Город наёмников гудел, словно растревоженный улей. Кое-кто из учеников выбегал прямо на проезжую часть и беспардонно тормозил прохожих. Глаза у ребятишек горели до того азартно, что прохожим становилось не по себе.
— Слышь, дядя! Ты раньше у «Терновника» на подряде не работал? Они тебе жалованье не задолжали?
— Я — Чёрный Страж Преисподней Ли Мо из отряда «Терновник»! Пошли, выбью из этих тварей твои гроши! Совсем заправилы обнаглели, у честных людей заработанное крысят!
— Эй, да куда же ты дёргаешься? Я дело говорю, правда помогу!
Дети устроили настоящую охоту на горожан. Стоило кому-то показаться в городских воротах, как стайка ребятишек с выжидающим видом бросалась наперерез, подобострастно заглядывая в лица и потирая ладошки. Со стороны могло показаться, будто на дорогу выскочили разбойники с большой дороги.
Тех, кого оракулы пока обделили божественной печатью, аж передергивало от зависти — им тоже терпко хотелось вершить справедливость под знаменем родного отряда. А-Ли и вовсе не вылезал из-за спины Суньцзы, то и дело норовя потрогать узор у того на лбу.
Всё, мочи нет, ему до зареза нужен такой же знак!
Суньцзы лишь тяжело вздыхал. Этот А-Ли к нему что, намертво прирос?
* * *
Шэнь Янь подождал немного и увёл учеников на базу.
К их возвращению Старик Дун уже оформил сделку по покупке земли. Участок находился на задворках, и прежние владельцы — разорившийся отряд — давно мечтали хоть как-то выручить за него живые деньги, так что покупка прошла гладко.
Скот — коров, овец, свиней, лошадей и кур — тут же перегнали на новые площади. Раньше, когда у них держались всего четыре овечки, частой уборки хватало для поддержания порядка. Но стоит подворью разрастись, как неизбежно начинается грязь: птичий помёт летел во все стороны, и сколько загоны ни чисти, идеальной свежести не добьёшься. Прежде их «фермерский усадебный дворик» выглядел мило, а теперь заметно захламился. Переведя живность подальше, они хотя бы очистили основной плац.
Впрочем, держать скотину в черте города — решение так себе. Экология страдала, и с этой вонью в будущем всё равно придётся что-то решать.
* * *
Шэнь Янь повёл три сотни ребятишек осматривать соседний пустырь.
Старик Дун отгрохал огромную территорию. Судя по воплям Дуду, доносившимся со склада, на сделку ушла уйма денег. Шэнь Янь просил место под школу с запасом — с учётом огромной оравы учеников на малый пятачок рассчитывать не приходилось.
Пустырь впечатлял размахом. Кроме пары полуразвалившихся лачуг, едва держащихся на соплях, здесь не было ничего. Но это даже к лучшему: строить с нуля куда проще, чем переделывать. Постапокалиптическая эстетика обшарпанных трущоб Шэнь Яню всё равно была не по душе.
Пошатавшись по округе, они вернулись обратно. Дуду всё ещё катался по полу перед Чжао Куо и истошно верещал. Придётся дать пареньку время, чтобы остыть. Он ведь ещё не догадывался, что главные траты только начинаются.
Шэнь Янь давно мечтал кардинально перестроить их обитель, да всё руки не доходили. Теперь пора браться за дело.
Шэнь Янь подошёл к Чжао Куо:
— Сколько у нас осталось средств?
У Дуду, всё ещё размазывающего по щекам фальшивые слёзы, на макушке панически затрепетала антенна.
— Большой паром уже ушёл с грузом солодового сахара, рисового вина и тканей, — откликнулся Чжао Куо. — Когда вернётся, привезёт хорошую кучу золота.
В этот раз судно загрузили под завязку, в отличие от тестового рейса. Разведка торгового пути сулила сказочную прибыль. Особой популярностью солодовый сахар пользовался у знати Фанди — там за него платили в разы больше, чем в Городе наёмников.
Что ни говори, а местная братия по сравнению с обитателями других регионов перебивалась с хлеба на воду. Аристократы Фанди утопали в роскоши, обожали пышные пиры и светские рауты, в то время как в Городе наёмников ничего подобного не водилось. Зато по их аппетитам сразу виднелся масштаб мошны.
Шэнь Янь прикинул расклады. Дела в лавке шли бойко, выручки с лихвой хватало на скудные повседневные нужды и жалованье работникам. А поставки рисового вина и хрустящих лепешек циба в кабаки наёмников и вовсе росли как на дрожжах — всё больше гильдий торопились подписать контракты.
Кабаки наёмников полнились народом. Многие приходили туда не за контрактами, а просто перекусить и посудачить. Приток посетителей давал отличную выручку на выпивке и закусках. А где толпа — там и деньги.
Главари прочих отрядов смотрели на этот праздник жизни со скрежетом зубовным: их постоянные клиенты переметнулись к конкурентам. Проведав, в чём секрет преображения заведений, они вереницей потянулись к отряду «Тигр и Леопард» за поставками.
По правде сказать, оптовая торговля хмельным и лепешками приносила куда больше дохода, чем небольшая лавка у городских ворот. Шэнь Янь подумывал отстроить сеть закусочных по всему городу, но покупка недвижимости в черте Города наёмников влетала в копеечку. Если вложиться туда, грандиозную стройку на базе вновь придётся отложить.
Шэнь Янь твердо верил: деньги — лишь средство для улучшения качества жизни, а не сама цель. Значит, первым делом нужно обустроить собственный дом.
По расчётам Шэнь Яня, с открытием филиала в Бездне денежный поток окончательно стабилизируется. Оплата труда рабочих и закупка материалов пойдут поэтапно, что даст рассрочку.
Но вставал главный вопрос: он стремился возродить цивилизацию Хуася. Стандартные безликие коробки из бетона и арматуры — даже если бы технологии позволяли их возвести — совершенно не отражали великую культуру. Ни у кого в мире образ древней цивилизации не ассоциируется с бетонными джунглями.
Для огромной территории базы идеальным решением являлись традиционные садово-парковые ансамбли Хуася.
В его прежнем мире изысканность парковой архитектуры Китая признавали безоговорочно. Беседки, резные галереи, многоярусные терема, павильоны над водой и величественные залы воплощали в себе истинно царское великолепие. Это была не просто архитектура — это дух Хуася, её философия, живопись и вековое наследие.
Однако возведение таких ансамблей требовало камня и древесины. Камень можно добыть у подземных человеко-демонов в Бездне, а строевой лес высшего качества — только в Великом Изумрудном лесу у расы духов. То есть без договора с Бездной и эльфами не обойтись.
И ещё одна проблема: Шэнь Янь был историком, а не инженером-строителем. Он бывал в саду Чжочжэнъюань, в летней усадьбе Чэндэ, в саду Ихэюань и Львином гроте. Он помнил их тихую прелесть, но не знал тонкостей древней инженерии.
К счастью, решение крылось совсем рядом.
* * *
Шэнь Янь направился к Храму предков. Он решил: и база, и школа будут выстроены в традиционном стиле парковой архитектуры.
Зажжегши благовония перед алтарем, Шэнь Янь приступил к речи, щедро восхваляя архитектурное наследие предков и безжалостно критикуя нынешнюю нищету.
— О великие предки! Каково это — нам, потомкам Яня и Хуана, жить, не ведая красоты родного зодчества? Мои ученики зубрят абстрактные понятия, не имея возможности потрогать историю руками. Вы все — великие мудрецы и наставники. А сухая теория без наглядных примеров — лишь сотрясение воздуха. Ныне у меня появились средства, и я желаю перестроить наше жилище. Понимаю, даже самые беднейшие из вас не видывали столь убогих лачуг. Я хочу возвести усадьбу в духе классических садов Хуася. Во-первых, ради собственного уюта, а во-вторых — дабы явить всему миру величие нашей цивилизации!
Шэнь Янь выдержал паузу и с особым чувством добавил:
— Однако грандиозность сей затеи превышает мои скромные силы. Не явится ли кто из предков, дабы дать недостойным наглядный урок? Возрождение Хуася уповает на ваше заступничество!
Он водрузил курительные палочки в бронзовую чашу и замер в ожидании.
В святилище царила тишина. Шэнь Янь оторопел. Обычно предки с радостью раздавали печати, а тут речь шла об увековечивании их собственного стиля!
Спустя минуту пластина на стене ощутимо завибрировала, и в сознании Шэнь Яня эхом прозвучал горделивый отклик из четырёх слов:
«Твори без опаски».
Шэнь Янь в замешательстве моргнул. Неужели пауза возникла из-за того, что духи древних зодчих и правителей устроили перепалку за право руководить стройкой?
Он поспешно отвесил низкий поклон. Если духи дали добро — дело верное. Его уверенность мгновенно взлетела с тридцати процентов до девяноста. Когда за спиной стоит тысяча предков, бояться нечего.
* * *
Выйдя из храма, Шэнь Янь пошёл проведать учеников за ужином.
Чуаньлу уплетал еду, уткнувшись носом прямо в миску. Сидевший рядом Суньцзы недовольно поучал его:
— Ты хоть понимаешь, на кого сейчас похож?
Чуаньлу недовольно поднял голову: набили же брюхо до отвала, чего приставать?
— Шэнь Янь говорит, — важно изрек Суньцзы, — что ты ведешь себя как дикая свинья, которая не знает толку в отрубях! Такое кушанье надо вкушать с чувством, с толком.
Чуаньлу только хлопал глазами. Свинья?.. Ну да, вообще-то похоже, когда наворачиваешь за обе щеки.
Суньцзы же грациозно отправил в рот кусочек мяса и прижмурился от удовольствия. Шэнь Янь усмехнулся: этот маленький задака перенимал у него каждую мелочь.
Вдруг Суньцзы стал активно ерзать помятым задом, то и дело поглядывая на наставника. Шэнь Янь сразу понял — пареньку что-то нужно.
— Чего тебе?
Суньцзы хитро расплылся в улыбке и шепнул:
— А-Ли уже весь ум скомкал, так хочет стать мастером. Все мне лоб щупает. Он же помог мне достать щенка для ритуала... Можно ему зайти в храм и зажечь курения перед предками?
Шэнь Янь вспомнил, что подходящего пса в городе и впрямь нашел только А-Ли.
— Ладно, пусть останется после занятий.
* * *
Вскоре Шэнь Янь привёл А-Ли к алтарю.
Мальчишка от волнения непрерывно потирал ладони. Что сказать духам? Мозг от волнения напрочь отключился.
Воткнув палочку в пепел, он вылил всё, что было на душе:
— Предки, молю, благословите меня! Почаще поглядывайте на вашего любимчика А-Ли!
Шэнь Янь только опустил глаза.
А-Ли ушёл, а Шэнь Янь долго всматривался в таблички. Почему предки не даровали ему печать? Обычно они щедро раздавали знаки даже тем, кто путался в ритуалах, если видели искренность.
Может, дело в том, что А-Ли — подземный человеко-демон? Нет, культура Хуася не делает различий между людьми и полулюдьми. К тому же А-Ли внешне отличался лишь бледностью и разрезом глаз.
В чём же тогда загадка?
* * *
Тем временем в отряде наёмников «Мутный поток» разгорался семейный скандал.
Родители Жань Ху встретили сына сдвинутыми бровями:
— Слыхали мы, ты сегодня устроил погром на нашей стройке?
Жань Ху гордо выпрямил спину:
— Какой ещё погром? Я заступался за слабых и восстанавливал справедливость!
Взрослые аж дара речи лишились. Заступался за слабых? Да ещё на родном объекте?!
Отец с матерью распалялись всё пуще. Дело было не в нескольких медных голубях, а в том, что сын приволок с собой три сотни детей и толпу зевак, выставив родных дядьёв на посмешище.
— Ты с ума сошёл?! — шумел отец. — Из-за медяков устроил бунт против родной семьи!
Но Жань Ху не сдавался:
— Батя, дядьки, это не медяки, это репутация отряда «Мутный поток»! Наставник Шэнь Янь прямо сказал: урезать жалованье работягам — дурной тон и глупость. Он меня даже похвалил! Урежем медяк сегодня — завтра рабочие затаят обиду. Начнут отлынивать, а толковые мастера уйдут к конкурентам. Посмотрите на рабочих у отряда «Тигр и Леопард»! Им платят вовремя, так они землю роют и работают за двоих. А если начнется ливень и потребуется срочно нанять людей? К нам никто не пойдет! Потери от простоя окажутся в сотни раз больше!
Старшины отряда переглянулись. Этот мальчишка ещё вчера умел только сопли жевать, а теперь заговорил как бывалый купец!
— Меня в школе на смех подняли! Сказали, «Мутный поток» голодает, раз у бедняков копейки отжимает! — добавил Жань Ху. — К тому же, чтобы пройти мой ритуал посвящения, запрещено обижать рабочих! Не мог же я идти к чужим отрядам — там бы меня сразу ушибли. Вот и пришлось наставлять своих...
Дядья не удержались и расхохотались. Парень просто воспользовался любовью старших, чтобы закрыть условия своего ритуала!
Словесный выговор всё же пришлось вынести, и Жань Ху получил пару легких подзатыльников для порядка. Но когда дети ушли, взрослые задумались: а ведь малец прав. Утащенные гроши идут в карман отдельным прорабам, а убытки от плохого ремонта несет весь отряд.
* * *
Другие посвященные ученики тоже помчались на свои стройки — спасать рабочих и закрывать ритуалы.
А Шэнь Янь тем временем обсуждал проект с Чжао Куо. Бывший командир отряда «Железо и Кровь» когда-то купил этот участок на последние гроши, поэтому о комфорте не думал. Теперь же Шэнь Янь с горящими глазами расписывал ему изящество китайских павильонов и прудов.
Чжао Куо верил в гений Шэнь Яня, но его способность транжирить средства пугала.
— Главная проблема — материалы, — вздохнул Шэнь Янь. — Камень есть у человеко-демонов, а сосновый брус — у эльфов. Как их уломать?
— Завтра приедут делегации от Бездны и расы духов, — огорошил его Чжао Куо. — Они получили мои письма о воскрешении демона Авраама и готовы обсудить союз.
Шэнь Янь изумился:
— Так быстро согласились?!
— Похоже, у них и без нас были дурные предчувствия, — пожал плечами Чжао Куо.
* * *
В Верхнем городе новости об авторитетном собрании у ворот вызвали бурю. Крупные отряды возмущались, почему Чжао Куо ведет переговоры от лица всего города. Но проигнорировать встречу не смели: все помнили, как полубог Виктор спас город благодаря связям Чжао Куо.
На следующее утро Шэнь Янь повел детей к Изумрудной реке.
— «Меч звался Цзюйдюэ, а жемчужина — Ночной Зарей», — цитировал он «Канон тысячи иероглифов». — Великий кузнец Оу Ецзы выковал пять легендарных клинков: Цзюйдюэ, Чжаньлу, Юйчан, Чуньгоу и Мое.
Дети слушали разинув рты.
— А Цзюйдюэ такой же крутой, как меч Ханьгуан у нашего Лу Хао? — спросил мальчик из отряда «Дилу».
— Ханьгуан тоже выкован мастером Оу Ецзы, — подтвердил Шэнь Янь.
* * *
Внезапно небо озарилось молочно-белым сиянием.
Со стороны Великого Изумрудного леса летела исполинская золотая птица. На её спине восседал Белый владыка Сяо Линьчэнь со своей свитой.
Слева от него стоял эльф, державший древний бронзовый сосуд-птицу из гробницы маркиза царства Цзинь. Шэнь Янь сразу узнал реликвию.
А справа другой эльф нес сферическую жемчужину, сиявшую словно подлинная луна.
Шэнь Янь вспомнил древние строки: «Ясная луна встает над морем, объединяя тех, кто на разных концах земли».
— Вот она... Ночная Заря, — прошептал Шэнь Янь ученикам.
Со стороны Бездны в небесах раздался оглушительный скрежет шестеренок. К воротам приближалась гигантская летающая матка подземных человеко-демонов — вершина технической мысли постапокалиптического мира. Возглавлял делегацию Ли Сян.
* * *
Представители трех рас собрались у городских ворот. Человеко-демоны завистливо косились на эльфов, способных призывать духов артефактов, а люди поражались масштабам инженерного чуда Бездны.
Чжао Куо вышел навстречу:
— Не ожидал, что Белый владыка и Клан Славы так быстро откликнутся. В чём причина?
Сяо Линьчэнь спокойно ответил:
— Мы расшифровали несколько Манускриптов Древних Дней. В них подробно описаны деяния демона Авраама. В знак доброй воли мы готовы поделиться этими знаниями союзу.
Собрание ахнуло. Расшифровать древние тексты и остаться в живых?!
Шэнь Янь лишь улыбнулся: он-то знал, кто перевел эти тексты для старейшины Синьи.
Затем слово взял Ли Сян от Бездны:
— Если слухи верны, Авраам уже заслал к нам лазутчиков из Города грехов. Нам нужны мастера, чтобы выследить их и нанести превентивный удар.