Шэнь Янь был изумлён до крайней степени: невероятно, но этот старик в реальности оказался легендарным наёмником Третьего Пролога!
Но отчего его положение в настоящем мире столь плачевно?
Взглянуть хотя бы на то, как обтянуты его кости: высохший, истощённый, словно от человека осталась одна лишь человеческая шкура.
Атмосфера в иллюзорном пространстве стала невообразимо жуткой. Даже Чжао Лань, обычно не принимавший ничего близко к сердцу, широко разинул рот и не мог вымолвить ни звука.
Что же до огромного белого гуся, то он от страха и вовсе сиганул в море. Выставив наружу лишь голову, он боязливо подглядывал сквозь щель в борту судна. Гусь от природы отличался трусостью и был убеждён, что творящееся вокруг — следствие какого-то неведомого и ужасного наказания.
Тягостное молчание длилось долго, пока его не нарушил Синдоу из расы духов.
Он уважительно и по всем правилам склонился перед пожилой женщиной с седыми волосами и юным лицом:
— Синдоу из рода Лисфан приветствует старейшину Синьи.
Старейшина Синьи пользовалась среди духов огромным уважением. Она славилась как выдающийся учёный: быть может, в боевой силе она и уступала сильнейшим представителям своего народа, но в познаниях ей не было равных.
По своей основной стезе она являлась исследователем растений, однако долгая жизнь позволила ей накопить знания в самых разных областях. К примеру, когда раса духов вознамерилась использовать особые свойства Золотого камня, чтобы подавить источник скверны в Манускрипте Древних Дней и приступить к его изучению, Синьи вошла в число главных исследователей.
В отношении таких эрудитов широкий круг интересов называли всесторонней образованностью. Если бы подобным занялся Синдоу, соплеменники лишь сокрушились бы, что тот страдает ерундой.
Старейшина Синьи кивнула юноше. Надо же, юный астролог из дома Лисфан привлечён взором Неведомого. Для духа возраст Синдоу — лишь самое начало жизненного пути. Эх...
Синьи едва слышно шепнула:
— Если вспыхнет бой, ищи возможность сбежать.
Синдоу потребовалось некоторое время, чтобы осознать её слова. Он невольно бросил взгляд на фигуру, скрытую среди звёзд на вершине высокой горы, и тихо произнёс:
— Старейшина Синьи, на самом деле Его Превосходительство... он вовсе не так уж зол, как гласят предания.
Синьи лишь тяжело вздохнула про себя. Мальчишка слишком неопытен, раз смеет утверждать, будто Неведомое не так уж страшно.
Нет, подобные сущности куда опаснее, чем можно вообразить. Едва они обратят на кого-то случайный взор, как несчастного настигнет злой рок, и он погибнет от неведомой проклятой силы. Разве она не видит легендарного наёмника, превращённого в ничтожного червя, втоптанного в грязь? Его истязают так, что осталась лишь пустая шкура, и эта участь явно горше самой смерти.
Раса духов — гордый народ. Предстань они перед богами, о которых вещают лицедеи из Города Фанди, или перед столь жуткой неведомой сущностью, духи скорее предпочтут смерть, чем склонят голову.
Синдоу тем временем продолжал:
— К тому же, если попытаться сбежать — всё равно ничего не выйдет.
Голос Его Превосходительства способен повелевать ветром и дождём, рушить небеса и землю, что уж говорить о его истинной силе. Любой, кто видел создаваемые им знамения, даже не помыслит о бегстве. Возникает чувство, будто само существование мира зависит от одной лишь мысли этого существа.
— И... и бежать вовсе не нужно, — добавил Синдоу. — Этот всеведущий и всемогущий Владыка дарует нам невероятную истину и откровения. Взамен требуется лишь самая ничтожная жертва. Ради таких знаний стоит пойти на небольшой риск и внемлеть Его гласу.
Сердце старейшины Синьи сжалось от жалости. Бедный ребёнок, до чего же он наивен.
Однако сделать она ничего не могла. Слушая Синдоу, Синьи одновременно оглядывала всё вокруг: кроме хлипкой лодчонки под ногами, никаких шансов на спасение не проглядывалось.
Синдоу понимал, что старейшина ему не поверит. Раньше он и сам не вообразил бы, что удостоится милости Неведомого.
Астролог прищурился и предложил:
— Старейшина Синьи, вы ведь недавно исследовали какую-то странную вещь? Если зашли в тупик, почему бы не испросить откровения у Его Превосходительства? Он действительно великое, всеведущее существо.
В его голосе проскользнули нотки искреннего трепета. С тех пор как Синдоу призвал из своего священного артефакта Ли Чуньфэна, он неоднократно пробовал делать предсказания — и точность их поражала воображение. Насколько ему было известно, даже сильнейшие астрологи их древнего рода, ведомые направлением звёзд, не достигали столь высокой точности.
Синьи невольно взглянула на зажатый в руке обломок. Это был фрагмент древнего осквернённого орудия, найденный в старинных руинах и обладавший огромной исследовательской ценностью. Изучать Манускрипт Древних Дней напрямую она не дерзала, но подобный фрагмент не нёс смертельной угрозы. И если бы удалось разгадать хотя бы малую долю его тайн, это оказало бы неоценимую помощь в работе с манускриптами.
Старейшина вновь посмотрела на мерцающий силуэт на вершине горы.
Всеведущая сущность?
Как ни странно, они «болтают» здесь уже довольно долго, а Неведомое всё ещё не обрушило на них кару. Будто ухаживаешь за садом, а под ухом зудят комары — какими же добрыми духом надо обладать, чтобы не прихлопнуть их одной ладонью?
Синьи стиснула зубы. Бегство всё равно невозможно. Если ценой своей жизни она сможет раскрыть таинство фрагмента для своего народа, оно того стоит.
Сделка с Неведомым куда опаснее договора с демоном. О демонах хотя бы известно, насколько они жуткие твари, тогда как Неведомое превосходит любые грани разумного. Даже попытка представить его суть таит в себе смертельную угрозу и влечёт проклятие.
С выражением абсолютной решимости на лице старейшина Синьи произнесла:
— Если вы действительно всеведущи и всемогущи, прошу, даруйте мне откровение о фрагменте, что у меня в руках!
* * *
Шэнь Янь обратил внимание на эту вещь ещё в тот миг, когда женщина из расы духов оказалась в иллюзорном пространстве.
Предмет казался до боли знакомым: вправленная в него осколочная часть была точь-в-точь такой же, как на рукояти его Алого меча осквернения и на той старой шкатулке. Благодаря недавнему чтению Манускрипта Древних Дней Шэнь Янь действительно знал кое-что об этой материи.
Знание — это богатство. Сведения имеют разную ценность для разных людей, и то, что ведал он о фрагменте, для этой представительницы духов могло оказаться сокровищем неизмеримой важности.
«Похоже, я могу использовать прочитанное из манускриптов в качестве разменной монеты», — подумал Шэнь Янь.
Высказав просьбу, старейшина Синьи подняла взор к вершине горы. Она была уверена, что гибель неизбежна, но, приняв этот исход, перестала испытывать страх. Ей хотелось увидеть, каково то всеведение, ради которого дух использует столь униженное слово — «внемлеть».
Едва она подняла голову, как на небе разразилась буря, и грянул оглушительный гром.
— Подношение! Пролог Погонщика трупов!
Зрачки Синьи сжались в точки. Это был лишь отголосок Его голоса! О небеса, от одного лишь звука океан взбунтовался, а молнии рассекли небесный свод.
А ведь вначале она глупо помышляла о бегстве.
Но самое страшное — Неведомое обратило на неё взор! Оказаться под наблюдением подобной сущности — самое жестокое проклятие в этом мире.
В грохоте небесных разрядов отозвался таинственный шёпот — неясный, но отчётливо проникающий в самое сознание.
Даже когда буря и раскаты грома утихли, старейшина Синьи долго не могла прийти в себя.
Лишь голос Синдоу вернул её к реальности:
— Старейшина Синьи, Его Превосходительство ответил на вашу мольбу! Раз Владыка дал ответ, нам нужно лишь подготовить подношение, и мы получим желаемое.
Синьи не могла поверить своим ушам. Потребовался лишь Пролог Погонщика трупов?
Если память ей не изменяет, Погонщик трупов — это всего лишь Восьмой Пролог. Для расы духов, владеющей богатейшей коллекцией высокого уровня, подобное — сущие пустяки. Разумеется, сокровища духов не раздаются кому попало, но она как старейшина обладала необходимыми полномочиями.
Такое ничтожное подношение в обмен на тайну, над которой она билась безрезультатно? Тайна эта имела огромное значение для всего её народа.
Синдоу будто прочитал мысли старейшины. Он вспомнил, как сам когда-то отдал Серебряный цветок рассвета за Ритуал призыва из бездны, изменивший его судьбу. Тогда он тоже несколько дней ходил словно во сне, не веря в происходящее.
Но если задуматься... Для великого Владыки что редкий цветок, что невиданное сокровище — всё едино. Это лишь каприз непревзойдённого существа.
Его суть неописуема и неизреченна, а помыслы недоступны разуму смертных.
Синдоу тихо молвил:
— Нам нужно лишь приготовить жертву и внемлеть. Возможно, именно это в сказаниях называют милостью Неведомого. Старейшина Синьи, отныне мы — те, кто отмечен Его взором.
Старейшина Синьи онемела.
Перемена оказалась слишком стремительной: то, что казалось неизбежной бедой и проклятием, внезапно обратилось благословением. Записи о подобной милости существовали, но их было так мало, и все они казались не более чем недостоверными легендами.
Синьи открыла рот, но не смогла подобрать слов. Если смерть неизбежна, то единственным доказательством истины станет время.
Океан вновь погрузился в глубокое безмолвие.
Бай Суна из расы больших белых гусей волной унесло довольно далеко. Из-за коротких лапок он не удержался за борт и вылетел за пределы лодки, благо его сородичи от рождения отлично плавали.
Гусь покрутил головой. Похоже... Неведомое не только не навлекает бед, но и исполняет желания? Милость Неведомого?
Но ведь Бай Сун был трусом! Насколько трусливым?
В отряде наёмников Белых Гусей существовало два пути развития: Рыцарь Безбрежного моря, требующий бесстрашно рассекать волны с трезубцем наперевес, и Танцор — безопасное ремесло, вот только Бай Сун был солидным гусем и крутить задом на людях не желал категорически.
Потому, как бы соплеменники ни торопили его, он не выбирал ни один из путей, пребывая в полной растерянности.
«Испросить... — подумал Бай Сун. — Отдать малую малость и получить желаемое? Стать тем, кого коснулась милость?»
Он тихо забормотал себе под нос, рассуждая вслух:
— Если я труслив, люблю разгуливать без дела да болтать со стариками и старухами... какой Пролог мне подойдет? Хм, нужно что-то безопасное, без драки и тяжкого труда, и чтобы меня при этом помнили и ценили...
Запросов набралось немало, но если Владыка действительно всеведущ, Он обязан знать подходящий путь! Конечно, напрямую просить гусь не смел — он лишь шептал про себя. Откуда у него храбрость обращаться к неизречённой сущности?
Однако, как бы тихо ни звучал шепоток, Шэнь Янь в этом иллюзорном пространстве слышал всё до последнего слова. Впрочем, слышал его не только он, но и старик, и старейшина духов.
Небо вновь затянуло тучами, под звёздами взвился шторм, и грохот разорвал вышину:
— Подношение! Душа!
Шэнь Янь не умел забирать людские души, но само заявление служило отличным средством воздействия. Отныне Аи и Бай Сун будут свято верить, что их души больше им не принадлежат, а находятся во власти Неведомого, готового забрать их в любой момент. В глазах остальных подобная плата казалась самой страшной и неотвратимой.
Неистовые волны и эхо грома потонули в звенящей тишине.
Ещё одна душа жнеца настигла свою жертву.
Старейшина Синьи недоуменно взглянула на Синдоу. Разве тот не утверждал, будто этот Владыка не так уж зол?
У Синдоу нервно дернулся уголок губ:
— Иногда... случаются некие накладки. Подношение не всегда можно предсказать.
Синьи промолчала.
Эта молодёжь совершенно лишена страха! Не зная точной платы и рискуя собственной душой, они дерзают обращаться с прошениями!
Она сочувственно посмотрела на несчастного гуся, радуясь, что у неё самой затребовали лишь низший Пролог, хотя она была готова отдать жизнь.
Бай Сун окончательно опешил.
Он ведь просто размышлял вслух! Почему же Его Превосходительство ответил?! Разве жертва не должна быть простой? Отчего же с него затребовали душу?!
Он всю жизнь робел, любил помечтать о невыполнимом, и вот результат...
Пожалуй, лишь Аи не смотрел на гуся с жалостью. По его мнению, отдать душу Неведомому было не так уж и страшно: сам он до сих пор жив-здоров, да ещё и обзавёлся отличной работой.
Шэнь Янь, закончив вещать, начал выталкивать всех присутствующих обратно в реальный мир, не забыв на прощание бросить внушительное:
— Я — Тот, кого нельзя созерцать! Имя Моё — неизреченно!
Оставив одного лишь Бай Суна, Шэнь Янь решил довести сделку до конца. Забрать душу в реальном смысле он не мог, но подобная клятва давала над человеком куда больший контроль, чем любые другие жертвы.
Шэнь Янь произнес напрямую:
— Психотерапевт.
Раз уж гусь любит шататься без дела, болтать с пожилыми и желает, чтобы о нём помнили — эта стезя подходит ему идеально.
В распоряжении Шэнь Яня сейчас имелись Прологи Рыцаря-паразита, Психотерапевта, Шестой Пролог Ликов всех сущих и Пролог Погонщика трупов, который он не мог открыть никому.
Воспользуется ли гусь этим предложением, Шэнь Яня уже не волновало. Он зачитал состав зелья и ритуал откровения небес для Психотерапевта, после чего взял с Бай Суна клятву душой не разглашать тайну Пролога третьим лицам и вытолкнул ошеломлённую птицу прочь.
* * *
Вернувшись в реальность, Бай Сун ещё долго не мог прийти в себя. Он так и остался лежать на земле, полностью лишившись сил.
Что за ужас он перенёс! Разве может маленькая трусливая птица выдержать подобные потрясения? От воспоминаний о финальной сцене у него до сих пор подгибались лапы.
О-о-х, если теперь кто-то дерзнет назвать его трусом, он лично съездит этому безумцу по физиономии! Пусть этот умник сам попробует пройти через подобное — несомненно, от страха в штаны наложит!
* * *
Великий Изумрудный лес, Изумрудный город.
Старейшина Синьи тщательно осмотрела себя: никаких следов проклятия, болезней или иных бед не обнаружилось.
Её сумели переместить в неведомую обитель прямо из центра Изумрудного города! Синьи невольно взглянула в сторону цитадели: мало кто знал, что у расы духов есть три могущественных сущности Второго Пролога. Но, похоже, даже они ничего не заметили.
Впрочем, узрев то, как мир готов был рухнуть от одного лишь отголоска Его голоса, становилось ясно: подобное не под силу даже Второму Прологу. Пожалуй, даже легендарные Бессмертные Нулевого Пролога на такое не способны.
И то, что она осталась жива после встречи с подобной сущностью, казалось настоящим чудом.
Синьи посмотрела на фрагмент осквернённого орудия. Неужели ничтожная плата действительно позволит раскрыть его тайну?
Теперь она нисколько не сомневалась, что таинственный Владыка мог мгновенно лишить её жизни или забрать душу, а потому прониклась к Его словам странным доверием. Это чувство походило на осознание того, что могучий орёл никогда не станет играть с крошечной мошкой.
К тому же исследовательский азарт одолевал страх.
Синьи призвала слугу:
— Ступай и приведи юношу из рода Лисфан по имени Синдоу.
Вскоре посланный вернулся с ответом:
— Синдоу отправился на дальний сторожевой пост возле Города наёмников, заступив на патрулирование.
Синьи замерла. Астролог, изучающий ночные небеса, добровольно взялся за патрульную службу?
Слуга пояснил:
— Поговаривают, Синдоу отличается от остальных членов своего рода. С детства он грезил о странствиях. Должно быть, мальчик вырос и решил пройтись по свету, подобно Белому владыке.
Синьи размыслила и распорядилась:
— Возьмите у охотников грифона. Я отправлюсь на тот пост немедленно.
Слуга удивленно посмотрел на темнеющее небо. Какое же срочное дело заставило старейшину отправляться в путь ночью? Ведь Синдоу для их народа — совсем ещё юнец.
Перед отбытием Синьи посетила великую библиотеку Изумрудного города, переписав на свиток нужные сведения со второго яруса, куда имела допуск.
Затем она вскочила на грифона и взмыла в ночное небо, усыпанное звёздами.
* * *
Когда она добралась до поста, уже рассветало.
В этот момент Синдоу смущённо стоял в окружении соплеменников.
— Слыхал я, в Городе наёмников не так давно объявился эльф по имени Синдоу.
— Гремит на всю округу, да ещё и с людьми в один отряд сбился.
— Синдоу, а отчего ты во время дневного патруля вечно плутаешь и исчезаешь на полдня?
Юноша понимал, что обман рано или поздно раскроется, но не ожидал, что это случится так быстро. Он попробовал возразить:
— Если людям дозволено входить в наш Великий Изумрудный лес, отчего я не могу посещать их город...
Слова его потонули в возмущённых возгласах:
— Ты действительно связывался с этими коварными людьми?!
— Говорят, их города полны обмана, предательства и смерти!
Синдоу не знал, как оправдаться. Соплеменники были правы, но люди в Городе наёмников относились к нему вполне дружелюбно, если не считать излишнего любопытства.
Тут на площадку опустился грифон.
Старейшина Синьи сразу отозвала юношу, и тот перевёл дух: иначе сородичи до вечера докучали бы ему наставлениями.
У Синьи имелась масса вопросов к Синдоу. Ей казалось, что тот знает о Неведомом куда больше её самой. Однако строгое предупреждение Владыки остановило её.
Ей даровали жизнь и даже надежду на милость, так стоит ли искушать судьбу? Она не боялась смерти, но не желала погибать сослепу.
В итоге старейшина лишь вручила юноше свиток с записанным Прологом Погонщика трупов:
— Полагаю, ты знаешь, как передать это подношение Его Превосходительству.
Синьи не ведала обряда, потому решила доверить дело Синдоу.
Юноша ответил:
— На самом деле Его Превосходительство вновь призовёт тех, к кому благоволит.
У старейшины от этих слов ёкнуло сердце. Неужели это хорошая весть?
Синдоу произнёс с тихим трепетом:
— Этому невозможно воспротивиться... и со временем начинаешь ждать новой встречи.
Синьи пока не понимала его чувств, но Синдоу верил: вскоре и она осознает великодушие и величие Владыки. То, что они получают от Него, несоизмеримо выше малых жертв.
Главное — появлялось ощущение, будто любая беда и любой вопрос найдут решение. Словно рядом находится всеведущий Наставник, готовый разъяснить любую тайну.
Для ищущих знания эрудитов подобный соблазн был непреодолим.
Синьи решила пока остаться на посту, ожидая призыва. Услышав слова Синдоу, она поняла, что долго ждать не придётся. Сердце её сжималось в тревоге: никто не мог остаться равнодушным, зная, что находится на прицеле у Неведомого.
Синдоу тем временем отправился в Город наёмников. Он дал обещание Чжао Ланю, спасавшему его, а духи всегда держали слово, если оно не шло вразрез с их честью. К тому же городская жизнь затягивала его всё сильнее.
Добравшись до развилки, где одна дорога вела в Город наёмников, другая — в Пустыню Заблудших, а третьей можно было вернуться в Великий Изумрудный лес, Синдоу остановился. Достав пергамент, он начал чертить движение звёзд, пытаясь погадать.
В этот момент мимо него, точно вихрь, пробежал человек-муравей с двумя коромыслами и ведрами.
Синдоу обомлел. Аи тоже замер на мгновение.
Они никогда не встречались в реальности, но мгновенно узнали друг друга! Невероятное чувство.
Впрочем, Аи не стал задерживаться: весело помахивая усиками на лбу, он устремился дальше, выкрикивая во всё горло:
— Рыба! Свежая рыба!
В этот раз к торговле подключились дети, так что Шэнь Яню даже не пришлось зазывать покупателей. Шум привлекал внимание прохожих. Нынче у лотка собиралось немало народу, пришедшего специально за рыбой в томатном соусе и рыбой с квашеной зеленью.
Если бы только старый чародей Усер не выпрыгивал постоянно из подворотни со своей кошкой, пугая прохожих, всё было бы и вовсе идеально.
Убедившись, что торговля идёт ладно, Шэнь Янь отошёл в сторонку подтянуть местную грамоту. Ежедневный график его был плотным, но не изнуряющим, а во второй половине дня предстояло продолжить с Хуан-цзаем ритуал откровения небес для Исследователя насекомых.
Уличная лавка требовала живого шума. Если дорогие рестораны нуждались в тишине и изысканности, то простым лоткам жизненно необходим был дух городской суеты. Как говорится, людные улицы да дым над очагом — вот истинная жизнь. Чисто выметенная мостовая без единой души мертва и бесполезна.
Внезапно со стороны городских ворот донёсся шум.
Оттуда выскочила белая тень. Шэнь Янь присмотрелся и расхохотался: то был большой белый гусь с гирляндой аптекарских пузырьков на шее. Вытянув шею, точно клинок, он нёсся во весь дух.
— Не гонитесь за гусем! У гуся душа в пятки ушла!
Подбежав к прилавку, он замер и с опаской оглянулся. Убедившись, что погони нет, птица перевела дух:
— Чуть не заездил, трухлявый пень! Носится так, будто ему не сто лет в обед!
Затем он выкрикнул:
— Порцию баоцзы! С мясом!
Достав медяк из сумки на груди, гусь протянул его продавцу.
Суньцзы расплылся в улыбке, подавая горячий паровой пирожок из бамбуковой пароварки:
— Твои баоцзы с мясом!
Приняв медные монеты, мальчик принялся их пересчитывать.
Гусь уставился на Суньцзы, выпил снадобье из флакона и с таинственным видом пробормотал:
— Ты болен. У тебя болезнь души.
Суньцзы замер, хлопая глазами, а потом до него дошло:
— А-а-а! Шэнь Янь, он меня обзывает!
Но гуся уже и след простыл. Он уплётывал во все лопатки, выкрикивая на бегу:
— Я честно заплатил за пирожок!
Суньцзы в гневе топнул ногой:
— Кабы не заплатил, я б тебе башку открутил да в канаву спустил!
Шэнь Янь ошеломлённо смотрел вслед улетающей птице. Этот сумасброд действительно выбрал путь Психотерапевта! А ведь ритуал откровения небес Психотерапевта требовал прямо в лицо заявить о душевном недуге сорока девяти людям!
Бай Сун бежал не оглядываясь. Он специально выбирал немощных стариков да малых детей, не ведая, у кого действительно есть проблемы с душой, а потому цеплялся к тем, кто заведомо не мог его догнать.
Да уж, этот Пролог надолго запомнится окружающим! Как минимум сорок девять человек будут поминать гуся недобрым словом.
«Эх, знали бы они, через какой ад мне пришлось пройти ради этого знания... — думал Бай Сун. — Если я не стану Психотерапевтом, то получается, напрасно заложил душу Неведомому!»
При этой мысли его охватывала тоска, но успокаивало одно: Владыка, кажется, совсем про него забыл.
Перекусывая баоцзы на бегу, гусь уставился на еле бредущего старичка, надеясь, что тот не окажется таким же резвым, как предыдущий ретивый дед.
Бай Сун приблизился к старику, выпил зелье и натянул самую елейную улыбку:
— Ты болен. У тебя болезнь души!
— А-а-а, спасите! Гуся режут! Не щипайте перья!
* * *
Шэнь Янь действовал по намеченному распорядку. Во второй половине дня он вместе с Хуан-цзаем отправился в Великий Изумрудный лес продолжить ритуал откровения небес Исследователя насекомых.
На развилке дорог они заметили Чжао Ланя, сидевшего на корточках перед Синдоу, который чертил на земле схему движения солнца.
— Чего ты тут выгадываешь? Уж несколько часов сидишь! Попросил бы Небесного наставника Ли Чуньфэна помочь, и дело с концом!
Синдоу качнул головой:
— Сила духа духом, а сам тоже должен уметь. — Он указал на рисунок. — Я гадаю, где находится Город наёмников.
Чжао Лань потерял дар речи. Город проглядывал невооружённым глазом, да и Синдоу бывал там не раз:
— Тут-то зачем гадать?! И каков ответ?
Синдоу указал в сторону Пустыни Заблудших:
— Звёзды говорят — идти туда.
После чего смущённо добавил:
— Должно быть, я где-то ошибся?
Чжао Лань судорожно вздохнул. Несколько часов работы — и всё мимо! У него аж голова разболелась. Кажется, их отряду до статуса легенд — как до Луны.
В этот момент мимо проходил Шэнь Янь. Чжао Лань тут же принялся строить ему рожи. С тех пор как Шэнь Янь помог ему добыть манускрипт, Чжао Лань проникся к нему симпатией.
Дети вокруг Суньцзы уставились на Чжао Ланя:
— Чжао Лань, у тебя с глазами беда или мошка попала?
Шэнь Янь лишь улыбнулся. Город наёмников огромен, но знакомые лица встречались на каждом шагу.
Ещё удивительнее было то, что, войдя в Великий Изумрудный лес, Шэнь Янь снова увидел ту самую представительницу расы духов. Старейшина Синьи в тревоге ожидала призыва, о котором говорил Синдоу, но никаких знамений не подавалось. Неизвестность изводила её.
Шэнь Янь лишь мазнул по ней взглядом: для неё он оставался незнакомцем.
Проходя мимо лугов, они встретили друидов, ожесточённо прививавших деревья по методу, предложенному Шэнь Янем. Представители расы духов оказались невероятно деятельными: глядя на дерево, на которое привили десяток разных веток, Шэнь Янь не знал, плакать ему или смеяться.
Впрочем, попытки заслуживали уважения. Сам он лишь пользовался чужими знаниями, а эти духи искренне искали новое.
Хуан-цзай снова принялся пить зелье и зарисовывать насекомых. Каждая стезя имела свои удивительные и подчас весьма хлопотные ритуалы. Описать сотню видов жуков — задача не из лёгких! Шэнь Янь многих из них и не видывал вовсе, поражаясь богатству местной природы.
* * *
Когда они закончили сбор трав, за Шэнь Янем пришёл Чжао Куо.
Ранее они обсуждали идею взять на себя питание учеников Воскресной школы. Чжао Куо отобрал несколько подходящих отрядов наёмников, с которыми можно было попробовать договориться.
Живя в Городе наёмников, невозможно существование в полной изоляции: торговля и контакты между отрядами являлись обычным делом.
Шэнь Янь понимал, что для успеха дела его личное участие необходимо.
Первым делом Чжао Куо повёл его к отряду «Пламя», располагавшемуся в Верхнем городе. Пусть он и считался небольшим, но превосходил «Тигр и Леопард» численностью. Говорили, в прошлые времена «Пламя» входило в число сильнейших, но затем увяло и ныне перебивалось былыми запасами.
Шэнь Янь изложил суть дела.
Глава отряда, Янь Си, бросил взгляд на Чжао Куо. Предложение Шэнь Яня звучало дико: с какой стати им платить чужакам за еду для своих детей, пусть даже раз в неделю?
Прежде чем тот успел возразить, Шэнь Янь спросил:
— Глава Янь Си, как по-вашему, в чём кроется главная сила любого отряда?
Янь Си удивлённо усмехнулся:
— В богатстве, разумеется.
— Верно. Но исток богатства — люди. Чем сильнее бойцы, тем больше добычи они принесут, тем успешнее отряд. А чтобы отряд крепчал, необходимо подрастающее поколение. Дети в отряде «Пламя» хороши, но неужели вы не хотите, чтобы они превосходили сверстников с самого детства? Отряд «Тигр и Леопард» может это обеспечить. Наш завтрак богат белками, витаминами и полезными веществами... Плата за это лишь малость превысит ваши обычные расходы, но взамен ваши дети вырастут крепче, сильнее и успешнее соратников. Разве эта цель не стоит малых трат?
Чжао Куо знал, что Шэнь Янь умеет заговаривать зубы, но не ожидал такой прыти. Все эти «белки» и «витамины» звучали научно и убедительно. Казалось, стоит согласиться — и твои дети действительно получат преимущество.
А уж желание вернуть отряду «Пламя» былую славу было для Янь Си заветной мечтой. Шэнь Янь попал в самое уязвимое место.
К тому же расходы раз в неделю действительно не пробивали брешь в казне.
Шэнь Янь доброжелательно улыбнулся:
— Глава Янь Си может не торопиться с ответом. Мы как раз собираемся посетить другие отряды. Сам понимаешь, возможности у нас небезграничны, и готовить мы сможем лишь для ограниченного числа детей.
Янь Си замер.
Что это значит? Если он промедлит, место заберут другие, и дети соперников окажутся сильнее его воспитанников?!
В отряде «Пламя» действительно не хватало молодёжи, да и в Воскресную школу ходило всего несколько ребят.
Янь Си вздохнул:
— Кадры решают всё... Верно сказано. По рукам, согласен на предложенные условия. В школьные дни сами готовить не будем, меньше хлопот.
Затем он глянул на Чжао Куо:
— Мы с Командующим в былые времена вместе ходили в поход. Негоже отказывать в такой мелочи.
Шэнь Янь про себя усмехнулся: ловкий малый, ещё и одолжение Чжао Куо приписал.
Первая сделка состоялась.
Затем они обошли ещё несколько мелких отрядов. Дело шло с переменным успехом: многие решали, что их пытаются надуть. Впрочем, отряд «Мутные волны» всё же согласился сделать пробный заказ.
* * *
Ночью над городом светили лишь звёзды да луна.
Возвращаясь назад, Шэнь Янь заметил:
— Тяжела купеческая доля.
Чжао Куо молча посмотрел на него. Покрасоваться языком и загрести деньги — по его меркам это была лёгкая работа. Куда безопаснее, чем проливать кровь в степи.
И всё же задумка Шэнь Яня продавать горячее питание чужим детям казалась невероятной. Но ведь сработало!
Чжао Куо смотрел на спину идущего впереди спутника. Иногда тот казался простодушным простаком, а иногда проявлял такую изворотливость, что диву даёшься.
Шэнь Янь поднял голову к небу. Луна стояла полная, но окрасилась в алый цвет:
— Нынче луна странная... Будто кровью налилась, аж жуть берёт.
Чжао Куо ответил:
— В город прибыл один особый человек. Оттого и луна покраснела.
Шэнь Янь изумился:
— Что за человек такой, ради которого само небо меняет цвет?
Чжао Куо немного помолчал, собираясь с мыслями:
— Древнее чудовище. Кровь некогда была цветом его державы. Его правителя звали жестоким тираном, но для простолюдинов он стал единственным спасителем. Самый «безумный» его поступок заключался в том, что он уничтожал знать и раздавал земли крестьянам. Непонятый, жестокий, беспощадный... внушавший ужас всем вокруг.
Чжао Куо взглянул на Шэнь Яня:
— К слову, у вас есть общее. В его жилах тоже текла Кровь алой гнили. Но его капля крови могла расцвести пылающим цветком невиданной красоты. После его гибели империя пала, и остался лишь один последователь, что до сих пор несёт его заветы.