Утро Шэнь Янь начал с медитации, после чего, воззвав к силе погонщика трупов, пробудил Зелёную Бабушку.
Ощущение было восхитительным. Детская мечта о небывалых способностях, пусть и с запозданием, наконец воплотилась в реальность. Находясь в прекрасном расположении духа, он подхватил щит с мечом и приступил к отработке боевых приёмов.
Неподалёку старый лекарь Сунь хлопотал над отваром. Шэнь Янь на собственном опыте успел оценить целебное снадобье, разгоняющее кровь и снимающее боль. В последние дни он выматывался на тренировках до полного изнеможения, и по всем законам физиологии мышцы от молочной кислоты должно было скручивать адской судорогой. Однако благодаря ежедневной чаше этого целебного снадобья он чувствовал лишь лёгкую ломоту, которая бесследно исчезала к следующему утру, позволяя снова работать на пределе возможностей.
Каждая вылазка за дикорастущей зеленью в Великий Изумрудный лес теперь проходила с участием старого лекаря, отчего запасы целебного сырья пополнялись гораздо быстрее, чем раньше. Трав хватало с избытком, но возникла другая проблема: сортировать их становилось всё сложнее.
Уклоняясь от очередного выпада Хуан-цзая, Шэнь Янь размышлял: следующей «мебелью», которую стоит заказать Великому мастеру Чэню, определённо должен стать аптекарский комод — с множеством мелких выдвижных ящичков под разное снадобье.
Хуан-цзай обессиленно повалился на траву:
— Всё, не могу больше! Шэнь Янь, у тебя сил заметно прибавилось, да и выносливость теперь невероятная.
Изнурительные тренировки давали плоды. Впрочем, Хуан-цзай оставался лишь ребёнком и не мог наравне со взрослыми выносить долгие физические нагрузки. Появившийся рядом Дашэ забрал у него щит с мечом и встал на его место, давая младшему возможность перевести дух. Так, сменяя друг друга, подростки тоже укрепляли тело.
Совсем маленькие воспитанники во главе с Суньцзы сгрудились у окна склада. Они перегибались через письменный стол, тискали развалившегося там кота и с живым интересом наблюдали за происходящим во дворе.
Старый чародей Усер в последнее время всё чаще грелся на солнышке. Проходя мимо Шэнь Яня, он не упускал случая проворчать:
— Скоро совсем сгниёт... Никакие солнечные лучи не спасут мёртвую плоть от разложения.
Шэнь Янь прекрасно понимал намёки старика. Усер успел сослужить им хорошую службу: он усердно обучал Шэнь Яня языку и грамоте, и тот чувствовал себя обязанным ответить услугой на услугу. Вот только он понятия не имел, когда из Дикого города наконец доставят золотые камни.
Едва обессиленный Шэнь Янь опустился на землю, Суньцзы со стайкой ребятишек выскочил из склада, держа в руках глубокую пиалу с целебным снадобьем.
— Шэнь Янь, пей! Смотри, сколько я тебе налил — прямо с верхом!
Шэнь Янь усмехнулся:
— Ну спасибо, заботливые вы мои.
Дети задорно расхохотались:
— Зажми нос и пей! Парой глотков проглотишь!
В их глазах этот отвар был истинным дьявольским зельем. Хоть польза от него была несомненной, кошмарный вкус и запах превосходили любые ожидания.
Шэнь Янь потихоньку подул на горячее снадобье и начал пить.
В этот момент к усадьбе подъехал грузовик. Шэнь Янь замер: машина явно не принадлежала их отряду наёмников «Тигр и Леопард». Оба их грузовика он знал до последнего болтика и узнал бы из тысячи.
Из кабины вылез Чжао Куо, а за ним высыпали трое исполинов, похожих на каменные башни. Высокие, возвышающиеся над обычным человеком как минимум на полтора роста, они источали свирепую, дикую силу.
Не успел Шэнь Янь осмыслить увиденное, как Усер уже слез со своего нагретого валуна. Пальцы его единственной кисти судорожно пришли в движение:
— Дикари из Дикого города!
Шэнь Янь изумлённо вылупился на гостей. Так вот они какие, дикари из Дикого города! Неудивительно, что Чжао Куо, несущий в себе их кровь, возвышался над ним на целую голову с лишним. Шэнь Яню даже стыдно было признаться, что он едва дотягивался рукой до макушки Чжао Куо — разве что мог ладонью закрыть тому рот. И коль уж люди из Дикого города явились именно сейчас...
Глаза Шэнь Яня вспыхнули от догадки, и он поспешил им навстречу.
Чжао Куо представил прибывших:
— Это Е Юй, Е Чжэнь и Е Шо — братья-тройняшки, с которыми мы выросли бок о бок. Они отвечают за доставку золотого камня. — Затем он указал на Шэнь Яня: — А этот паренёк — наш новый помощник в отряде «Тигр и Леопард». Хоть и щуплый, зато сообразительный.
Трое братьев-дикарей по-простецки хлопнули себя широкими ладонями в грудь:
— Друг Младшего жреца — друг всех дикарей!
Шэнь Янь поспешил ответить поклоном и поприветствовать гостей.
Чжао Куо отлично понимал, что сейчас больше всего волнует Шэнь Яня, и кивнул на кузов, а сам отправился готовить обед для уставших с дороги братьев.
Однако опередить Шэнь Яня успел Усер. Несмотря на то что он представлял собой лишь отрубленную руку, прыгал он невероятно высоко и в мгновение ока взлетел на борт.
В кузове грузовика ровными рядами лежали камни, испускающие мягкое золотистое свечение.
Шэнь Янь ахнул. Камни действительно сияли! Должно быть, именно из-за этого свойства их и прозвали «золотыми».
— Наставник Усер, сколько золотых камней требуется для твоего зелья? — поинтересовался Шэнь Янь.
Рука издала цокающий звук:
— Хватит и одного куска размером с каминный шар. А ты, малой, держишь слово.
Достать золотой камень из Дикого города — задачка не из лёгких, но груз действительно был перед ними.
Настроение старого чародея заметно улучшилось:
— Я пошёл готовить ритуальные ингредиенты, а ты вытащи для меня один валун.
Остальные компоненты и ритуальный котёл Чжао Куо приготовил заранее, так что теперь, с прибытием главного ингредиента, ничто не мешало начать варку.
Шэнь Янь кивнул и обхватил тяжёлый золотистый шар.
Намереваясь спрыгнуть на землю, он вдруг замер. Под слоем золотых камней лежали длинные, около метра, сухие стебли растений. Похоже, их подстелили для амортизации, чтобы тяжёлая руда при долгой тряске по разбитым дорогам не разбила кузов.
Шэнь Янь присел на корточки и внимательно вгляделся в волокнистые стебли.
«Это же... рами! Трава зимнего увядания!»
Его глаза вспыхнули от восторга. Настоящее сокровище! Интересно, много ли у них такого добра?
Грузовик приехал из Дикого города — оттуда же, видимо, привезли и стебли. Сначала нужно передать камень наставнику Усеру, а уж потом допросить Чжао Куо.
Усер заперся в кладовой и немедленно выставил Шэнь Яня за дверь. Вскоре оттуда повалил тошнотворный дух колдовского варева. Признаться, Шэнь Яню и самому не хотелось подглядывать: среди ингредиентов числились фрагменты человеческих сердец и прочая жуть. Вне сомнений, процесс варки выглядел кошмарно.
— Чёртов чернокнижник... — пробормотал он под нос.
Повернувшись, Шэнь Янь отправился на кухню. Чжао Куо уже накрошил дикарям по огромной миске горячей лапши.
Братья уминали еду за обе щеки:
— Когда это в Городе наёмников стряпня стала такой вкусной? Помню, в прошлый раз нас потчевали только чёрствыми лепёшками.
— Так то когда было! Мы тогда приезжали, чтобы забрать Чжао Куо в Дикий город. Он ещё пешком под столходил!
Заметив Шэнь Яня, Чжао Куо пожевал губу и пояснил:
— Это его задумка. Наш отряд «Тигр и Леопард» теперь ведёт этот промысел. Дело верное, доходное и безопасное.
Троица в изумлении замерла с поднятыми палочками. В их представлении тот, кто умеет делать деньги из воздуха, был настоящим кудесником. А тут — щуплый коротышка! Просто уму непостижимо.
Шэнь Янь усмехнулся:
— Это далеко не всё. В нашем меню есть ещё немало вкусных блюд.
Сменив тему, он спросил:
— Я заметил у вас в кузове сухие стебли. Где вы их взяли? Их там много?
Странный вопрос поставил братьев в тупик, но, будучи голодными как волки, они лишь усерднее замахали палочками.
Чжао Куо ответил за них:
— Ты про траву зимнего увядания? За стенами Дикого города раскинулась бескрайняя степь. Там выживают лишь два вида растений. Первое — это цзяньдицин, низкорослая трава с мощными корнями, уходящими в землю на десятки метров. Раньше всю степь населяли сероглазые кролики, которые питались исключительно этими корешками.
Чжао Куо тяжело вздохнул, и братья-тройняшки тоже помрачнели. Это было давным-давно, когда степных кроликов хватало, чтобы прокормить весь Дикий город. Но потом пришли чужаки под видом торговцев и устроили хищнический отстрел, выбивая даже крольчих с крольчатами. По глупости и недосмотру дикарей угодья опустели, а оставшаяся дичь уже не могла прокормить город.
Чжао Куо продолжил:
— Второе растение — та самая трава зимнего увядания. Она растёт вдоль Реки Зимнего Увядания, пересекающей степь. Хоть она и не покрывает всю землю, как цзяньдицин, вдоль русла её пруд пруди — настоящие непроходимые заросли без конца и края.
«Значит, в Диком городе рами называют травой зимнего увядания? Должно быть, дали имя по названию реки», — подумал Шэнь Янь.
— А тебе-то она зачем? — с недоумением спросил Чжао Куо.
— Я знаю технологию ткачества. Если эта трава — то, о чём я думаю, то она является идеальным сырьём для изготовления ткани. В Городе наёмников катастрофически не хватает текстиля, а у тебя тесные связи с Диким городом. Мы могли бы наладить сотрудничество: они поставляют сырьё, а отряд «Тигр и Леопард» ткёт полотно и продаёт его на городском рынке.
Когда Шэнь Янь впервые встретил Чжао Куо, тот как раз занимался перепродажей привозных тканей. Цены на них в Городе наёмников кусались, а спрос в огромном мегаполисе казался бездонным. Если запасы травы в Диком городе действительно велики, это выльется в грандиозный, постоянный бизнес. Доход перекроет любые транспортные расходы, а отряд наконец-то сможет встать на ноги, построить нормальную усадьбу и обеспечить себе надёжное будущее.
Услышав это, даже голодные братья отложили миски.
— Трава зимнего увядания... и ткачество?!
В их головах эти понятия не укладывались совершенно. Звучало как полнейшая дичь!
Шэнь Янь с улыбкой пояснил:
— Я внимательно осмотрел стебли в кузове. В моём мире это растение зовут рами, и это лучший материал для ткачества.
И он нисколько не преувеличивал. Волокно рами в несколько раз длиннее хлопкового, а после специальной обработки оно становится белым, шелковистым и невероятно прочным — почти в семь раз прочнее хлопка! Недаром его звали «королевой среди пеньковых культур».
Глаза Чжао Куо азартно блеснули:
— Ты серьёзно?
— В кузове достаточно стеблей, чтобы выткать один рулон. Попробуем — и всё станет ясно. Правда, прежде чем приступать, мне нужно поспать.
Технологию Шэнь Янь представлял лишь в общих чертах, но переживать не стоило: мастерство можно доверить профессионалу. В прошлый раз, помимо напильника мастера Чэня, он обзавёлся серебряным напёрстком — реликвией дворцовой мастерицы.
Шэнь Янь надел напёрсток и отправился спать на склад. Уснуть среди бела дня, да ещё с умом, кипящим от идей, было непросто. Но Ритуал призыва из бездны требовал погружения в сон.
Пока Шэнь Янь укладывался, Чжао Куо и братья выгрузили стебли рами, после чего отправились передавать золотые камни расе духов. Сделку завершили в спешке — уж слишком всем хотелось увидеть, как сорная трава превратится в ткань.
Шэнь Янь не вполне осознавал, чем это предложение было для Дикого города. Город дикарей отчаянно нуждался в источниках дохода, а возможность заработать на собственных ресурсах, не сгибаясь ни перед кем, казалась настоящим благословением небес.
По дороге братья донимали Чжао Куо расспросами, но тот лишь качал головой:
— У этого парня есть удивительный дар преображать отбросы в золото. Подождём — сам всё увидишь.
* * *
Тем временем Шэнь Янь, сбившись со счёта овец, наконец провалился в дремоту.
В сновидении перед ним предстал величественный императорский дворец в традиционном восточном стиле. Шэнь Янь как историк испытывал чистый восторг, созерцая нетронутую древнюю архитектуру.
Главной героиней его видения была Чжэньнян — ткачиха из знатного рода мастериц. Вступив во дворец ещё юной девушкой, она прошла путь от простой вышивальщицы до главной придворной мастерицы, одевавшей наложниц, императрицу и самого владыку. Это была история удивительной жизни, отданной без остатка ремеслу.
Очнувшись ото сна, Шэнь Янь увидел, как из колышущейся тени выступает благородная пожилая женщина. Её лицо хранило отпечаток прожитых лет и исполненного достоинства спокойствия.
Шэнь Янь тут же взялся за дело. Он передал сухие стебли рами Чжэньнян, а Великому мастеру Чэню поручил сбить ткацкий станок и прялку.
Когда Чжао Куо с братьями вернулись, Шэнь Янь и Чжэньнян уже вымачивали рами в воде под визг пилы мастера Чэня.
Братья из Дикого города должны были сразу уехать, но дело принимало слишком важный оборот, и они решили задержаться. Ткачество требовало тонкой работы, недоступной гигантским пальцам дикарей.
Е Чжэнь вытащил из кузова длинный свёрток, замотанный в ветошь:
— Наш Мудрец велел передать это тебе.
Сдёрнув тряпку, он явил миру трёхметровое копьё из чистого золота, испускавшее сияющий ореол.
— Слыхали мы, как суки из отряда «Железо и Кровь» отобрали твоё оружие! Дикий город никогда не оставит своих в беде.
Чжао Куо сжал рукоять и сделал пару взмахов — воздух рассекало со свистом.
— Золотое драконье копьё Дикого города? И его притащили? — раздался скрипучий голос Усера.
Из дверей кладовой выскочила рука... теперь сияющая золотом, точно вылитая из драгоценного металла! Наставник Усер пояснил, что копьё выковано из золотого камня в недрах вулкана и, по преданию, сразило древнего дракона. Чжао Куо нашёл оружие весьма удобным, хоть весило оно невероятно много.
Тем временем вернулся Аи — настало время для его ритуала откровения в качестве рыцаря-паразита. Приняв зелье, маленький муравей начал поглощать кусок металла прямо поверхностью тела. Через три дня ему предстояло впитать три металлические пластины.
Дворцовая ткачиха Чжэньнян села за станок. Челнок со свистом сновал между натянутыми нитями, и на глазах у четырёх огромных мужчин рождался великолепный белоснежный рулон.
Чжао Куо провел пальцами по ткани:
— Качество лучше, чем у той привозной ткани, что мы продали.
Попросив Чжэньнян сшить комплект летней одежды для маленького Суньцзы, Шэнь Янь на следующий день продемонстрировал результат. Малыш в новой белоснежной одежде выглядел невероятно мило, радостно показывая обновку другим детям. Шэнь Янь пообещал, что скоро у каждого из них будет по новому наряду.
* * *
Остановившись на отдых у болот неподалёку от Города Фанди, Шэнь Янь воспользовался древней шкатулкой, чтобы войти в иллюзорное пространство.
Там он увидал Капу Моки — некогда утончённого аристократа, а ныне грязного, испуганного беглеца.
Как оказалось, Трибунал инквизиции Святого Престола молчаливо и безжалостно истреблял клан Моки прямо в Городе Фанди, пока весь город закрывал на это глаза. Род Моки вытеснили на болота, где их планомерно уничтожали.
Внезапно душа Капы почувствовала притяжение, и его швырнуло в туманные воды океана на лодку Шэнь Яня...