Шум, поднятый Шэнь Янем, разбудил всех в амбаре.
Кто-то чиркнул спичкой и зажёг керосиновую лампу. Подойдя к окну, наёмник высунулся наружу, но никого в темноте не обнаружил.
Даже Хуан-цзай с любопытством прилип к стеклу, оглядываясь по сторонам.
Шэнь Янь замер.
«Неужели они ничего не видят?»
Жуткий образ покойника отпечатался исключительно на его сетчатке.
Призрак старика, испугавшись света лампы, отпрянул от окна, но не исчез, а остался парить снаружи.
Люди недоумённо переглянулись:
— Там и впрямь кто-то есть? Кто-то, кого мы не замечаем?
Чжао Куо скользнул взглядом по Шэнь Яню:
— Возможно.
Шэнь Янь ошеломлённо моргнул. По спине снова пробежал морозный холодок, горло сжала сухая судорога.
Чжао Куо продолжал:
— Ты ведь видел представителей расы духов? Помимо утончённой внешности, долголетия и невероятной ловкости, у них есть ещё одна особенность. Их душевная восприимчивость значительно превосходит человеческую. Они способны видеть то, что скрыто от глаз обычных людей.
Слова командира вызвали общий интерес.
— Я как-то пересекался с духами, — подал голос один из наёмников. — Они порой ведут себя странно. Идёт такой по дороге и вдруг резко огибает пустое место, будто перед ним невидимая стена. Жуткое зрелище.
— А ещё они иногда разговаривают с пустотой!
— Разве они не беседуют с природой? — усомнился другой. — Говорят же, раса духов невероятно близка к стихиям.
Теперь становилось ясно: вряд ли дело ограничивалось «беседами с природой».
Чжао Куо, которому довелось сражаться плечом к плечу с духовным воинством Белого владыки Сяо Линьчэня, знал об этой расе куда больше остальных:
— Среди них есть два пути — медиумы и толкователи трупов. Они наделены поразительными способностями. На эти пути ступают лишь те, чья духовная восприимчивость граничит с безумием.
В голове у Шэнь Яня загудело.
«Восприимчивость? Духовный отклик?»
Он невольно ощупал свои уши — вроде обычные, не вытянулись и не заострились.
— Но... я же человек.
Чжао Куо ненадолго задумался:
— Назови это последствием ритуала. Отголоском высокой восприимчивости.
Сначала он удивлялся, почему Шэнь Янь, пережив ритуал откровения, превосходивший пределы человеческого разума, не проявил никаких компенсаторных отклонений. Оказалось, проявил — просто до сих пор это оставалось незамеченным.
Шэнь Янь приоткрыл рот, не зная, как реагировать.
В этот момент занавеска, отделявшая жилую секцию, отодвинулась, и из-за неё показалась голова Цзян Юй:
— А что, неплохой отголосок! Посмотри на меня.
Она выразительно оглядела свою пышную грудь.
Амбар делили совместно мужчины и женщины, установив лишь тонкую деревянную перегородку.
Шэнь Янь онемел.
На душе у него и впрямь стало чуточку легче. По сравнению с «наградой», доставшейся Цзян Юй, его собственные визионы выглядели почти безобидно. Всё-таки всё познаётся в сравнении: чтобы понять степень своего несчастья, нужно лишь увидеть чужое.
— Это не обязательно во вред, — добавил Чжао Куо. — Каждому присуще духовное чутьё, разница лишь в силе. Человек с развитым восприятием видит не только призрачные тени, но и саму силу духа.
С этими словами из тени Чжао Куо бесшумно выпрыгнули три призрачных зверя: тигр, леопард и свирепый пёс.
— Смотри внимательно. Видишь разницу?
Шэнь Янь недоумённо вгляделся. Звери выглядели точь-в-точь как те хищники, что обычно грелись на солнышке у входа.
Однако мгновение спустя картина изменилась.
Вокруг тел трёх зверей пробежали прозрачные волны — словно марево над раскалённой землёй или рябь от пламени.
— Это ритуал наделения силой — один из трёх базовых ритуалов наёмников, — пояснил Чжао Куо. — Он позволяет закрепить мощь души за духом-хранителем. Сверхвысокое чутьё позволяет напрямую видеть, насколько силён этот привязанный дух.
Раса духов умело пользовалась этой особенностью в бою, тонко рассчитывая атаки и защиту.
Вред от духовных атак наносился не только осквернённым монстрам. Человек состоит из плоти и духа, а значит, урон по душе способен превратить любого в идиота.
Шэнь Янь мысленно вздохнул: «Если так подумать, польза действительно есть». По крайней мере, теперь он сможет вовремя заметить врага с чудовищным духовным потенциалом и дать дёру. Умение вовремя сбежать — залог выживания. Хотя и тут нельзя слепо верить глазам: опытный наёмник способен скрывать и дозировать силу духа.
В амбаре снова оживились.
Шэнь Янь и Цзян Юй невольно сблизились — их объединил статус «товарищей по побочкам».
Оба уселись в углу и зашептались.
— Давай я расскажу тебе, как приноровиться к изменениям, — предложила Цзян Юй.
Шэнь Янь совсем не горел желанием слушать о тонкостях превращения мужчины в женщину. Он огляделся и тихо шепнул:
— Рассказывай... Но только во всех подробностях. Ничего не упускай.
А затем не удержался от вопроса:
— Кстати... Твой закадычный друг Цзи Чжо подбивал тебя завести ребёнка. Что ты ему ответила?
Этот вопрос волновал его больше всего.
Цзян Юй опешила. Откуда Шэнь Янь прознал про те непристойности, которые Цзи Чжо шептал ей на ухо наедине? На людях-то профайлер выглядел скромником, а без свидетелей его будто подменяли.
Цзян Юй подумала: сам факт рождения ребёнка — это ещё полбеды. Куда пикантнее сам процесс... Ведь они же были лучшими друзьями!
Пошумев ещё немного, люди вспомнили, что завтра предстоит тяжёлая работа, и улеглись спать.
Шэнь Янь не позволил гасить свет. Он поставил керосиновую лампу прямо на подоконник: яркое пламя должно было отпугнуть зловещих призраков.
Он без конца убеждал себя:
«Призраков бояться нечего. Они и раньше витали рядом, просто я их не замечал. В сущности, ничего не изменилось».
Но липкий холодок в груди не унимался.
Немного пораскинув мозгами, Шэнь Янь тихонько подвинулся ближе к Чжао Куо. Ему срочно требовалось отвлечься разговором.
— Про то, что произошло днём... — понизив голос до едва слышного шёпота, начал он. — Никому не обмолвись.
Сформулировано это было туманно, но тот, кому предназначались слова, отлично всё понял.
Чжао Куо повернул голову и густым, низким голосом произнёс:
— Неужели и впрямь было настолько острым?
Ведь это ощущение затмило даже ментальное осквернение от Манускрипта Древних Дней... А всего-то и делов — стоять прямыми ногами над его головой.
Шэнь Яню захотелось зажать ему рот. Что надо — молчит, а о чём стоило бы умолчать, выкладывает с подковыркой! Он же тогда подхватил инфекцию, его извращённые эмоции раздулись до небес, вот и... вот и показалось это безумно острым!
Надувшись от досады, он вернулся на свою постель. Зато мыслей о призраках за окном в голове не осталось вовсе.
* * *
На следующее утро Шэнь Янь проснулся от яркого солнечного света. Летнее солнце вставало рано, заливая всё вокруг жарким золотом.
Дневной свет разогнал мрак и нечисть — ни одного силуэта снаружи не проглядывало.
Шэнь Янь облегчённо перевёл дух. Значит, днём о жутких тенях можно не беспокоиться. А ночью... ночью достаточно оставаться в амбаре и зажигать керосинку.
Выйдя во двор, он увидел Чжао Куо, тесавшего брусья.
Одежда на командире напоминала армейский поддор: ладная, подтянутая, строго по фигуре. Настоящий бывалый вояка, чьи литые мускулы не способна была скрыть никакая ткань.
Шэнь Янь тихо пробормотал себе под нос:
— Ни грамма целомудренности.
Впрочем, почему Чжао Куо сегодня не ушёл на задание?
Задавать вопросы Шэнь Янь не стал, а просто набрал воды и принялся умываться.
В его планах на сегодня тоже значилась работа со строганием древесины: лавка набирала популярность, и спрос на столы и табуреты рос с каждым днём.
Однако около одиннадцати утра вернулась Цзян Юй — и не одна, а в компании Цзи Чжо.
Профайлер с порога сообщил:
— На пост охраны доставили того, кто стоит за недавними заражениями в городе.
Не только Шэнь Янь замер от неожиданности, но даже Чжао Куо удивлённо приподнял бровь. Только вчера вечером они попросили Цзян Юй разузнать новости через знакомых в охране, а сегодня виновный уже был пойман?
Цзи Чжо занимал должность командира отряда на посту охраны, так что его сведениям вполне можно было доверять.
Опомнившись, Шэнь Янь решительно засучил рукава. Он намеревался лично взглянуть на мерзавца, едва не отправившего его на тот свет.
Пост охраны располагался в Верхнем городе, путь туда был неблизким.
Они поехали на служебном патрульном паромобиле Цзи Чжо, оглашавшем улицы белыми клубами пара и глухим гулом.
Шэнь Янь невольно посмотрел на Цзи Чжо. Если посчитать время, Цзян Юй обратилась к нему спозаранку, а к полудню тот уже примчался с готовыми вестями. Похоже, парень гнал во весь опор без единой остановки.
«А ведь старается», — подумал Шэнь Янь.
Цзян Юй заметила его взгляд и предостерегающе метнула молнию из глаз. Шэнь Янь отвернулся. Конечно, Цзи Чжо для неё просто верный боевой товарищ... Пусть даже этот товарищ наедине шепчет о детях, нахваливает аромат её тела и вытворяет такое, от чего щёки горят. Встречают по одёжке, а внутри — эвон что!
К посту охраны они добрались аккурат к полудню.
Посторонних внутрь не пускали, но благодаря содействию Цзи Чжо, проведшему их втайне от лишних глаз, Шэнь Янь и Чжао Куо беспрепятственно увидели задержанного.
Это был мужчина средних лет... выглядевший до крайности обыденно и простодушно.
Цзи Чжо выложил пухлую папку:
— Вот протокол допроса.
Шэнь Янь бегло взглянул на листы — ни строчки не разобрать, единая письменность людей была ему незнакома. Он с надеждой перевёл взгляд на Чжао Куо.
Командир слегка нахмурился и начал читать вслух:
— Задержанный — житель Нижнего города по имени Чжан Гэн. Случайно к нему в руки попал фрагмент мутировавшей сущности с колоссальным уровнем осквернения. Продав этот фрагмент отряду наёмников, он мог бы выручить кругленькую сумму. Однако Чжан Гэн поддался внезапному тёмному порыву... Доход от продажи единичной мутировавшей сущности однократен, деньги рано или поздно растратятся. И тогда в его голове созрел замысел: почему бы с помощью этого образца не плодить новых заражённых? А затем — сбывать их трупы и обеспечивать себе безбедное существование. Эта мысль и толкнула его на серию преступлений...
Содержание протокола сводилось к этому.
Проще говоря — преступление, рождённое беспросветной нуждой и доведённое до крайности жаждой наживы.
И жалко его, и мерзко.
Таков был официальный итог расследования поста охраны.
Цзи Чжо добавил:
— Мы взяли его с поличным, когда он пытался сбыть очередной осквернённый труп. На допросе он полностью признал вину в недавних смертях.
Шэнь Янь недоумённо глянул на Чжао Куо.
Источник осквернения — лишь мутировавшая сущность? А как же Манускрипт Древних Дней, который он видел своими глазами?
Внезапная идея мелкого обывателя — отказаться от продажи мутировавшей сущности ради создания конвейера трупов?
Всё выглядело донельзя гладко: есть преступник, есть мотив, есть чистосердечное признание.
Идеальная точка в деле.
Но в этой безупречной картине крылось фальшивое дно.
Цзян Юй, по-видимому, не раскрыла Цзи Чжо всех деталей заражения Шэнь Яня, иначе профайлер сразу усомнился бы в версии.
Шэнь Янь тихо спросил у Чжао Куо:
— Говорили же, что степень осквернения погибших невероятно высока. Все грешили на оскверненный предмет. И что, теперь версия с какой-то мутировавшей сущностью кого-то убедит?
Чжао Куо негромко пояснил:
— Обычная мутировавшая сущность действительно не вызвала бы таких разрушений. Но если речь идёт об останках, добытых из древних руин, их заразительная сила колоссальна. Подобные образцы из руин чрезвычайно редки, но изредка попадаются на рынках среди всякого хлама. Вероятность того, что дурак вроде него случайно наткнулся на такое, не равна нулю.
Поэтому для посторонних обывателей такое объяснение выглядело исчерпывающим и вполне убедительным.
Вот только настоящий кукловод не мог предугадать одного: среди тех, кто подвергся воздействию Манускрипта Древних Дней, нашёлся выживший. Шэнь Янь стал фатальной брешью в этом выверенном спектакле.
Чжао Куо повернулся к Цзи Чжо:
— О том, что мы приходили сюда сегодня, никто не должен знать. Пусть пост охраны обнародует результаты расследования в обычном порядке.
Затем он взглянул на Шэнь Яня:
— А ты в ближайшие дни постарайся чаще бывать на виду...
Смысл слов командира постепенно доходил до Шэнь Яня.
Настоящий преступник нашёл козла отпущения и разыграл эту комедию, чтобы официально закрыть дело.
Стоит посту охраны объявить о поимке виновного, как истинный виновник расслабится и потеряет бдительность. Но если в этот момент на публике вразнос станет прогуливаться Шэнь Янь — тот самый человек, который должен был сгнить от заражения и знает кусочек правды, — как поступит кукловод?
Чтобы избежать нежелательной огласки, он постарается как можно скорее устранить эту досадную помеху.
Поняв это, Шэнь Янь ощутил не только лёгкий укол тревоги, но и странный, пьянящий азарт.
Во-первых, раз уж он — единственная брешь в чужой игре, за ним всё равно придут. Чем сидеть в темноте и гадать, когда в спину ударит ножевой клин, лучше выманить тварь на свет и свести счёты на собственных условиях.
А во-вторых... У этого кукловода вполне могли водиться и другие Манускрипты Древних Дней.
Тайна руин гигантов на высокой горе, скорее всего, скрывалась именно в этих пожелтевших страницах.