Слава о Небесном генерале божественной мощи, Ма Чао из Силяна, гремела сквозь века. Едва ли его ослепительная, статная внешность могла затмить ту ураганную доблесть, что навсегда вписала его имя в летописи.
Говорили, будто наёмники свято веруют в силу предков. В каком-то смысле Шэнь Янь ничем от них не отличался. В его прежней жизни люди возводили в кумиры современных идолов, но Шэнь Янь, как историк и археолог, отдавал сердце лишь тем, кто оставил глубокий след в веках. Великие полководцы, государственные мужи, гениальные поэты — вот кто был его истинными кумирами. К тому же у таких «идолов» имелся неоспоримый плюс: можно не опасаться, что они разочаруют поклонников или погрязнут в скандалах. Всё, в чём они могли оступиться, давно стало достоянием истории.
Ныне Шэнь Янь мог откликнуться на зов Лю Чанъи и Ли Саньнян. Но кем были они? Лишь песчинками в бескрайнем океане истории, безымянными тенями, чьи имена возродились только благодаря его случайному вмешательству.
Иное дело — Ма Чао. Среди плеяды героев древности он сиял немеркнущей звездой первой величины. Стоять эра к эре с легендой... О таком благодаря Бездне грёз можно было лишь мечтать. И когда этот момент настал, у Шэнь Яня перехватило дыхание, а душа содрогнулась от благоговейного трепета.
До ушей донёсся бесстрастный, ледяной голос Белого владыки Сяо Линьчэня:
— Слышал, ты сдал все свои священные артефакты? Командующий Города наёмников.
Несмотря на холодный тон, в словах проскользнула едва уловимая нота. Возможно, давало о себе знать прошлое, когда они бок о бок сражались в одной битве.
Чжао Куо, впрочем, и бровью не повёл. Он лишь небрежно поправил собеседника:
— Бывший командующий. Должность та ещё, поверь, и вспоминать не стоит...
Шэнь Янь, немного справившись с волнением, тихо спросил у Старика Дуна:
— Кто этот представитель расы духов? Почему вы все так напряглись?
Старик Дун сглотнул, крепче сжал оружие и прошептал в ответ:
— Это Белый владыка расы духов, Сяо Линьчэнь. Один из немногих легендарных наёмников. В молодости он прослыл ничем не удержимым следопытом. А надо сказать, духи живут невесть сколько. В своё время он в одиночку отправился в Руины гигантов на высокой горе и не просто вернулся живым, но и принёс оттуда манускрипты Древних Дней. С тех пор его имя гремит среди наёмников. А ведь то проклятое, осквернённое место — края, куда даже полубоги ступить опасаются.
Тем временем Сяо Линьчэнь обратился к Чжао Куо:
— Не помню, чтобы мы были приятелями. Зачем ты явился на наш пост?
— Проверить, на месте ли он ещё, — ответил Чжао Куо.
Но едва Сяо Линьчэнь снял с плеча лук и натянул тетиву, бывший командующий тут же сменил тон:
— Мне нужен бамбук из Великого Изумрудного леса. В обмен отдам Фарфоровую подушку в форме младенца из печи Динъяо — одно из Девяти великих священных сокровищ государства.
Все присутствующие онемели.
Шэнь Янь про себя лишь вздохнул: вот и последний из трёх «раритетов» Чжао Куо пошёл в ход.
Вскоре из чащи Великого Изумрудного леса вынесли целые вязанки бамбуковых стволов.
Один из духов тихо спросил Сяо Линьчэня:
— Белый владыка, к чему соглашаться на его условия? Одно из Девяти священных сокровищ в обмен на охапку бамбука? Дураков среди нас нет. Предложи он нечто действительно ценное, в это было бы проще поверить. К тому же, лишившись священных артефактов, Чжао Куо выбыл из рядов легендарных наёмников. Зачем нам связываться с ним?
Сяо Линьчэнь вертел в руках миниатюрную «фарфоровую подушку Динъяо», до странности похожую на истинный священный артефакт, и негромким тоном произнёс:
— В Городе наёмников раздули целое разбирательство, чтобы заклеймить Чжао Куо изменником и преступником. Будь на его месте обычный человек, его б уже десяток раз казнили. Однако Чжао Куо как ни в чём не бывало продолжает жить в городе. Понимаешь, почему?
Вопрошавший задумался и вдруг осенённо пробормотал:
— Из-за дикарей из Дикого города! Случись что с Чжао Куо, эти варвары сотрут Город наёмников с лица земли...
Сяо Линьчэнь кивнул:
— Именно. То, что Чжао Куо до сих пор жив и невредим, заслуга Дикого города. Впрочем, и поста командующего он лишился по той же причине. Его мать — пророчица Дикого города. Когда Чжао Куо набирал силу, Город наёмников жаждал опираться на его могущество. Но когда он стал слишком силён, верхушка затрепетала: а ну как его происхождение сыграет на руку Дикому городу? Ведь жизнь в суровых пустынях беспросветна.
Сяо Линьчэнь продолжал:
— Люди Города наёмников непохожи на наш народ. Они всё так же корыстны и жадны, как и их предки. Во времена войн они ещё способны сплотиться, но благодаря полубогу Виктору в Городе наёмников вот уже век царит мир. Без внешнего давления начинаются внутренние усобицы. Несколько крупных отрядов легко договорились между собой и пожертвовали одним легендарным наёмником ради власти. Ничего удивительного. А нашему народу как раз требуется услуга от жителей Дикого города.
Продать непыльную услугу и оказать символическую любезность — выгодная сделка.
В это время Шэнь Янь тихо шептался со Стариком Дуном:
— А ваш бывший командующий... не слишком ли он бережлив?
Он видел, как Чжао Куо с наигранным равнодушием отдавал ремесленную поделку, а у самого сердце кровью обливалось. Поделка-то — грош цена в базарный день, стоит едва ли дороже пшеничной лепёшки!
Старик Дун со вздохом пояснил:
— Командующий вырос в Диком городе. Детские привычки въедаются в кровь, от них не так-то просто избавиться.
— Дикий город? — переспросил Шэнь Янь, усваивая новое понятие.
— К северу от пустыни лежит древний город, — ответил Старик Дун. — Его уроженцы — сильнейшие воины. Настоящие свирепоглазые дикари. Мать командующего как раз оттуда.
«Так вот почему Чжао Куо такая косая сажень в плечах, — подумал Шэнь Янь. — В нём течёт кровь варваров. Эдакий сильный, но простодушный дикарь».
Чжао Куо озадаченно поглядел на Шэнь Яня: что за странный у того взгляд?
Бамбука принесли даже больше, чем рассчитывал Шэнь Янь.
Сяо Линьчэнь на прощание бросил холодное:
— Люди, больше не приходите сюда. В следующий раз вам так не повезёт. Стрелы духов не боятся человеческой крови.
Чжао Куо лишь махнул рукой.
«Ишь, жлоб, всё такой же неприветливый! А сам держит моё "священное сокровище"! Знаешь ли ты, сколько трудов мне стоило его раздобыть?» — у Чжао Куо снова болезненно заныла селезёнка.
Он взмахнул широкой ладонью:
— Взваливайте бамбук и пошли!
Сделать пароварку оказалось не так уж сложно: аккуратная нарезка бамбуковых реек да простое плетение. Чтобы придать бамбуку гибкость, плашки требовалось всего лишь вымочить в воде пару дней.
В эти дни члены отряда «Тигр и Леопард» пребывали в тревоге: продажи у лапшичной лавки шли из рук вон плохо. К тому же, как и предупреждал Шэнь Янь, отряд «Железо и Кровь» поставил свой прилавок не только у городских ворот, но и развернул торговлю в Верхнем городе. Члены «Тигра и Леопарда» чуть не лопались от досады, а Хуан-цзай каждый день набивал карманы сверчками, мечтая при встрече с Чжао Ланем сожрать их на его глазах, чтобы выместить злость.
Тем временем и другие отряды наёмников наладили торговлю лапшой по всему городу. Нашлись и те, кто просто потешался со стороны — особенно крупные отряды. Стоит ли грызться из-за такой копеечной выгоды? Народу, готового покупать готовую еду на улице, не так уж много. Собственная лепёшка всегда дешевле. А если уж приспичит, можно и самому научиться лапшу катать — к чему сорить деньгами?
Но в этот день у городских ворот всё пошло иначе.
На прилавке отряда «Тигр и Леопард» произошли заметные перемены.
Во-первых, появились высокие бамбуковые башни-пароварки. Ярус нанизывался на ярус, поднимаясь к самому навесу, и из щелей струился ароматный белый пар, привлекая любопытные взгляды.
Во-вторых, перед лотком установили массивную, гладко отшлифованную деревянную доску. Несколько женщин замерли перед ней, щедро присыпая поверхность мукой.
Хуан-цзай вместе с ватагой мальчишек затянул звонкую зазывалочку:
— Проходите, подходите, не стесняйтесь, поглядите!
— Настоящая лапша с квашеной зеленью от отряда «Тигр и Леопард»! Обучаем прямо на месте!
— Самый правильный рецепт! Не подделка какая-нибудь!
— Бесплатно учим, денег не берём!
— Покажем, научим, уйдёте мастерами!
— Проходи, народ, наука даром идёт!
В последние дни наёмники, покупавшие лапшу у «Железа и Крови», и сами ощущали разницу. Втайне они сравнивали блюда двух отрядов. У «Железа и Крови» лапша уступала по вкусу, зато стоила на один медный голубь дешевле.
А теперь «Тигр и Леопард» предлагает бесплатно обучить всех желающих?
— Научитесь — и сможете сами дома лапшу делать! Зачем лишние медяки тратить! — надрывался Хуан-цзай.
Слушатели переглядывались. Неужто «Тигр и Леопард» решил махнуть рукой на торговлю? Да ещё и подножку конкурентам подставить: если каждый сможет приготовить лапшу дома, да ещё и вкусно, кто станет покупать её у «Железа и Крови»?
Даже скупые наёмники подтянулись ближе. Покупать жалко, а вот научиться — дело хорошее! Слухи о том, что лапша куда вкуснее сухих лепёшек, ходили давно, пора и самим попробовать.
Видя, что народу собралось достаточно, Тётушка Дун и остальные женщины приступили к делу. Поначалу они стеснялись, но движения их давно были выверены до автоматизма. Вскоре смущение сменилось бойкими пояснениями. О том, что знаешь в совершенстве, говорить легко и приятно!
Объясняя тонкости, женщины не упускали случая уколоть конкурентов:
— Знаете, почему у них лапша разлезлая да кашеобразная, будто сырую глыбу жуёшь? Да потому что раскатывать тесто они не умеют!
— Про то, что тесту отдохнуть надо да подняться, они вообще не слыхали!
— Нарезают как попало: где густо, где пусто. В котле одно разварится, другое сырым останется — есть невозможно!
Чем дальше, тем азартнее звучали речи. Обида последних дней выплёскивалась наружу. Наёмники — народ простой, прямолинейный, да и правда была на стороне «Тигра и Леопарда». При поддержке бывшего командующего бояться им было некого.
Шэнь Янь посматривал на Чжао Куо: женщины чуть ли не кулаками грозили в сторону лавки «Железа и Крови». Не выйдет ли это боком? В конце концов, «Железо и Кровь» — один из крупнейших отрядов Города наёмников, а «Тигр и Леопард» на их фоне — мелюзга.
Однако Чжао Куо и глазом не моргнул. Ему было абсолютно всё равно, а может, он даже с нетерпением ждал хорошей взбучки.
Толпа тем временем мотала на ус. Так вот в чём разница!
— Запомните: только у отряда «Тигр и Леопард» лапша настоящая!
Шэнь Янь специально велел повторять название отряда при каждом удобном случае. Его замысел был прост: сколько бы лавочек ни открылось в Городе наёмников, лапша должна делиться всего на два вида — обычная и лапша «Тигра и Леопарда».
Обычный брендинг. Шэнь Янь не был дельцом, но законы рынка знал отлично.
Кроме того, он велел упирать на чистоту и удобство:
— Каждому хочется поесть с душой, верно? Посмотрите, какая у нас чистота! Какая посуда, какие столы да скамьи! Ручаюсь, только у нас вы съедите лапшу без единой хрустящей на зубах песчинки! Неужто один медный голубь дороже вашего покоя?
Эти слова попали в самую точку. У конкурентов из «Железа и Крови» хромал не только вкус, но и отношение к людям. Городские вояки из Верхнего города свысока поглядывали на покупателей. Стоило кому-то пожаловаться на песок в чашке — вместо извинений можно было получить по шее.
Но теперь, глядя, как женщины из «Тигра и Леопарда» с улыбкой подают чаши на чистых деревянных подносах, наёмники чувствовали досаду. И впрямь, стоит ли терпеть хамство из-за одного медного голубя?
Лапша у «Тигра и Леопарда» действительно лучшая!
На деревянной доске глухо стучали скалки. Женщины охотно отвечали на любые вопросы.
Кто-то из толпы спросил:
— Если вы всех научите, сами-то на чём зарабатывать станете?
Тётушка Дун только этого и ждала:
— Как это на чём? А ну-ка, девчата, показывайте наш новый товар!
Она сдёрнула крышку с самого верхнего бамбукового яруса, и к небу взвился клубок душистого пара, открывая взорам пышные, белые баоцзы.
Уложив три пирожка на широкое блюдо, она провозгласила:
— Свежие, горячие баоцзы с квашеной зеленью! Всего восемь медных голубей за три штуки! Каждый пирожок величиной почти с пшеничную лепёшку!
Лепёшки выпекались плотными и сухими, муки на них уходило много. А баоцзы, благодаря соде и закваске, на пару разбухали, превращаясь в пышные, аппетитные шары.
Наёмники опешили. За восемь медных голубей — три огромных пирога?! Создавалась иллюзия, будто за цену одной лепёшки получаешь целых три.
Тётушка Дун тут же передала блюдо детям. Хуан-цзай и остальные принялись уплетать баоцзы за обе щеки, нахваливая на весь базар:
— Вкуснее лапши! И дешевле!
— А кто возьмёт три баоцзы да добавит всего два медных голубя, получит чашу густой рисовой каши! — подхватила Тётушка Дун. — К комплекту бесплатно полагается тарелочка хрустящих солений!
Соленья делались в соляном растворе из сочных кореньев за пару дней — получались острыми и хрустящими. Каша варилась из риса до густоты и тягучего аромата: пара горстей крупы давала целую бадью сытной еды.
Баоцзы, каша, хрустящие соленья — идеальная тройка.
— Такого вы больше нигде не найдёте! Ну что, кто смелый попробовать?
Аппетитный вид пирожков сделал своё дело. Первые покупатели, попробовав баоцзы, расплылись в блаженной улыбке:
— До чего же мягко да вкусно!
Глоток горячей, густой каши с хрустящим соленьем дарил истинное наслаждение. После такой еды возвращаться к сухим каменным лепёшкам не хотелось вовсе.
Торговля вновь закипела. Шэнь Янь довольный потирал руки: пусть конкуренты попробуют украсть секрет баоцзы! Без знания правильной закваски и пропорций соды ничего у них не выйдет.
Шэнь Янь взял один баоцзы и подошёл к Чжао Куо, неспешно попивавшему кашу.
— Похоже, наше дело спасено. И дальше будет только лучше.
Перейдя к главному, Шэнь Янь тихим тоном произнёс:
— В следующий раз, когда найдёшь кого-то осквернённого, возьми меня на ритуал откровения. Увидев сегодня духа, которого призвал Сяо Линьчэнь, я прямо-таки сгорел от зависти.
Предстать плечом к плечу с великим героем древности... О таком стоит мечтать!
Чжао Куо, однако, лишь насупился:
— Ты едва ли понимаешь, какая решимость требуется для ритуала откровения.
— В каком смысле? — не понял Шэнь Янь.
Чжао Куо кивнул в сторону подтянутой девушки из отряда «Тигр и Леопард». Это была Цзян Юй — статная, с кинжалом на поясе и поразительно пышной грудью, отчего казалось, будто девушка вот-вот упадёт вперёд. Шэнь Янь помнил её ещё по совместному переходу через пустыню.
Чжао Куо ровным голосом произнёс:
— До ритуала откровения Цзян Юй был весьма симпатичным парнем.
Шэнь Янь замер с поднятым ко рту пирожком. Выражение его лица медленно остекленело.