Великий каньон Замокде.
Желание неживой армии «освободить» этот мир достигло предельного накала.
Их объявление о создании собственного царства усопших отзывалось мрачным и вместе с тем глубоко извращённым романтизмом.
Шэнь Янь следил за прямой трансляцией с передовой, находясь в Море Дамона. Способность понимания языка мертвецов позволяла ему разбирать их речи и чувствовать то острое, отчаянное рвение, с которым нежить стремилась «вызволить» живых братьев. Они сами прошли через немыслимые страдания и теперь искренне желали, чтобы остальные, подобно им, навсегда избавились от земной боли и бесконечных розней.
Эта армия прикрывалась личиной зла, но вершила дела под предлогом возвращения миру абсолютной справедливости.
От подобного сочетания становилось не по себе.
Шэнь Янь невольно подумал: благо зрители в сети не способны разобрать речи нежити, иначе...
Кто знает, сколько людских сердец дрогнуло бы перед утопией Авраама — миром, где нет болезней, голода, холода и страданий.
Это соблазн невиданной силы, особенно для тех, кто с рождения увяз в нищете и мучениях. Подобное обещание бьёт без промаха.
В жизни каждого человека рано или поздно наступает черная полоса, и Авраам преподнёс всем отчаявшимся удобный повод сбросить с себя бремя бытия.
Возможно, в представлении самого Авраама это и впрямь единственный способ искоренить зло у самых истоков. Но...
Разве свобода засияет ярче, а муки действительно растают только от того, что человечество сменит форму существования?
Шэнь Янь был убеждён: пока не освободится сам разум, перерождение из человека в нежить не изменит ровным счётом ничего. Душа остаётся всё той же. Сильные всё так же будут угнетать слабых, а верхушка — паразитировать на бесправных. Эти пороки укоренились слишком глубоко.
Сейчас нежить кажется единым целым и видит перед собой благородную цель лишь потому, что Авраам зажёг в них общую, невероятно убедительную мечту — освободить весь мир.
Но что случится, когда цель будет достигнута?
Разве среди усопших не появится своя знать и свои угнетатели? Разве власть перестанет порождать гниль и властолюбие?
Лишь время даст ответ. Вот только когда живых людей на земле не останется вовсе и весь мир превратится в царство мертвых, жалеть об утраченной радости бытия окажется поздно.
Шэнь Янь вздохнул и закрыл окно трансляции. На носу были куда более насущные дела. Ему вовсе не улыбалась перспектива при следующей встрече обнимать Чжао Куо, превратившегося в гигантский скелет.
С ненасытным нравом этого похотливого типа, которому и раза в день мало, играть в подобные «страсти» с ледяными костями совершенно не хотелось.
При одной мысли об этом Шэнь Яня бросило в дрожь.
«Ну и дрянь же мне в голову лезет...»
«Извращенец».
Мысленно обругав себя за подобные непотребства, он спешно направился в Академию.
На территории учебного заведения уже вовсю выстраивались ученики. Огромная площадь кипела — воспитанников собралось великое множество.
И причина тому была одна: сегодня устраивали Ритуал поклонения Небесам.
Гулко и торжественно запели древние заутренние колокола, знаменуя начало обряда. Предстояло принести жертвы древним божествам Хуася — духам, олицетворявшим вечную веру народа в истребление скверны и изгнание демонов.
Шэнь Янь давно замыслил этот ритуал. Прошлое жертвоприношение предкам даровало ему явное откровение: обращение к Небесам — верный способ сокрушить нежить. А не верить знамениям предков он не привык.
Мифология Хуася — важнейший столп всей восточной цивилизации, её духовная скрепа и наследие.
Причина, по которой ритуал откладывался до сих пор, кропотала в банальной нехватке священной утвари.
Всё последнее время Шэнь Янь неустанно искал необходимые ритуальные предметы. С созданием Альянса и расширением его границ дело пошло быстрее.
Те же заутренние колокола, что оглашали сейчас воздух, нашлись в далеком городе. Обедневший клан достал их из развалин древнего храма, но, не ведая, как призвать их силу, считал бесполезной подделкой и годами гноил на складе.
Их неудача объяснялась просто: чтобы пробудить Священный артефакт, требуется войти с ним в резонанс.
Если артефакт связан с исторической личностью, наёмник ещё мог нащупать связь через сходство судеб или характера. Но предметы из мифов Хуася не являлись людьми — их сокровенную природу жители этого мира, не знавшие преданий Востока, постичь просто не могли.
Шэнь Янь выложил целое состояние, чтобы выкупить эти древние заутренние колокола с их чистым, раскатистым звоном.
Впрочем, одной лишь колокольней добыча не ограничилась.
Перед алтарём установили изваяния из глины и камня, а рядом вывесили несколько пожелтевших от времени древних свитков.
Вот где в полной мере сказалось преимущество союза трёхсот городов. Каким бы знатоком старины ни был сам Шэнь Янь, одиночные поиски среди руин напоминали бы ловлю иголки на дне морском.
Зато когда три сотни правителей подняли на ноги подданных, всё изменилось.
Воины Альянса сражались на фронте, а оставшиеся в тылу делали всё возможное, чтобы помочь Шэнь Яню. Тот намекнул Гайе, что эти реликвии — ключ к победе над полчищами усопших.
А в час смертельной угрозы что может быть важнее спасения от надвигающейся тьмы?
Нежить обладала слишком опасной природой. С момента её появления правители пытались найти противодействие: отправлялись в Город чародеев, обшаривали давние руины, но возвращались ни с чем. Едва прошел слух, что у Академии Хуася есть решение, градоначальники приложили все силы.
Всходы не заставили себя ждать. Из сотен доставленных реликвий Шэнь Янь лично отобрал несколько подлинных Священных артефактов.
Ученики едва ли не на цыпочки вставали, вытягивая шеи и во все глаза разглядывая убранство жертвенника.
Каменные и глиняные статуи разительно отличались от привычных им скульптур.
Высокие, грозные изваяния с синими, красными и зелёными ликами выглядели свирепо. Густые бороды, оскаленные рты — в них не было ничего человеческого, один лишь устрашающий лик силы.
В руках они сжимали мечи, пипы, узорчатые зонты и даже странных, извивающихся змей.
А на поблёкших свитках прорисовывались иные фигуры — величественные, исполненные священной благодати. За их головами сияли нимбы, подобно малым солнцам. Облачённые в нефритовые пояса и пышные одеяния, они держали печати, жезлы жуи и замысловатое оружие.
Затруднения во времени позволили Шэнь Яню собрать лишь изображения Четырех великих небесных наставников да изваяния Четырех великих небесных царей-хранителей государства.
Впрочем, выбор был идеальным: именно эти божества в даосском пантеоне славились как непревзойдённые истребители демонов и укротители нечисти.
Шэнь Янь повернулся к замершим ученикам и произнёс:
— Наш народ Хуася древен, и у нас есть собственная вера и свои боги...
Он глубоко поклонился четырём глиняным статуям.
— Перед вами Четыре великих небесных царя-хранителя государства, коим вменяется в обязанность разить злых духов и истреблять скверну.
— Небесный царь Востока Чиго держит в руках Нефритовую пипу семи сокрушений и истребления демонов!
— Небесный царь Юга Цзэнчжан держит Сокровищный меч синих облаков, раскалывающий небеса и рубящий землю!
— Небесный царь Севера Дуовэнь держит Зонт с жемчужинами первозданного хаоса для укрощения демонов и подчинения оборотней!
— Небесный царь Запада Гуанму держит Алого дракона — священного зверя, пожирающего зло и поглощающего демонов!
Воспитанники стояли с разинутыми ртами, едва не уронив челюсти на землю.
Боги... Их собственные боги!
Они слышали разве что о полубогах вроде Виктора — существах, перешагнувших пределы человеческих возможностей. Но настоящие, истинные божества казались лишь сказками из глубокой древности.
И вот теперь...
Шэнь Янь указал на свитки:
— А на этих четырёх полотнах запечатлены Четыре великих небесных наставника — владыки, смиряющие нечисть по всему свету.
— Небесный наставник Чжан Даолин повелевает Парными мечами Сань-У для истребления зла, Печатью управления Янпин и Талисманами союза высшего единства.
— Небесный наставник Гэ Сюань держит Бессмертную тыкву-горлянку духовного сокровища, даосский смахиватель «Тайцзи» и Божественный талисман Чунъин.
— Небесный наставник Сюй Цзинъян вооружён Мечом духа осьминога.
— Небесный наставник Цю Хунцзи...
В это же самое время в Великом каньоне Замокде Чжао Куо, едва прибыв на место и приняв командование над отрядами дикарей, возвёл странное сооружение. Оно походило на огромный каменный короб с зияющим, точно пасть, входом. Сначала никто не мог понять его назначения, но сегодня внутрь внесли точно такие же статуи и свитки, какими распоряжался Шэнь Янь.
Среди найденных реликвий имелись и другие предметы, но почему выбор пал именно на этих восьмерых?
Помимо их прямой обязанности — истреблять любое извращение живой природы, — была ещё одна причина: древние изваяния и списки свитков нашлись сразу в двух экземплярах.
В старые времена даосских храмов строилось немало, потому и святыни повторялись.
Синхронный ритуал, пусть и разделённый тысячами ли, способен вызвать резонанс и призвать в мир настоящее божественное явление.
Только представьте: орды Авраама прут сплошным потоком, словно разверзлись врата ада и наружу вырвались все бесы преисподней.
И тут Четыре небесных царя и Четыре небесных наставника откроют очи и увидят это непотребство.
Да им и призывать никого не придётся — они сами рванут связывать и выжигать эту нечисть!
Благодаря существованию сетевого терминала проведение совместного ритуала стало возможным.
В Великом каньоне Замокде всё проходило куда проще и без лишних церемоний: Чжао Куо просто щедро воскурил благовония. В конце концов, в ритуалах Шэнь Яню не было равных — в эту эпоху его по праву можно было назвать главным чародеем-священником.
Единственным отличием стало то, что Чжао Куо велел воинам сложить своё оружие прямо перед жертвенником.
Тем временем в Море Дамона пользователи сети, с замиранием сердца следившие за трансляцией, окончательно запутались.
Впрочем, времени на раздумья у них не оставалось — началась решающая битва.
Вторую линию обороны нельзя было сдавать ни при каких обстоятельствах. Если она падёт, десяткам городов придётся бросить обжитые земли. Слишком много беженцев! Альянс попросту не прокормит такую ораву, и люди сгинут от голода раньше, чем до них доберутся усопшие.
Смотрящие на экран сжали кулаки: отступать некуда.
Были и добрые вести: Святой Престол и впрямь отвёл войска. И хоть от такого «союзничества» у всех закипала кровь, теперь оба Мастера Эпоса из расы духов могли полностью сосредоточиться на битве. К тому же на подмогу вовсю спешили подкрепления от духов и подземных человеко-демонов.
Без палок в колёсах от церкви дышать стало легче. Пусть даже придётся пасть — лучше сложить голову в честном бою, чем сгинуть из-за чужого предательства.
Мысль о том, что Святой Престол — вечная обуза и помеха, закрепилась в умах сама собой.
Служители церкви пытались разродиться очередными публичными оправданиями, но на сей раз в городах их встретили не сочувствием, а едким глумлением.
— У нас есть глаза! Мы сами всё видели в эфире, нас не проведёшь!
Благодаря сети и трансляциям Шэнь Яня время слепой веры прошло. Время, когда церковники могли беззастенчиво пудрить людям мозги, кануло в лету.
За спинами жрецов шипели вослед:
— Тьфу! Лжецы проклятые. Помяните моё слово, в их Престоле таких мошенников, как отец Хака, пруд пруди.
Впрочем, Святому Престолу сейчас было не до мнения горожан. Выжившие из ума святоши во главе с Папой мчались в Проклятые земли Боя, ведомые фанатичным желанием заграбастать Огонь безумия.
А в Великом каньоне Замокде дикари уже приняли свой истинный облик — исполинских боевых гигантов земли. Вместе с ними воины всех рас и городов, готовые за ценой не постоять, сжали оружие и рванулись навстречу бесчисленной лавине усопших.
Пламя и дым, отвага и яростные кличи знаменовали начало великого перелома. Но настоящий шторм только набирал силу.