затевать нечто подобное.
«С каких это пор сода стала „чем-то подобным“?» — мысленно огрызнулся Шэнь Янь, потирая зашибленное бедро.
— Обязательно было устраивать этот цирк?
Чжао Куо помешкал мгновение:
— Впрочем, происшедшее может пойти тебе на пользу. — И, сделав небольшую паузу, спросил: — Ты задумывался, почему призываемый тобой через священный артефакт дух героя удерживается в нашем мире так ненадолго?
Этот вопрос давно не давал Шэнь Яню покоя.
— И почему же? — оживился он.
Все вокруг такие же люди, какого чёрта у него дух исчезает за считаные мгновения?!
— Время пребывания духа героя напрямую зависит от силы самого наёмника, — пояснил Чжао Куо. — Сила же складывается из двух составляющих. Первая — физическая крепость. Но тебе, прямо скажем, до этого далеко.
У Шэнь Яня аж губа дёрнулась. Кого это он тут списал со счетов?! Парень закатав рукав, глянул на свои руки… ну, если присмотреться, там тоже кое-что прорисовывалось!
Впрочем, бросив взгляд на статную фигуру Чжао Куо и бугры мышц, перекатывающиеся под одеждой, Шэнь Янь решил не позориться. В теле этого мужчины дремал дикий хищник, а в его собственном — максимум пугливый кролик.
— Второе условие силы наёмника — это крепость духа, — продолжил Чжао Куо. — Если физические кондиции легко оценить на глаз по комплекции и мускулатуре, то силу души так просто не разглядеть. Однако существуют проверенные способы её закалки. Мы называем этот процесс Ритуалом откровения. Суть его в том, чтобы снова и снова приближаться к полютантам и осквернённым стихиям, подставляя свой разум под воздействие скверны. Каждый такой опыт закаляет и укрепляет душу. Скверна приносит духу откровение — смертельно опасное, но поистине завораживающее.
Шэнь Янь ошеломлённо приоткрыл рот. Добровольно отдавать свой разум на терзание скверне?! Ведь душевное осквернение ведёт к безумию и неминуемой гибели, выживают единицы!
Чжао Куо произнёс чеканную мудрость, давным-давно ставшую заповедью для любого бойца:
— Порой наёмник слаб не от недостатка сил, а от отсутствия дерзости сделать шаг к истинному могуществу.
Безопасность Ритуала откровения никто гарантировать не мог. Каждое сближение с полютантом превращалось в балансирование на грани жизни и смерти. Далеко не каждый способен шагнуть в эту бездну вновь и вновь. Путь наёмника к вершинам силы был вымощен смертельным риском и требовал стальной воли.
— Хуан-цзай обмолвился, что сегодня ваш дух героя так и не смог прикончить аберранта? — поинтересовался Чжао Куо.
Он спокойно отпускал Шэнь Яня одного только потому, что за тем стоял дух героя. В Городе наёмников ходила поговорка: «Есть две категории людей, с которыми лучше не связываться: дети, ибо они — последний оплот любого отряда, и наёмники, повелевающие духами героев». Даже откровенный заморыш мог приручить невообразимо могущественную сущность, а тот, кто научился призывать духов, ради силы пренебрегал самой жизнью. В бою такие фанатики становились куда страшнее любых осквернённых тварей.
Вот только Командующий и помыслить не мог, что Шэнь Янь не владеет даже азами управления этой силой.
— Разве тот аберрант был из слабых? — удивлённо переспросил Шэнь Янь. — Ему всю башку стрелами утыкало, а ему хоть бы хны!
— Силы твоего духа хватило бы, чтобы уложить его с одного-единственного выстрела, — покачал головой Чжао Куо. — Для этого нужно применить Ритуал наделения силой, напитав стрелу энергией собственной души.
Шэнь Янь впитывал каждое слово с предельным вниманием. Этот мир был полон смертельных опасностей, и парню до зареза требовалось научиться защищать себя. Сегодня он впервые по-настоящему осознал, кто такие наёмники.
Вся наука наёмников зиждилась на Трёх базовых ритуалах:
Первый — Ритуал призыва из бездны: при помощи священного артефакта направить свой голос в Бездну грёз, чтобы обитающие там духи героев услышали зов и явились на клич.
Второй — Ритуал откровения: смертельно опасный способ закалки душевных сил, при котором наёмник намеренно подставляет разум под воздействие полютантов, шаг за шагом закаляя дух на краю гибели.
Третий — Ритуал наделения силой: искусство переносить энергию своей души на оружие призванного духа.
Осквернённых тварей практически невозможно уничтожить обычной сталью — клинки лишь разрушают плоть, но не способны оборвать их существование. Нанести им сокрушительный урон способна лишь сила духа.
Вот почему схватка наёмника не сводилась к одному лишь призыву фантома — она требовала постоянного роста самого мастера.
«Так вот почему Чжао Куо сказал, что встреча с аберрантом может пойти мне на пользу… — озарило Шэнь Яня. — Я ведь прошёл нечто вроде Ритуала откровения».
Успех этого ритуала определялся предельно просто: если ты после контакта со скверной не сошёл с ума и остался жив — значит, выдержал испытание.
Незримая, неуловимая сила, которую, однако, вполне можно измерить. К примеру, длительность пребывания духа героя служила точным мерилом мощности человеческой души.
Навалившийся объём сведений требовал осмысления, так что Шэнь Яню пришлось на время отвлечься от выпаривания соды.
— Вся эта азбука описана в фолиантах, — заметил Чжао Куо. — У меня где-то валялся подобный трактат, почитывай на досуге. Книга доставлена из самой Бездны, а в Городе наёмников отпечатали местный список.
Покопавшись в погребе, Командующий извлёк на свет пыльный томик.
Шэнь Янь обрадованно принял подарок. Переплёт выглядел топорно, а желтоватые страницы были жёсткими на ощупь. Но стоило парню развернуть книгу, как выражение его лица мгновенно скисло — он не смог разобрать ни единой строчки.
Что за закарлючки?!
На Земле он считался образованным человеком, а попав сюда, превратился в дремучего неграмотного маргинала!
— Это общечеловеческое наречие, одна из трёх главных языковых семей, — пояснил Чжао Куо, заметив его замешательство. — Если не разберёшь, могу доехать до рынка и поискать список на языке Бездна или письменах расы духов.
Шэнь Янь лишь промолчал.
Бесполезно. Какую версию ни принеси — он одинаково не поймёт ни черта!
В сердцах Шэнь Янь завалился на кровать. Столько лет учёбы — и всё коту под хвост! Теперь придётся осваивать грамоту с нуля, да ещё, похоже, сразу на трёх языках.
* * *
На следующее утро Шэнь Янь вернулся к выпариванию пищевой соды.
Занятие это требовало предельной аккуратности: исходная порода изобиловала примесями тяжёлых металлов, а отравление ими — штука смертельно опасная.
К нему прибежал Хуан-цзай со своей оравой:
— Опять труп! В городе снова ухайдакали человека!
Мальчишка замер, с нетерпением ожидая расспросов.
— Опять какая-то чертовщина? — прищурился Шэнь Янь.
В таком месте, как Город наёмников, людские смерти происходили ежедневно, и если уж Хуан-цзай примчался на всех парах, дело явно нечисто. Парню сразу вспомнился несчастный, захлебнувшийся в обыкновенном умывальнике — жертва безумия, вызванного осквернением.
Ретивые вестники закивали, словно цыплята, клюющие зерно:
— На сей раз бедолага сам себя задушил!
Первой реакцией Шэнь Яня было неверие. Человек физически не способен задушить сам себя: стоит мозгу ощутить острую нехватку кислорода, как инстинкт самосохранения и наступающая слабость заставят пальцы разжаться.
— Туда уже половина наёмников со всей округи сбежалась! — добавил Хуан-цзай. — Хотят урвать кусок скверны для Ритуала откровения.
Шэнь Яня обдало азартом. А не рвануть ли и ему?
Впрочем, в одиночку соваться было боязно, и он уточнил:
— А где ваш Командующий?
— Давно умчался! — махнул рукой мальчишка. — Впрочем, труп наверняка уже закопали. Тот, кто сдох от скверны, со стопроцентной гарантией обратится в мутировавшую сущность, так что их предают земле без промедления.
* * *
Тем временем Чжао Куо склонился над безжизненным телом.
На трупе не виднелось следов борьбы или внешнего нападения — лишь глубокий, багровеющий отпечатками подкожных излияний след пятерни на шее.
Особый ужас вызывало выражение лица погибшего: застывший лик лучился блаженством, словно в предсмертные мгновения тот изведал неземной восторг. Это удовольствие казалось настолько извращённым, что искажало черты до неузнаваемости. Глазные яблоки полностью затянула серая муть.
Типичное аномальное происшествие. Не оставалось сомнений: человек стал жертвой душевного осквернения.
Вот только источник скверны снова испарился без следа.
* * *
Шэнь Янь, набравшийся было смелости поучаствовать в Ритуале откровения, с досадой вздохнул.
«Эх, проспал свой шанс стать сильнее…»
Он и сам не мог понять, чего в нём больше — разочарования или облегчения. Впрочем, парень поймал себя на мысли, что начинает рассуждать в точности как здешние наёмники.
Следующие несколько дней Шэнь Янь без устали колдовал над добычей соды. Элементарный на первый взгляд физико-химический процесс на деле пожирал уйму времени — одна лишь сушка и кристаллизация раствора затягивались на долгие часы.
За это время в их заведении прибавилось столов и скамей, да и торговля заметно оживилась. Всё чаще за один стол усаживались целые компании: наёмники, успевшие распробовать лапшу, возвращались со своими боевыми товарищами. Посещаемость росла с каждым днём.
По мере того как слава о съестной лавке у городских ворот разлеталась по округе, в отряде наёмников «Тигр и Леопард» всё чаще звучал искренний смех.
— С такими доходами мы гарантированно обеспечим себя провизией на весь год!
Детвора тоже заходилась от восторга:
— Лапша каждый день!
В этот момент в помещение стремительно вошла тётушка Дун. На её лице застыла глубокая тревога.
Шэнь Янь взглянул на небо: странно, сейчас ведь самый разгар торговли?
Женщина принялась нервно оглядываться в поисках Чжао Куо.
— Что стряслось? — подошёл к ней Шэнь Янь.
Тётушка Дун приложила руку к груди, переводя дух:
— У ворот выставили ещё один прилавок! Тоже торгуют лапшой! Прямо напротив нашего места! Да ещё и цену сбросили на один медный голубь!
Но даже это не довело бы её до такой ярости, если бы не главное обстоятельство:
— Торговлю затеяли головорезы из отряда наёмников «Железо и Кровь»!
Шэнь Янь потерял дар речи.
Город наёмников огромен! Неужели не нашлось другого места?! Притащиться из самого Верхнего города в такую глушь, как Нижний город, встать аккурат напротив и сбить цену на медный голубь…
Это не просто мелкое вредительство — это откровенная попытка пустить соперников по миру и перекрыть им кислород.
Хотя, учитывая старые счёты между Чжао Куо и отрядом «Железо и Кровь», дело явно не ограничивалось банальной конкуренцией.
Шэнь Янь бросил взгляд на ёмкость с готовым раствором соды.
И надо же было совпасть такому моменту! Он и раньше понимал, что рецепт лапши слишком прост, и любой наблюдательный умелец рано или поздно догадается, как её готовить. Удержать монополию на долгое время казалось нереальным.
Но он не ожидал, что конкуренты нагрянут настолько быстро — они ведь даже не успели скопить толком закрома, да и малым числом не могли охватить весь город.
Уголок губ Шэнь Яня дрогнул в хищной ухмылке.
Что ж, сами напросились.