Пока остальной Город наёмников пребывал в смятении, в штабе «Тигра и Леопарда» работа кипела вовсю.
Во-первых, требовалось скорее запустить лавку в Бездне.
Во-вторых — набрать ткачей и прядильщиков.
Раньше казалось, что из-за отказа других отрядов поставлять солод производство сахара встанет, а рабочих придётся перепрофилировать. Однако Чжао Куо быстро прошёл по новым связям и нашёл иных поставщиков, так что сахаровары остались при деле, а для ткачества пришлось объявлять отдельный набор.
Занимался этим Капа, по привычным и строгим правилам.
Среди простого люда Нижнего города уже разнеслась весть об условиях в «Тигре и Леопарде», поэтому набрать людей не составило труда. Для бедняков вражда с подземными человеко-демонами не имела никакого значения — главным оставался вопрос выживания. Этим они разительно отличались от тех, кто пытался устроить бойкот.
Чжао Куо вместе с бойцами сбивал деревянные стеллажи, столы и скамьи для нового заведения.
Шэнь Яню на миг показалось, будто вернулись прежние спокойные дни. Хотя после недавних событий он отчётливо ощущал: в тени затаилась неведомая сила, непрестанно следящая за каждым их шагом.
Юноша вошёл на склад и постучал по заветному сундучку с медяками.
Скрип-каж.
Крышка слегка приподнялась, и из щёлочки высунулся пятачок Дуду. Малыш в последние дни буквально поселился в деньгах и вылезал исключительно поесть.
Шэнь Янь лишь сокрушённо покряхтел. Несколько раз он пытался вытащить оттуда подросшего Подопытного 001 силой, но тот вцеплялся в железо намертво и поднимал такой отчаянный визг, что у любого сердце разрывалось. И ладно бы он всегда так себя вёл, но ведь раньше карапуз любил носиться по всему двору, забираясь в сундук лишь изредка.
Шэнь Янь потёр занывший висок. Вот оно, родительское счастье! Теперь он прекрасно понимал, отчего отцы и матери проблемных детей порой мгновенно выходят из себя.
Дуду продержал рот открытым добрых полминуты, но, не дождавшись угощения, недовольно заколыхался:
— Ао-ао-ао! — выдохнул он и раззявил пасть ещё шире.
«И сколько дней он планирует там отсиживаться?» — мысленно вздохнул Шэнь Янь и произнёс:
— Твой второй папа вернулся, а ты даже вылезти не соизволишь?
Дуду от удивления потерял равновесие, крышка хлонула его по лбу, а в укоризненном взгляде читалось: «Это твой папа! Коли так охота быть чьим-то сыночком, иди и сам кликай его отцом!»
Шэнь Янь хмыкнул:
— А ведь он на этот раз приволок целые сундуки монет. Сгружали в четыре руки.
Хлоп!
Крышка отлетела в сторону. Дуду выскочил из вороха медных голубей и уставился на Шэнь Яня горящими, словно два слитка, глазами.
Сундуки с деньгами?!
Шэнь Янь качнул головой. Живое воплощение древней мудрости: птица гибнет за еду, а человек — за звонкую монету.
Подхватив карапуза за загривок, юноша усадил его на плечо и направился к выходу. Дуду переминался с лапки на лапку, еле сдерживая подпрыгивания: деньги! Сокровища! Золото! У кого мошнее кошель — тот и батя!
Как только малыш оказался на плече Шэнь Яня, из тела юноши едва заметными струйками начала вытягиваться тёмная скверна, перетекая в тело Дуду.
Едва Шэнь Янь переступил порог склада, его обдало теплом яркого солнца. Юноша на мгновение застыл, поражённый странным чувством.
Он вдруг осознал, чем эти дни отличались от всей его прежней жизни. Настроением! Раньше, даже сталкиваясь с бедой, он не впадал в уныние, радовался любой мелочи и охотно делился теплом с окружающими. Но последние трое суток, пусть внешне всё казалось благополучным, глубоко внутри затаилась липкая тьма. Сомнения, подозрительность, неуверенность в себе, нерешительность, отказ от прежней отваги — всё это отравляло душевный покой.
И вот теперь тёмная пелена спала. Обычные солнечные лучи вновь отогрели душу, а на губах расцвела прежняя искренняя улыбка.
Шэнь Янь подошёл к Чжао Куо. Дуду на его плече извивался от нетерпения: где деньги? Куда всё спрятали?!
Суровое лицо Командующего заметно смягчилось. Надо же, только отлучился на пару дней, а сынишка уже так соскучился!
— Когда мы возьмёмся за того проклинателя? — тихо спросил Шэнь Янь.
Инцидент исчерпан, но оставлять кукловода безнаказанным никто не собирался. Получив такой удар, глупо притворяться, будто ничего не произошло.
Шэнь Янь помнил правило шести рукопожатий: любых двух незнакомцев на земле можно связать через цепочку из шести общих знакомых. Сейчас он не знал имени заговорщика, но проклинатель был тем самым звеном в цепи. Через него можно выйти на заказчика.
Город наёмников велик, но против закона шести рукопожатий он бессилен.
— Подождём ещё пару дней, — ответил Чжао Куо. — Пусть ослабит хватку.
Шэнь Янь понимал его логику. Слишком осторожный враг при малейшей угрозе оборвёт все концы. Если кинуться на проклинателя прямо сейчас, главный кукловод сыграет на опережение. Но стоит выждать, пока заговорщики переведут дух — и тогда можно разить наповал.
— А какова природа его магии? — поинтересовался Шэнь Янь.
— Проклинатели — крайне опасное ремесло, — со всей серьёзностью проговорил Командующий. — Их ритуалы незаметны. Вредят через слово, через случайный взгляд, по капле отравляя дух человека. Если скверна сходна с природой самой души, обнаружить её невозможно: человеческий дух и без того впитывает грязь окружающего мира. Проклятие маскируется под естественные изъяны и ждёт часа, чтобы нанести удар.
«Вот почему я ничего не чувствовал, пока в Посту охраны не случился приступ», — подумал Шэнь Янь.
— И такие микроскопические крупицы вредоносного заклятья крайне трудно вытравить из души окончательно, — добавил Чжао Куо.
Шэнь Янь задумался. Сейчас он не ощущал никакой тяжести, но вдруг его внутренний взор просто не видит оставшейся грязи?
«Нет, надо пойти в храм предков. Сожгу пару палочек благовоний, попрошу защиты у дедов. В любой непонятной ситуации — иди к алтарю».
Едва юноша повернул к храму предков, Дуду спрыгнул с его плеча и с писком бросился на грудь Чжао Куо.
Шэнь Янь опешил:
«С чего такая нежность?»
Раньше малыш терпеть не мог Командующего, шипел да огрызался при любой попытке приблизиться. А тут — прямо в объятия! Неужто и впрямь соскучился?
Дуду, прижимаясь к Чжао Куо, утирал мнимые слёзы: иначе Шэнь Янь снова утянет его в холодный подвал!
Оставив карапуза на руках Командующего, Шэнь Янь спустился в подземную обитель.
В полумраке Суньцзы и ещё несколько ребятишек, взобравшись на стремянки, тряпочками протирали деревянные дощечки. Шэнь Янь велел держать эти таблички-поминания в идеальной чистоте.
Юноша улыбнулся — до чего же послушные дети! Правда, при мысли о шкодливом Дуду улыбка на его лице слегка увяла. Наглядный пример того, почему взрослым не стоит сравнивать своих детей с чужими.
Шэнь Янь подошёл к алтарю, благоговейно водрузил благовония и склонил голову, мысленно призывая:
«Предок-покровитель, даруй Дуду каплю послушания, пусть перестанет вытворять невесть что. Защити остальных сирот. И ниспошли мне защиту от всякой скверны».
Ребята отвлеклись от работы и с любопытством уставились на него.
Шэнь Янь разомкнул веки и встретил на себе несколько пар удивлённых глаз.
— Шэнь Янь, а что ты делаешь? — вытянув шею, спросил Суньцзы.
— Поклоняюсь предкам, — улыбнулся юноша.
— Предкам? Это как моему дедушке? Но мы им никогда не поклонялись...
— О, эти предки куда древнее наших дедов, — Шэнь Янь не удержался от привычки рассказывать истории. Для исследователя истории это было естественным порывом.
В своё время он выбрал археологию благодаря случаю: в детстве ехал в поезде рядом со старым профессором, который всю дорогу с упоением рассказывал пассажирам об истории проплывавших за окном земель. Именно тогда Шэнь Янь понял, что значит истинная мудрость и благородство духа, и осознал, сколько великих тайн скрывают обычные старые кирпичи. С тех пор он мечтал стать таким же сказителем.
— Я расскажу вам о них, — мягко произнёс юноша. — В самом начале времён, на заре человечества, жили два великих вождя. Их звали Янь-ди Шэньнун и Жёлтый император Сюаньюань... В те древние дни мир был полон хаоса, точь-в-точь как сейчас. И восстало тогда свирепое племя Цзюли, а вождём у них был великан по имени Чию, подобный демоническому владыке. Земли тонули в крови, люди терзались в бесконечных войнах. Но Янь-ди и Хуан-ди заключили союз, сокрушили Чию, объединили Поднебесную и заложили основу величайшей цивилизации... С тех пор их почитают как прародителей всего человечества.
Дети слушали, затаив дыхание. Вождь-алхимик? Жёлтый император? Сокрушитель демонов?
— И потому всех людей, унаследовавших ту культуру, называют «потомками Яня и Хуана», — впервые за тридцать тысяч лет эти слова вновь прозвучали под солнцем. — В моих жилах течёт их древняя кровь. Если кто спросит, кто я такой — отвечайте именно так.
Суньцзы и остальные закивали, запоминая непривычное сочетание слов. Они мало что поняли, но зерно культурной памяти уже запало в их детские души.
— А почему нужно им поклоняться? — уточнил Суньцзы.
— Если искренне молиться предкам — мечты сбываются, — ответил Шэнь Янь.
Глаза ребят мгновенно загорелись. Мечты сбываются?!
Они сгрудились перед алтарём и, неумело копируя жесты Шэнь Яня, принялись наперебой шептать:
— Дедушки-предски, пусть у нас каждый день будет вкусная еда и много красивой одежды!
Суньцзы отпихнул соседа локтём и усердно запричитал:
— Предки, я Суньцзы! Запомните меня! Сделайте меня самым сильным воином!
Шэнь Янь едва сдержал смех. Понятие «потомки Яня и Хуана» в истории никогда не ограничивалось лишь сухими каплями крови — это был культурный код. Любой племенной союз, принявший этот уклад и традиции, становился частью великого древа. Именно так в его родное время сложилась огромная семья из пятидесяти шести народов.
Ребята, закончив свои нехитрые молитвы, с хохотом выскочили из подвала. По двору тут же разнеслись их звонкие голоса:
— Небо — тёмное, земля — жёлтая, космос — дикий и безбрежный!..
Они выкрикивали строфы из «Канона тысячи иероглифов», подпрыгивая на ходу. Обучение превратилось в весёлую игру. Даже те, кто путался в словах, легко подхватывали общий ритм.
Так в древности дети заучивали священные тексты, даже не осознавая, как глубоко эти строки врастают в их суть.
Шэнь Янь остался у алтаря. Теперь, когда Чжао Куо взял все хозяйственные заботы на себя, у юноши появилось время закончить семидневный ритуал дарования священной печати. Сегодня был последний день, и первые плоды уже давали о себе знать.
Вслух, глядя на ряды деревянных табличек, Шэнь Янь тихо проговорил:
— Слышите? Я не знаю, долетают ли их голоса до Бездны грёз, но я пересказываю вам: здесь, на этой сожжённой земле, дети снова поют про Небо и Землю...
Он простоял у алтаря до тех пор, пока палочка благовоний не истлела до самого основания. В храме предков вновь воцарилась глубокая тишина.
И лишь когда шаги Шэнь Яня затихли на лестнице, из темноты едва слышно донёсся глубокий, раскатистый вздох — и тут же растаял, будто показался мерещением.
* * *
На улице стояла благодать. Солнечный свет приятно ласкал кожу.
Шэнь Янь набрал деревянный таз воды и поставил его на солнцепёк. Ребята тут же обступили его со всех сторон.
Юноша шепнул два слова — и в следующее мгновение с лёгким всплеском обратился небольшой рыбой, юркнув прямо в таз. В воде он дышал легко и свободно, ощущая каждую каплю так, словно родился в речной глубине. Из-за недавних неурядиц у него не было времени опробовать новые способности, проявившиеся после ритуала.
Дети присели на корточки, уставившись в воду:
— Шэнь Янь, это правда ты? Поморгай!
— Ой, да я теперь рыбу есть не смогу! Буду каждый раз Шэнь Яня вспоминать!
— Главное, кота сюда не пускать, а то он вечно в наш аквариум в лавке лапой лазит!
Чжао Куо, тесавший неподалёку доску, прищурился. Кровная граница Города Тан?
Происхождение Шэнь Яня давно казалось ему сплошной загадкой. Тан всегда считался самым скрытным из древних городов. Неужели этот парень действительно оттуда?
Командующий подошёл к тазу и посмотрел на резво плавающую рыбу:
— Беглый недотёпа из Города Тан?
В ответ рыба с размаху ударила хвостом по воде, обдав Чжао Куо целым снопом брызг.
Дети задорно захохотали, а Суньцзы вступился за друга:
— Командующий, неправда! Шэнь Янь — потомок Яня и Хуана, а вовсе не из Города Тан!
— Да-да! — подхватили остальные. — У него древнейший род! С самого начала времён!
Чжао Куо лишь брови нахмурил. Потомки Яня и Хуана? Что ещё за новые выдумки?
Он хотел было расспросить юношу получше, но Шэнь Янь не спешил возвращать человеческий облик и продолжал весело обливать его водой.
Дуду, высунув мордочку из сундука с деньгами, буркнул:
— Взрослый вроде человек, а ведёт себя как несмышлёныш...
Впрочем, вспомнив свое собственное появление на свет, малыш решил, что это ещё цветочки.
* * *
В последующие дни изготовление мебели шло как по маслу — бойцы «Тигра и Леопарда» набили руку. Производство сахара и ферментированного риса тоже вышло на прежние объёмы. Вернувшиеся из рейда наёмники дивились: ежедневно к их воротам подъезжали телеги из кабаков, чтобы забрать партии «мисового вина». Шэнь Янь сумел наладить торговлю с другими отрядами за считанные дни!
В прежние времена такое казалось немыслимым: из-за вражды с «Железом и Кровью» остальные отряды оглядывались на реакцию гиганта. Но Шэнь Яню удалось переломить ситуацию.
Благодаря новым рабочим ускорилась и ткацкая фабрика. Не напрасно они в свободное время смастерили дополнительные станки.
Правда, не обходилось и без странностей: каждый вечер Суньцзы и остальная орава тайком пробирались в храм предков и усердно били челом деревянным дощечкам, вымаливая исполнение своих детских желаний.
В один из дней в штаб пожаловал Боевой поэт Су Му.
Шэнь Янь вышел к нему за ворота. На территорию, где кипело производство сахара и тканей, чужаков не пускали — таков был нерушимый закон отряда.
Су Му с глубоким подозрением оглядел обычные глинобитные стены. Простая, даже бедная усадьба. Но от неё веяло тем же духом, что и от великих храмов Города Тан. Слишком знакомое ощущение.
— Зачем пришёл? — спросил Шэнь Янь. — Я думал, ты уже покинул Город наёмников.
— Здесь неплохо, — отозвался Су Му. — Самое место, чтобы подлечить раны. Но я вернулся к прежнему разговору: ты точно не из Города Тан? Для нас узы крови — не пустой звук. Вдали от дома мы всегда помогаем сородичам.
— Я правда не оттуда, — искренне ответил Шэнь Янь.
Су Му нахмурился. Он чуял скрытую тайну. Но раз юноша смог разбудить силу крови, значит, секрет таится в этой самой усадьбе. Постояв ещё немного, Боевой поэт обратился огромной птицей и взмыл в небо.
Шэнь Янь повернулся и столкнулся с проницательным взглядом Чжао Куо:
— Он искал земляков?
— Ага, в родню набивается, — вздохнул Шэнь Янь. — Нынче модно стало братьев на стороне искать?
Чжао Куо молчал. Танская кровь считалась сильнейшей под небом, и подозрения Су Му казались обоснованными. Но раз Шэнь Янь отрицает — значит, у него есть причины. Впрочем, для «Тигра и Леопарда» это уже не имело значения: кем бы он ни был, он давно стал своим.
* * *
Пока в «Тигре и Леопарде» царил покой, остальной Город наёмников корчился от досады.
Бездна действительно закрыла свои рынки. Наступил день привычного торга, но подземные врата остались немыми. Хотя все ждали подобного исхода, реальность оказалась больной. Уникальные товары Бездны таяли на глазах.
А Чжао Куо тем временем ежедневно навещал дружественные отряды, предлагая содействовать в закупках бумаги, перьев и ремонте техники через свои каналы.
Разумеется, враждебные отряды остались ни с чем.
Чжао Куо и Ли Сян разделили вражеский лагерь: они предложили помощь нейтралам, и Бездна не стала возражать против таких посредников. В итоге монолитный союз противников «Тигра и Леопарда» дал трещину. Те, кто получил доступ к ресурсам, теперь с усмешкой наблюдали за терпящими убытки соседями.
Так «Тигр и Леопард» не просто выстоял, но и превратился в главных «закупщиков» города.
И в один из дней на пороге их штаба появился отряд, который здесь ждали меньше всего.
«Железо и Кровь».
Бойцы «Тигра и Леопарда» с трудом скрывали злорадные ухмылки. Прежняя обида за унизительный уход растаяла, уступив место торжеству.
Делегацию возглавлял седовласый старец по имени Чжао Цзунтун — двоюродный дед Чжао Куо.
— Помню, как ты уводил людей, — со вздохом заговорил старик. — Сколько гнева было в твоих глазах. Быть отвергнутым родным отрядом — тяжелый удар. Тогда многие просили тебя остаться, но никто не думал, что всё закончится расколом.
Чжао Куо молчал.
В «Железе и Крови» всё было непросто. В тот день одни жаждали изгнать его, другие пытались удержать. Старейшина Цзунтун относился к последним — он ценил силу и задатки молодого воина. Но именно эта невероятная мощь воина Третьего пролога и внушала страх верхушке. Чжао Куо рос слишком быстро. К тому же он был слишком близок к Дикому городу. Старейшины опасались, что власть в древнейшем отряде перейдёт к «дикарю».
И когда Чжао Куо сошёлся в битве с полубогом Иси, враги воспользовались моментом. В том бою погибли люди, и всю вину свалили на Командующего, обвинив в ошибках управления. Хотя какая битва с полубогом обходится без жертв?
Когда Чжао Куо вместе с Белым владыкой Сяо Линьчэнем и флотом Бездны отбил атаку, Белый владыка стал героем у расы духов, а Чжао Куо в родном городе встретили обвинениями. Даже в «Железе и Крови» его голословно поносили громче всех. А высшие иерархи Третьего пролога предпочли промолчать.
Тогда Чжао Куо забрал раненых и ушёл, создав «Тигр и Леопард». Те, у кого в «Железе и Крови» оставались семьи, вынуждены были остаться. Гнев того дня выжег в душе Чжао Куо последнюю каплю привязанности к прошлому.
— Это ведь Суньцзы? — старик перевёл взгляд на мальчишку. — Совсем крохой был... Я ведь твой родной дед.
Суньцзы насупился. Его родители погибли в том самом бою, доверив сынишку Чжао Куо. В отряде сироте с клеймом «сына неудачника» жить бы не дали. Потому Чжао Куо и забрал его с собой.
— Не знаю я никаких дедушек! — отрезал мальчик. — В «Железе и Крови» одни злыдни живут!
Чжао Цзунтун замер с открытым ртом. Тогда отряд охватило безумие, а пострадали невинные дети.
— Я не стану таиться, — переведя дыхание, продолжил старик. — Отряд переживает не лучшие времена. После того как Олай запятнал себя связью с Городом грехов и был убит, Госпожа Хейлис потеряла доверие. Но как выяснилось, большая часть наших доходов держалась на её связях со знатью из Вантичена. Теперь эти купцы порвали с нами деловые отношения. Купленные площадки, оборудование, нанятые люди — всё стало убыточным.
Чжао Куо лишь брови поднял. Вот оно как!
— Но главный удар пришёлся по рыболовству, — признался Чжао Цзунтун. — Наши суда арендованы у Бездны. Срок аренды истекает. Если Бездна не продлит договор, мы лишимся последнего источника дохода.
Чжао Куо усмехнулся:
— Когда Госпожа Хейлис пришла в отряд, вы ликовали. Что же теперь пошло не так? Вы пришли просить, чтобы я замолвил за вас слово перед Бездной? Неужто гигантский отряд уже голодает? Или вам просто жаль терять выгоду?
Старик хотел отвечать, но в этот миг земля под ногами содрогнулась.
Нет, земля осталась неподвижной — это само духовное пространство разверзлось колоссальной трещиной.
Из духовного разлома высилась окутанная священным фимиамом величественная палата. Вокруг неё встали Девять Бронзовых Треножников, по крыше обвился золотой дракон, а в поднебесье с клёкотом взмыла мифическая птица Сюаньняо.
Величественное видение отпечаталось в душах каждого жителя Города наёмников.
Чжао Куо ошеломлённо повернул голову в сторону подземного храма предков.
А Шэнь Янь, только что водрузивший последнюю палочку благовоний и завершивший ритуал пробуждения крови, судорожно сглотнул:
— Ну и ну... Святые предки!