Отчаяние, охватившее старика Шана, отражало настроение всего каравана.
Морщины, глубокие, словно борозды от многолетних ветров, изрезали его смуглое лицо. За свою жизнь он водил торговые караваны ко множеству городов, но этот путь, похоже, становился последним.
Старик Шан мысленно прощался с жизнью — долгой, полной трудов и странствий. Ему-то что, он свое отжил, но в караване были молодые парни, чья жизнь только-только начиналась.
Безысходность заставила его вознести молитву к неведомому — хотя вероятность притащить на свою голову еще большую беду была куда выше, чем получить помощь.
И в этот момент в его сознании раздался резкий, утягивающий в глубину рывок.
* * *
В туманном мареве иного пространства бородач Чэн Тунафу отплевывался в разговоре с Гао Вэем. Находиться здесь, в святилище Неведомого, дарило им острое ощущение опасности и дух настоящего приключения, даже если таинственный Владыка хранил молчание.
Они провели в странствиях большую часть жизни, но только теперь по-настоящему почувствовали азарт, ради которого люди становятся наёмниками.
Чжао Лань по-прежнему сидел на краю лодки с удочкой. Чэн Тунафу и Гао Вэй с любопытством поглядывали на него: сумеет ли тот хоть что-то поймать в этом бездонном призрачном море, и если да, то каков будет улов?
В этот миг из тумана вынырнула еще одна легонькая лодчонка и поплыла к центру водной глади. Троица переглянулась. Еще один отмеченный божественной десницей.
На борту стоял пожилой человек, покрытый пылью дальних дорог. Он все еще застыл в молитвенной позе, но лицо его исказилось от дикого изумления.
Лишь когда лодчонка причалила к центру моря, на лице старика Шана появились иные чувства.
Здесь все казалось чужеродным и диким. Посреди бесконечных вод стояла лодка, с которой кто-то абсолютно спокойно удил рыбу. В обычном мире такое суденышко давно поглотила бы первая же штормовая волна.
Старик Шан мгновенно насторожился.
Бородач Чэн Тунафу громогласно крикнул, разглядев одежду незнакомца:
— Приветствую тебя, удачливый странник! Добро пожаловать!
Старик Шан не ответил.
Он не был горячим пылким юношей. Наткнувшись на неведомое чернокнижие, мудрейший выбор — хранить молчание. Любое твоё слово может указать сущностям путь и принести погибель.
Не отвечай.
Чэн Тунафу не обиделся на молчание. Понимая состояние новичка, он вернулся к разговору с Гао Вэем:
— Слыхал? В кабаке наёмников повесили новый заказ — скупают Манускрипты Древних Дней.
— И кому в Городе наёмников понадобилось такое? Где наёмники и где эти древние бумажки?
Сидевший с удочкой Чжао Лань мысленно вздохнул. «И кто бы это мог быть?» — подумал он. Сам же он обошел все кабаки наёмников в Городе наёмников. Деньги у него водятся, да вот с удачей беда: пустил пыль по воде, а толку никакого.
Гао Вэй подхватил разговор:
— В Городе наёмников вообще неспокойно. Мало того что ищут эти рукописи, так еще и произошло несколько случаев заражения полютантами.
— Тоже слышал, — кивнул Чэн Тунафу. — Бедолаги умерли абсолютно одинаково. Говорят, нашедшие трупы перепугались до смерти. У всех погибших глаза стали совершенно серыми.
— Не связано ли это с теми случаями заражения, о которых трезвонили пару недель назад?
Бородач хмыкнул:
— На Посту охраны быстро закрыли то дело, объявив его решенным. А теперь всё пошло по новому кругу.
Пока наёмники беззаботно болтали, Шэнь Янь с интересом прислушивался к их сплетням.
А вот старик Шан находился в полном замешательстве.
«Меня просто игнорируют?»
Поколебавшись, старик понял, что не может молчать. На свободе его ждал караван, погруженный в пучину отчаяния.
— Вы... из Города наёмников? — осторожно спросил он. Это была отличная зацепка, ведь их путь лежал именно туда. Караван вез уголь и соль, но уголь тяжело транспортировать, на нем много не заработаешь. А вот соль в голодающих по ней землях сулила отличную выручку.
Чэн Тунафу удивленно поглядел на него:
— А ты, выходит, не тамошний?
Он искренне изумился: Неведомый Владыка способен притягивать сюда людей из самых отдаленных уголков мира? Невероятно.
Шэнь Янь, слушавший этот разговор, сделал для себя вывод: расстояние между лодками отражает реальное расстояние в физическом мире? Будто эта водная гладь — карта, сжатая в масштабе.
Чэн Тунафу смерил старика взглядом и проговорил:
— Старик, не нужно так дрожать. Оказаться здесь — величайшая милость.
Милость?
Старик Шан не поверил ни единому слову. Он отродясь не слышал, чтобы встреча с аномалией приносила хоть что-то хорошее.
— Вы тоже попали сюда случайно? — выведывал он, постаравшись скрыть допросные интонации. С чего бы им выглядеть настолько расслабленными?
Бородач оскалился в ухмылке:
— Случайно? Нет, у нас нет сил, чтобы ступить сюда по своей воле. Мы — лишь горстка избранных, коих коснулся взор Владыки.
Последние слова он выкрикнул подчеркнуто громко, словно выражая кому-то наверху свою преданность.
Выражение лица старика Шана стало совсем странным. Значит, они попали сюда не по своей воле, как и он сам. Но почему в них нет ни капли страха перед неизвестным?
Старик горько усмехнулся про себя. Чего ему бояться за свою шкуру, если он сам в отчаянии призвал нечто неведомое?
— Господа, раз вы из Города наёмников, то наверняка хорошо знаете Пустыню Заблудших? Что делать, если караван сбился с пути и не может найти дорогу назад?
Чжао Лань мельком глянул на старика. Еще один бедолага. Великая пустыня служила естественным барьером вокруг Города наёмников. Сбиться там с пути — верная смерть.
Чэн Тунафу и Гао Вэй переглянулись:
— Похоже, ты из купцов. Пустыня Заблудших огромна, но опытный караван, годами кочующий по диким землям, не так-то просто загнать в ловушку.
Старик Шан вздохнул. Терять ему было нечего:
— Обычная буря нас бы не остановила. Мы научились находить путь. Но мы впервые везли товар в Город наёмников. Зная, что дорога огибает гигантскую трещину, где обитают подземные человеко-демоны, мы старались держаться от нее на безопасном расстоянии. Однако шум повозок все равно встревожил тварей из Бездны.
Шэнь Янь вспомнил тот жуткий разлом, похожий на следы исполинской сороконожки, и то, как они со скованным дыханием тащили грузовик на веревках. Подземные человеко-демоны ненавидели людей куда сильнее, чем раса духов.
— Нам пришлось уходить в глубь песков, — продолжал старик Шан. — Мы думали, что оторвались от погони и легко сориентируемся. Но произошло нечто жуткое. Сколько бы мы ни шли, пустыня не отпускала нас. Солнце и звезды будто сдвинулись со своих мест, вокруг расстилались абсолютно одинаковые барханы, а ветер застилал глаза песчаной пеленой... Мы пропали. Нас поглотила Пустыня Заблудших.
Старик сделал паузу, его голос дрожал от пережитого ужаса:
— А потом мы наткнулись на стаю сухих трупов, ползающих по песку. С тех пор мы лишь отбиваемся от них без отдыха и сна.
Гао Вэй и Чэн Тунафу молчали, но Чжао Лань резко повернулся к старику:
— Эти ползающие трупы... у них у всех отрублена нижняя половина тела? И среди них есть сгорбленная старуха с перстнем из зеленого самоцвета на пальце?
Старик Шан подался вперед:
— Молодой человек, ты знаешь это место?! Знаешь, как оттуда выбраться?!
Чжао Лань сочувственно развел руками:
— Знать-то знаю. Вот только во всем Городе наёмников вряд ли найдется хоть пара человек, способных вытащить вас оттуда.
Вашему каравану несказанно «повезло» наткнуться на Зеленую Бабушку.
— Почему?! — выдохнул старик.
Гао Вэй пояснил за товарища:
— Много лет назад в тех песках стоял небольшой городок, где жила богатая знать. Но в один день на них обрушилась страшная беда. Неизвестные убийцы отсекли всем жителям нижние половины тел, обрекая их вечно ползать в пыли. Говорят, они не умерли, а их проклятый город так и затерялся в песках. Их злоба и отчаяние породили проклятие. Каждый, кто ступает на их землю, теряет дорогу и блуждает там, пока не умрет от жажды.
Гао Вэй сделал паузу и добавил:
— Впрочем, это лишь старая легенда. Единственный живой человек, вернувшийся из этого городка — бывший командующий Города наёмников, легендарный наёмник Чжао Куо. Все слухи о Зеленой Бабушке пошли от него. Но раз вы впервые в наших краях, вы явно с ним не знакомы. А значит, помочь вам некому.
Крупные отряды наёмников не раз снаряжали экспедиции на поиски затерянного дворянского городка, надеясь поживиться сокровищами, но безуспешно. А этот караван наткнулся на него абсолютно случайно.
Старик Шан побледнел.
— Неужели... совсем нет надежды?
Чэн Тунафу, Гао Вэй и Чжао Лань переглянулись. Спасение находилось прямо перед носом этого старика. Ему катастрофически не везло в жизни, но в момент крайней беды он умудрился вознести молитву Всемогущему Владыке.
Заметив полное отчаяние на лице торговца, Гао Вэй негромко произнес:
— Вообще-то, кроме Чжао Куо, кое-кто еще может знать путь.
Старик Шан встрепенулся:
— Кто?!
Гао Вэй посмотрел на него со значением:
— У тебя есть Манускрипты Древних Дней? За древний манускрипт можно получить право услышать истину и обрести откровение.
Старик Шан растерянно поник. Откуда у простого торговца такие артефакты?
Однако он цеплялся за последнюю соломинку:
— У нас есть две дойные овцы и два молочных ягненка... Неужели этого мало за откровение?
Гао Вэй не знал, что ответит на это Владыка. Он лишь возвел взор к вершине сокрытой в тучах горы. Здесь любая искренняя просьба, если она интересовала Владыку, находила отклик.
Шэнь Янь, слушавший их, был искренне изумлен.
Судя по словам старика, их караван находился у самого края Бездны. Даже если они бежали наугад, Город наёмников был относительно недалеко.
Глядя на лодки, Шэнь Янь окончательно убедился: расположение суденышек отражает реальные расстояния. Лодки Чэн Тунафу и Чжао Ланя находились в точке Города наёмников, а лодка старика — в глубине Пустыни Заблудших.
«Две дойные овцы и два ягненка?» — задумался Шэнь Янь.
Отличная добыча! В Городе наёмников скот продавали только в тушах — животноводство находилось в руках монополистов. Живую скотину нельзя было купить ни за какие деньги. А четыре овцы — это уже собственное воспроизводящееся стадо.
К тому же Чжао Куо отлично знал дорогу к тому городку. Ехать недалеко. Сделка более чем выгодная.
Пока старик Шан недоуменно смотрел на вершину горы, на море обрушился шквалистый ветер. С небес громыхнул раскатистый, дробящий скалы голос:
— Жди.
Слово прозвучало, и буря испарилась так же мгновенно, как и возникла.
Старик Шан вцепился в борта раскачивающейся лодки, смертельно побледнев. Юноша на соседней лодке в это время барахтался в воде, пытаясь поймать выбитую ударом грома удочку, перевернул суденышко, залез обратно и как ни в чем не бывало продолжил удить.
Чэн Тунафу удерживал свою лодку на плаву и крикнул:
— Старик, Владыка ответил тебе! Готовь жертву и жди. Не пройдет и двух дней, как мы встретимся в Городе наёмников!
Шан не верил своим ушам.
В следующий миг лодки остальных наёмников стали стремительно удаляться, растворяясь в тумане.
Старик поднял глаза к вершине горы. Гигантские врата, пылающий символ всевидящего ока и силуэт, сокрытый в сиянии звезд...
Мир вокруг завертелся. Небеса обрушились, в море ударили молнии.
«Не взирай на Меня! Не произноси Имени Моего!»
Торговец вспомнил, КОМУ он молился в час отчаяния. Он призвал воплощение бедствий и хаоса.
* * *
Когда старик Шан пришел в себя, он обнаружил, что снова лежит на раскаленном песке. Вокруг простиралась бесконечная пустыня. Произошедшее казалось лишь безумным сном.
Но в глубине души зародилась робкая надежда.
Слышал ли Неведомый Владыка его мольбу? Было ли слово «Жди» тем самым откровением?
Один из наёмников каравана подбежал к нему:
— Старик Шан, ты живой?! Твари скоро вернутся! Мы долго не продержимся!
Старик вытер пот со лба, поднялся и произнес:
— Ждите. И берегите наших овец.
Наёмники переглянулись. Овцы? В такой момент он думает об овцах?!
Шан ничего не стал объяснять. Грозное предупреждение все еще звучало в его ушах.
* * *
Шэнь Янь подошел к нарам Чжао Куо.
Он протянул руку, чтобы потрясти мужчину за плечо, но в последний момент помедлил.
Чжао Куо, ждавший прикосновения, открыл глаза.
— Чжао Куо, — шепотом позвал Шэнь Янь. — Хочешь получить четырех овец? Двух дойных и двух ягнят?
Чжао Куо сел на койке. Живой скот? В Городе наёмников его не купить ни за какие сокровища.
— Ты был в кабаке наёмников? Кто выставил такой щедрый заказ? Хотя нет... Торговцы скотом никогда не отдадут живую овцу.
— Неважно, кто выставил, — перебил Шэнь Янь. — Ты берешься? В Пустыне Заблудших застрял караван. Они случайно забрели в проклятый город и отбиваются от ползающих трупов с зеленым перстнем.
Чжао Куо нахмурился:
— Зеленая Бабушка?
— Именно. Они отдадут четыре овцы тому, кто выведет их оттуда. Это ведь недалеко для тебя, правда? Заказ — чистая халява.
Чжао Куо пристально вгляделся в юношу, а затем тыкнул пальцем ему в грудь:
— Откуда ты про это узнал?
Шэнь Янь от этого прикосновения потерял всякую опору в ногах и повалился на кровать Чжао Куо, словно разваренная лапша.
Чжао Куо застыл.
Шэнь Янь с трудом выпрямился, пытаясь вернуть контроль над суставами. Проклятая сверхчувствительность! Достаточно крепкому, мускулистому мужчине ткнуть в него пальцем — и он превращается в бескостную тряпку. Как с таким телом сражаться?!
Чжао Куо поднялся с нар:
— Одевайся.
— Куда ты ночью собрался?
— За овцами.
* * *
Они выехали из города на тяжелом грузовике.
Шэнь Янь понимал, что появление у них в отряде живых овец привлечет внимание. Но не резать же их на мясо! К тому же Чжао Куо и так был единственным, кто знал дорогу к тому проклятому месту. Подозрения в любом случае пали бы на него. Пусть думают, что Чжао Куо просто исполняет волю Неведомого.
Грузовик мчался по пустыне. Колеса увязали в песчаных волнах, машина ревела, а Чжао Куо вел ее с такой безумной лихостью, что Шэнь Яня едва не вывернуло наизнанку.
Два дня безумной гонки по песчаным барханам.
— Мы не вдоль Бездны едем? — спросил Шэнь Янь, с трудом сдерживая тошноту.
— Караван слишком далеко ушел от разлома, спасаясь от человеко-демонов, — ответил Чжао Куо, тормозя перед огромной песчаной стеной. — Приехали.
Ветер ревел, закрывая небо песчаной завесой.
Они обмотали лица плотными шарфами и шагнули в вой бури. Шэнь Янь прятался за широкой спиной Чжао Куо, спасаясь от порывов ветра.
Благодаря своему духовному зрению, Шэнь Янь видел, как вокруг Чжао Куо пылает аура чистого белого пламени, выжигающая витавшее в воздухе безумие. Именно это проклятие заставляло людей вечно блуждать по кругу.
Впереди мелькнул огонек.
Караван окружила стая сухих полутрупов.
— Останьтесь... — шипели они. — Останьтесь с Бабушкой...
Старик Шан и его люди были на грани. Два дня непрерывного боя обессилили их. У них кончались надежда и воля к жизни.
И тут из бури вышли две фигуры в песчаных балдахинах.
Шэнь Янь выпростал руку из-под плаща, демонстрируя перстень с глазом, и произнес:
— Где овцы? Мы пришли за платой.
Старик Шан замлел. Глаз! Тот самый знак!
— Овцы! Живо выводите овец! — закричал старик.
Наёмники вывели четырех похудевших, дрожащих овец. Чжао Куо шагнул вперед и легко забрал поводья. Твари, окружавшие караван, при приближении Чжао Куо просто застыли — его духовная аура высокого ранга полностью подавила аберрантов, превратив их в обычные иссохшие мумии.
Чжао Куо подошел к одной из мумий — той самой старухе с зеленым перстнем на сухом пальце — и спокойно взвалил ее обрубок себе на плечо.
— Зачем она тебе? — удивился Шэнь Янь.
— Ты — Толкователь трупов, — сухо ответил Чжао Куо. — Чтобы расти в ранге, нужно тренировать навыки. На рукаве старика Усера ты ничего не натренируешь, а эта тварь — отличный материал.
Они вывели караван из зоны бури.
— Выше по гряде увидите звезды, — бросил Чжао Куо торговцам. — Дальше сами дойдете.
* * *
Вернувшись в Город наёмников, Шэнь Янь первым делом побежал к лавке с едой:
— Горячих баоцзы и пиалу каши! Живо!
Пока он уплетал еду, к нему подбежал Хуан-цзай:
— Шэнь Янь! Вы где были?! Наша стряпня разлетается на ура! Уже из Верхнего города приходят попробовать!
Шэнь Янь улыбнулся. Жизнь отряда «Тигр и Леопард» наживала обороты.
Когда они привезли овец на склад, дети отряда визжали от восторга. Живой скот! В их собственном дворе!
* * *
Ночью Шэнь Янь не мог уснуть.
Из угла, где лежал обрубок Зеленой Бабушки, исходила волна дикой, всепоглощающей боли.
Шэнь Янь зажег масляную лампу и подошел к останкам.
Приглядевшись к разорванному нутру мумии, он заметил алый отблеск металла.
Внутри высохшего тела, глубоко между ребер, скрывалась рукоять длинного клинка. Старуха сама вогнала его себе в грудь перед смертью, чтобы спрятать от врагов.
Шэнь Янь взялся за рукоять и с усилием вытянул Алый меч осквернения из плоти.
И в то же мгновение на иссохшем лице мумии расцвела тихая, исполненная благодарности улыбка.