Чэн Тунафу снова стоял посреди морской глади, сжимая в ладони каменную статуэтку.
Изваяние, впрочем, было ненастоящим — лишь невероятно достоверной, неотличимой проекцией. Если смотреть на него сквозь призму духа, даже следы времени и древняя пыль казались абсолютно подлинными.
На этот раз бородач держался куда увереннее. Дождавшись, пока лодка застынет в самом центре бескрайних вод, он выкрикнул:
— Достопочтенный владыка, я приготовил дар! Но...
Замявшись на мгновение, он добавил:
—...я не ведаю, как передать его Вам. Внимаю Вашим указаниям.
Шэнь Янь усмехнулся про себя.
"Знаю я, что ты приготовил дар, — подумал он. — Я за ним и пришёл"
Ему даже не пришлось нарочно придавать своему голосу грозное звучание. Преломляясь сквозь пространство и обращаясь в раскаты рокочущего грома, любые его слова приобретали сокрушительную, божественную мощь, перед которой невозможно было не склониться. Словно муравей, слушающий раскаты небесной бури, человек не мог различить в этом рёве обычных человеческих эмоций или усомниться в сказанном. Раздавался гул — и несчастному на лодке становилось не до раздумий: удержаться бы на плаву и не кануть в бушующие волны.
Чэн Тунафу находил подобное вполне естественным. Такова плата за прикосновение к сокрытому: каждый миг балансировать на грани между жизнью и смертью.
Голос Шэнь Яня прогремел над пучиной:
— Чёрный рынок.
— 04-18.
— Отдай моему избранному.
Слова звучали кратко, но на этот раз Шэнь Янь сознательно возвысил тон.
Океан забурлил, будто настал конец света. На секунду Шэнь Янь даже засомневался, не переборщил ли он со звуком — хлипкая лодчонка чуть не опрокинулась.
Когда стихия немного утихла, Чэн Тунафу, переведя дыхание, намертво запечатлел в памяти каждое слово, услышанное сквозь грохот.
Да, именно «услышанное» — сейчас никто не понимал истинный смысл этого слова лучше него.
Вслед за облегчением пришло изумление. Передать дар избраннику прямо на Чёрном рынке?
"У этого могущественного существа действительно есть смертный, отмеченный Его благоволением?" — Чэн Тунафу даже ощутил укол лёгкой зависти.
Немного помолчав, он осмелился спросить:
— Достопочтенный владыка, а как мне узнать Вашего избранника?
Ему менее всего хотелось отдать священный дар не тому человеку — уж кто-кто, а он прекрасно знал, какой хаос творится на Чёрном рынке.
Однако на этот раз ответом ему было лишь глухое молчание.
"Ещё чего, если ты узнаешь правду, вся таинственность рухнет, — размышлял Шэнь Янь. — Впрочем, устроить всё нужно так, чтобы у бородача не возникло ни тени сомнений"
Немного порассуждав, Шэнь Янь пришёл к выводу, что подтвердить личность будет не так уж сложно.
Он перевёл взгляд на небольшую статуэтку в руках наёмника — размером чуть больше ладони. Уговор заключался в следующем: Чэн Тунафу готовит подношение, а Шэнь Янь помогает ему провести Ритуал призыва из бездны над священным артефактом.
Похоже, речь шла именно об этой вещице.
Шэнь Янь вгляделся внимательнее. Артефакт принадлежал к той же эпохе, что и киданьская сабля, которую бородач приносил ранее.
Каменная фигурка выглядела древней, её поверхность покрывала глянцевая, словно маслянистая патина.
Среди археологов такая патина носит особое название — «человеческий лак» или «шёлковый покров».
Механизм её образования чрезвычайно сложен с точки зрения физики, химии и металловедения, хотя сам процесс предельно прост: она возникает от многолетних прикосновений человеческих рук.
Патина на статуэтке Чэн Тунафу обладала сдержанным, мягким, глубоким блеском — подобный эффект невозможно воссоздать ни одной искусственной подделкой.
Что же касается самого изваяния, то по материалу, характеру резьбы и этнографическим деталям оно явно принадлежало мастеру эпохи Ляо. Это была каменная статуэтка киданьского воина.
Шэнь Янь уже собрался было завершить сделку и явить «откровение», как вдруг замешкался: выражение лица Чэн Тунафу стало странным и нерешительным.
Изначально бородач рассчитывал принести этот священный артефакт, выслушать откровение великого существа и пересказать его своему названому брату, Гао Вэю.
Но только сейчас до него дошло, какую деталь он упустил.
Слова, звучащие в раскатах небесного грома... он просто не в силах запомнить.
Как и в прошлый раз, там звучали удивительные, незнакомые термины. Одно дело — с трудом воспринимать их самому, и совсем другое — попытаться воспроизвести. Это абсолютно невозможно.
Чэн Тунафу сокрушённо хлопнул себя ладонью по лбу. Какая беспечность! Как он мог вспомнить о такой важной детали в самый последний момент?
Шанс провести Ритуал призыва из бездны для священного артефакта — и так глупо его упустить?
Втягивать же верного друга в эту опасную авантюру он не смел. Прикасаться к неведомому, слушать голос потусторонней сущности — всё равно что добровольно шагать в бездну.
Сам-то он давно махнул на всё рукой: даже если бы он не искал встречи с владыкой, тот сам призвал бы его, когда вздумается.
От этих мыслей Чэн Тунафу пал духом. Он так хотел искупить вину перед другом, помогши ему провести ритуал, а в итоге снова всё испортил.
Превозмогая страх, бородач пробормотал:
— Высокочтимый владыка... позволено ли мне передать услышанную истину иному человеку?
И тут же торопливо добавил:
— Разумеется, лишь с Вашего высочайшего соизволения! И... и ещё, по неразумию своему я не способен удержать Ваш глас в памяти. Нет ли способа запечатлеть Ваши слова прямо в моей душе?
"Такая великая сущность наверняка владеет подобной магией", — думал Чэн Тунафу, замирая от трепета. Не слишком ли многого он просит? Неведомые владыки не отличаются терпением к дерзости смертных муравьёв.
Шэнь Янь промолчал.
"Передать мой голос?"
Всё, что он вещал, имело смысл лишь для одного: помочь активировать Ритуал призыва из бездны для конкретного артефакта.
Шэнь Янь мгновенно сообразил: статуэтка принадлежит не самому Чэн Тунафу. Бородач хотел выступить посредником, чтобы помочь кому-то другому.
Но неросторопный наёмник только сейчас вспомнил про свою дырявую память.
Шэнь Янь мысленно усмехнулся. История, стоящая за каждым древним артефактом, таит в себе слишком много деталей. Запомнить всё с одного раза действительно под силу не каждому. Но если бородач напутает хоть слово, это ударит по репутации самого Шэнь Яня!
А он никогда не обманывал клиентов и не торговал фальшивками — его авторитет строился на глубоких знаниях и умении отличать подлинник от подделки.
Истина и фальшь — в его прежней жизни этот навык был его главным хлебом и профессиональной гордостью.
Мысли Шэнь Яня работали с молниеносной скоростью. Напечатать слова в чужой душе? Такого он, конечно, не умел.
Сейчас самым разумным было хранить молчание.
Тишина — это особое искусство. Велиречивое безмолвие выражает куда больше, чем любые слова.
Шэнь Янь собирался и дальше играть роль загадочной и недосягаемой сущности: не пристало божеству откликаться на любую мелкую просьбу, иначе весь величественный флёр развеется.
Однако в этот момент внимание Шэнь Яня привлекло едва заметное движение Чэн Тунафу.
В этом пространстве дух Шэнь Яня обретал удивительные свойства: стоит ему сосредоточиться, и он начинает замечать мельчайшие детали.
Будь то узоры на артефакте, сколы, текстура материала — или же мимика и микрожесты человека на лодке.
Для историка и эксперта по антиквариату проницательность и наблюдательность — профессиональная необходимость. В мире, где древность вечно пытаются подделать, без въедливости и острого ума не выжить.
Шэнь Янь вспомнил: с самого первого раза Чэн Тунафу изредка бросал взгляды на силуэт человека на одной из дальних лодок.
И только что, излагая свои сомнения, он снова невольно посмотрел туда.
Делал он это скрытно, словно боясь привлечь внимание грозного владыки и навлечь беду на того, кто стоял там. А когда заговорил о желании передать слова другому, его взгляд метнулся к той лодке ещё несколько раз.
Губы Шэнь Яня тронула едва заметная усмешка.
У него появился план — способ не просто сохранить безупречную репутацию, но и поднять свой статус на недосягаемую высоту.
Шэнь Янь мысленно указал на лодку с той самой фигурой.
В это время бородач продолжал сгорать от тревоги. Во-первых, ему было безумно жаль упускать шанс помочь другу. Во-вторых, он смертельно боялся, что неведомый владыка обратит взор на Гао Вэя. А в-третьих... он осознавал, что зашёл слишком далеко в своих дерзких просьбах.
И пока Чэн Тунафу изнывал от страха, его лицо внезапно исказилось от ужаса и изумления.
Из тьмы за его спиной выплыла лодка, направляясь к самому центру моря.
На ней стоял до боли знакомый человек, вид у которого был абсолютно растерянный. Это был Гао Вэй.
Гао Вэй действительно не понимал, где находится и что происходит.
Этим вечером он отчитал сына и отправился к себе. Недавно он перенёс духовное укрепление, и его ментальная сфера всё ещё не восстановилась после скверны. Он собирался лечь спать пораньше, но едва переступил порог сна, как разум качнулся — и он оказался посреди бескрайнего, тёмного океана.
Чэн Тунафу вскинул голову, взглянув на величественный силуэт, возвышающийся над облаками и укутанный звёздным плащом.
"Он... ведает! Он ведает обо всём!"
Секрет, который бородач так тщательно хранил, оказался на виду у этого всеведущего существа.
Чэн Тунафу обдал морозный ужас. Перед ним стояла непостижимая, всемогущая сущность.
Он уставился на гигантский бронзовый лик на вратах за спиной владыки — на то самое всевидящее око. Это око, казалось, насквозь пронизывало бытие, и ничто не могло укрыться от его взора.
Шок Чэн Тунафу сменился горькой усмешкой. Все его хитрости и наивные попытки что-то утаить выглядели в глазах этого существа жалким фарсом. Должно быть, владыка с иронией наблюдал за его суетой.
Тем временем лодка Гао Вэя остановилась рядом.
Он уставился на друга невероятным взглядом:
— Бородач?! Ты откуда здесь? Что это за место?!
Встретив знакомое лицо, он не смог сдержать испуга, и его голос сорвался на фальцет.
Чэн Тунафу подумал: "Я-то здесь уже в третий раз, а он ведёт себя как необразованный дикарь". Хотя сам бородач при каждом появлении испытывал всё тот же священный трепет.
Тяжело вздохнув, Чэн Тунафу произнёс:
— Слушай!
Гао Вэй ошеломлённо переспросил:
— Что слушать?
Вокруг царила абсолютная, мёртвая тишина. Не было слышно даже всплеска волн — лишь ледяной, парализующий покой.
Чэн Тунафу поднял взор к небу:
— Слушай рокот бури! Слушай высшую истину, что звучит в грохоте небесного грома!
Ибо тот, кто умеет слушать, обретёт несказанное.