В каждом благородном семействе из поколения в поколение передаются особые, ни на что не похожие ритуалы. К примеру, чёткое отражение человека в кошачьем зрачке или способность семейства кошачьих говорить человеческим языком — всё это составляло уникальное тайное искусство клана Голвин. Своеобразный, но крайне удобный способ ведения наблюдений, передачи вестей и укрытия от чужих глаз.
Шэнь Янь приветливо помахал кошке и вслух назвал имя Даниэля Голвина.
Затаившиеся в тени члены клана Голвин переглянулись. Они использовали Птицу славы, чтобы приехать сюда и привести за собой этих чужаков, именно потому, что гости каким-то образом выпустили точную копию этой птицы — секретный связной знак, принадлежащий исключительно их роду.
Более того, количество выпущенных Птиц славы строго регулировалось. Пересчитав их, чародеи пришли к однозначному выводу: внутри нынешнего клана Голвин просто не могло оставаться никого, у кого имелось бы право на подобный сигнал.
Осторожность и предельная осмотрительность заставляли их сначала досконально во всём разобраться, прежде чем открыто выйти к незваным гостям.
Пока Шэнь Янь размышлял, как лучше завоевать доверие скрывающихся магов, перед ними выступила кошка, принадлежавшая старому чародею Усеру.
Животное не могло вымолвить ни слова — законы бытия накладывали строгие ограничения на души умерших, — однако в глубоких кошачьих зрачках проступил явственный образ: седовласый чародей в серой мантии, подпоясанной особым образом, с резным посохом в руке и золотым узором в виде птиц по подолу.
Среди прятавшихся в темноте кошек поднялся глухой ропот:
— Это же ритуал нашего клана...
— Серая мантия с золотой каймой! Мантия славы Голвинов!..
Одна из кошек — старая, с клочковатой жёлтой шерстью — шагнула вперёд. В её глазах отражался убелённый сединами старец с седой бородой. Голос, доносившийся от кошки, был старческим и дрожащим от сдерживаемого волнения:
— Дядя Усер?.. Это вы?
Звучало дико, когда дряхлый старик называл дядей существо перед собой. Но когда этот человек был ещё совсем юным, он именно так обращался к тому, перед кем преклонялись все чародеи города.
Самая юная гордость клана Голвин, родной младший брат его матери, его родной дядя — единственный, кто унаследовал право носить Малую Мантию славы. Образ, запечатлённый в кошачьем зрачке, точь-в-точь повторял облик из его давних воспоминаний.
Для всех чародеев Кеньи Усер Голвин был не просто кумиром — он стал легендой. Причём не только благодаря своему могуществу, но и благодаря истории своей жизни. Прошли сотни лет, а легенды об Усере всё ещё передавались из уст в уста по всему городу.
Впрочем, он был скорее учёным и исследователем, чем привычным магом. Все предания об Усере так или иначе переплетались с поисками следов эпохи Древних — самым опасным и вместе с тем самым благородным делом на свете. Он был истинным наёмником, искателем приключений и первопроходцем.
Когда дядя Усер покинул Кенью и отправился странствовать по миру, Маршалл был ещё совсем мальчишкой. Лишь время от времени до них долетали слухи об успехе Великого чародея: его видели то в самых опасных уголках земли, то среди развалин древних цивилизаций.
А потом вести стали приходить всё реже, пока не иссякли вовсе.
Для клана Голвин это стало тяжелейшим ударом, хотя все понимали: дерзость, с которой дядя взирал на тайны Древних, рано или поздно приведёт к трагедии. Тот, кто всматривается в бездну прошлого, обречён на гибель. Однако именно эта бесстрашная отвага принесла роду Голвин невероятную славу.
В Кенье даже воздвигли статую в честь бесстрашного исследователя. Дети клана Голвин любили проводить детство у её подножия. Увы, не так давно эту статую сбросили с пьедестала люди из Святого Престола.
Из тени переулка медленно вышел старец. Его голос дрожал:
— Дядя Усер... Это правда вы?
В глазах кошки, принадлежавшей Усеру, проскользнула человеческая грусть. Она смотрела на старика перед собой так, словно видела всё того же юного мальчика из далёкого прошлого.
Мальчик вырос и состарился... Но они снова встретились.
Старика прозывали Маршаллом. Он до сих пор не мог поверить, что дядя, пропавший более века назад и ставший для него живым кумиром, вернулся. Маршалл никогда не забывал о нём и больше всего на свете любил рассказывать молодёжи Голвинов о подвигах великого предка, дабы те помнили бесстрашие и пламень своей крови.
Сам Усер говорить не мог, но Шэнь Янь взял на себя роль толмача.
Оглядев кошку, Шэнь Янь произнёс:
— Маршалл, ты не ошибаешься. Твой дядя Усер вернулся. Он просит узнать: жива ли ещё твоя мать, Марлен?
Маршалл недоверчиво нахмурился, переведя взгляд на Шэнь Яня:
— А вы... кто будете?
— Я ученик наставника Усера, хотя сам и не являюсь чародеем, — отозвался Шэнь Янь.
Чтобы окончательно развеять сомнения Маршалла, Шэнь Янь упомянул несколько мелких бытовых деталей из жизни Усера и его сестры Марлен — глубоко личных мелочей вековой давности, знать которые посторонний человек просто не мог. Маршалл и сам с трудом вспомнил их, лишь когда Шэнь Янь заговорил об этом.
Руки старика задрожали:
— Дядя... Моя мать скончалась десять лет назад. Умирая, она до последнего шептала твоё имя...
Шэнь Янь пояснил, почему легендарный чародей лишён возможности говорить:
— Сто лет назад наставник Усер спустился в гиблое подземелье под Городом наёмников. Там произошло нечто непредсказуемое... Лишь недавно он сумел выбраться на поверхность, но в силу определённых обстоятельств наставник обратился в аномальную форму жизни...
Маршалл взглянул на золотую руку и печально вздохнул. Да... Не случись несчастья, разве мог дядя, столь трепетно относившийся к семье, не подавать о себе вестей целое столетие? Старик помнил, как в детстве дядя всегда привозил ему из дальних странствий удивительные диковины.
Аномальные формы жизни считались явлениями из разряда легенд, ведь даже могущественные чародеи не способны восстать из мёртвых.
Но даже так... то, что он вернулся хотя бы в подобном облике, уже было величайшим благословением для клана Голвин.
Один за другим из сумрака стали выходить остальные члены семьи.
Каждый из них с детства знал историю Усера Голвина: во-первых, благодаря статуе, коей они не раз горделиво хвастались перед сверстниками, а во-вторых — благодаря бесконечным рассказам Маршалла.
И всё же поверить в то, что великий предок вернулся спустя целый век, казалось невероятным чудодейством.
Шэнь Янь окинул взглядом собравшихся. Все они носили традиционные мантии чародеев, однако на их лицах читалась глубокая печать изнурения и затаённой тревоги.
Последние дни дались им с огромным трудом.
Впрочем, сейчас их положение можно было назвать относительно терпимым. До того как по городу разнеслась эпидемия, они вынуждены были прятаться в подворотнях, словно крысы, не смея высунуть носа из-за всеобщей травли. Лишь когда мор заставил горожан запереться в домах, клану Голвин удалось, переводя дух, укрыться в этом глухом переулке.
Маршалл жестом пригласил гостей в неприметную лачугу неподалёку:
— Эта улочка надёжно скрыта от чужих глаз. Здесь пока безопасно.
Шэнь Янь, на ходу обдумывая накопившиеся вопросы, произнёс:
— Наставник Усер вернулся именно потому, что прослышал о беде, постигшей род Голвин. Мы призвали Его Высочество Гайю и Его Высочество Боцы, дабы они помогли добиться справедливости. Однако сперва нам необходимо досконально восстановить цепочку событий. Эта болезнь унесла слишком много жизней простых людей, а Владыка Гайя в вопросах защиты простолюдинов не станет делать скидку на чьё-либо знатное происхождение...
Благородный статус клана Голвин не давал им абсолютно никаких привилегий в глазах Гайи.
Однако Маршалл не только не испугался, но, напротив, воодушевился:
— Это же замечательно! Наш род непрерывно травят, не давая даже рта открыть в своё оправдание. Если Его Высочество Гайя прибыл по вашему зову, он хотя бы выслушает нашу правду!
Шэнь Янь уловил в тоне Маршалла скрытую подоплёку.
Войдя в дом, старик представил всех родственников и поочерёдно подвёл каждого к золотой руке Усера.
Встреча сородичей спустя целое столетие вызвала немало слёз и вздохов. Шэнь Янь терпеливо передавал мысли и чувства легендарного мага.
Стоявший подле Даниэль Голвин и вовсе застыл от изумления. Он-то лишь молился Неведомому о спасении их рода, а Неведомый не просто вернул им легендарного предка, пропадавшего сто лет, но ещё и привёл божественных владык — Гайю и Боцы, дабы те вершили суд!
О подобном повороте судьбы он не смел помыслить даже во снах.
Покончив с приветствиями, Маршалл перешёл к делу:
— Вся эта трагедия и обвинения против нас основаны на роковой временной задержке. Около месяца назад возникла некая таинственная сила, неожиданно обрушившаяся на наш клан. Они принялись распространять слухи, будто Голвины предались скверне: якобы мы проводим извергские эксперименты на детских органах и вымачиваем трупы в снадобьях для тёмных ритуалов...
— Поначалу люди лишь подхватили сплетни. Чародеев и прежде недолюбливали за обыкновение держать в банках с зельями всякую жуть, так что в подобные наветы легко поверили. Мы не придали этому должного значения, пока враги не совершили тщательно спланированное нападение на нашу резиденцию.
— Та битва... Напор был сокрушительным. Со времён исчезновения дяди Усера наш род слегка угас, однако у нас всё ещё имелись Кровавые гробы, а наличие живого легендарного мастера обычно заставляет любого врага считаться с нами. Но нападавшие словно насквозь знали все наши силы. Они разгромили нас одним подавляющим ударом, не дав толком опомниться. Весь клан едва не вырезали под корень! Если бы мы не приняли немедленное решение бросить резиденцию, всё имущество и спасаться бегством, сегодня из Голвинов не выжил бы никто.
Шэнь Янь кивнул. Это полностью совпадало с рассказом Даниэля Голвина, услышанным в Море Дамона.
— Насколько велики были силы нападавших? — спросил Шэнь Янь.
Маршалл прищурился, его голос стал сухим:
— Восемь. Восемь легендарных мастеров.
Шэнь Янь внутренне содрогнулся. Восемь легенд — подобный отряд способен сровнять с землёй не самый маленький город! Нападение на клан Голвин было равносильно полноценной осаде. Неудивительно, что древний род Кеньи пал мгновенно. Это была тщательно продуманная, спланированная карательная операция.
— Чего они добивались? — уточнил Шэнь Янь.
— Поначалу мы и сами пребывали в полном недоумении, — ответил Маршалл. — Они чернили наше имя в городе, но у Голвинов хватало доброго имени в Кенье, и далеко не все верили наветам... Пока не был вскрыт древний артефакт, запечатанный и охраняемый нашей семьёй с незапамятных времён. И тогда на Кенью обрушился мор.
— В мгновение ока клан Голвин превратился в изгоев и главных виновников беды. Охватившая город болезнь распространялась с ужасающей скоростью, заражая всё больше людей. Доведённые до отчаяния горожане обратили весь свой гнев против нас.
— Но никто не знал, что задолго до начала эпидемии наш клан уже был разгромлен и изгнан! Нам пришлось бросить резиденцию, а артефакт Древних остался в месте печати. Мы тайком пробирались назад и своими глазами видели: печать взломали. Источник мора действительно исходил от предмета Древних, за который отвечали Голвины... В этом плане нам нечем оправдаться.
Теперь Шэнь Янь окончательно понял, что имел в виду Маршалл, говоря о временной задержке.
Все вокруг уверовали, что проклятие выпустили сами Голвины. Однако к тому моменту члены клана уже были выбиты со своих земель и едва спасли жизни. Зачем им было вдруг вскрывать реликвию, охраняемую поколениями предков?
Враг виртуозно воспользовался этой паузой. Они преподнесли разгром Голвинов как справедливую кару разъярённых жителей за вырвавшееся проклятие. Сами же Голвины, превратившиеся в гонимых псов, даже не имели возможности донести до народа правду.
Изворотливая и простая комбинация, заставившая целый род молча глотать желчь, сгорая от отчаяния и бессилия под проклятиями сограждан.
Однако оставался ещё ряд вопросов. Шэнь Янь нахмурился:
— Нападавшие пошли на всё это лишь ради того, чтобы вскрыть артефакт и выпустить моровую язву? Какую выгоду они рассчитывали получить?
Маршалл лишь покачал головой:
— Нам это неизвестно. Какой смысл заражать всю Кенью проклятием Древних?
Шэнь Янь ненадолго замолчал, смакуя услышанное, а затем спросил:
— С момента катастрофы прошло немало времени, и вы всё это время оставались в Кенье. Неужели не удалось найти никаких улик?
— Кое-что мы прояснили, — отозвался Маршалл. — Мы точно знаем, кто именно распускал слухи о том, будто Голвины нарушили клятву предков и выпустили моровую язву. Архиепископ Генри из Святого Престола прибрал к рукам газету «Ежедневный свободный чародей». Во время эпидемии только рыцари Святого Престола имели возможность разносить выпуски по домам.
Тотальный контроль над информацией сделал Голвинов врагами всей Кеньи.
Словно опасаясь, что гости не поверят, Маршалл добавил:
— Святой Престол с неутомимым рвением очернял наш род, словно пытаясь замести следы и сделать из нас козлов отпущения. Они абсолютно точно замешаны в этом деле!
Шэнь Янь и его спутники переглянулись. Опять Святой Престол?
Имеют ли нападавшие отношение к церкви? Были ли именно слуги Престола теми, кто вскрыл артефакт Древних? И главное — какова их конечная цель?
Во многих городах Святой Престол пользовался безупречной репутацией благодаря созданию соборов, что вводило многих в заблуждение. Однако у Шэнь Яня и его спутников не было ни капли пиетета перед церковниками. На корабле они не раз обсуждали, как Престол использует Манускрипты Древних Дней, заражая людей ради снижения уровня скверны в самих текстах.
Поэтому опасения Маршалла, будто гости встанут на защиту церкви, были абсолютно беспочвенны.
Шэнь Янь лишь спокойно заметил:
— Мы прибыли из Города наёмников.
Маршалл и члены его клана опешили. Город наёмников! В учениях Святого Престола это место именовалось обителью безбожников, куда не проникает свет небес и где нет ни единого храма.
Поразмыслив, Шэнь Янь решил, что поиск истины и спасение Кеньи должны идти параллельно.
Клан Голвин обязан принять участие в исцелении города, иначе даже после устранения эпидемии они останутся виноватыми в глазах народа. А чтобы победить моровую язву, необходимо сначала понять природу самого вируса.
— Что именно клану Голвин известно об этом артефакте Древних? — спросил Шэнь Янь.
Маршалл и его сородичи нахмурились:
— Это предмет из эпохи Древних. Из уважения к клятве предков мы никогда не дерзали изучать его. Однако, дабы сохранить хоть какие-то улики, возвращаясь к месту печати, мы забрали останки вскрытого артефакта с собой.
Маршалл распорядился принести находку. Для него Шэнь Янь сейчас являлся устами дяди Усера, а к самому легендарному предку он относился как к единственной надежде на спасение рода.
Чародеи разбирались в природе болезней, поэтому принесённые останки были запечатаны с величайшей предосторожностью — впрочем, не исключено, что здесь сыграл роль и подспудный страх перед наследием Древних.
Шэнь Янь опустил взгляд на принесённый предмет... и обомлел.
Пробирка!
Оставалось лишь гадать, какие именно руины раскопали в своё время люди Династии Маурьев. Биологическую лабораторию? Вирусологический центр?
Невероятное, зловещее совпадение.
Если задумываться, как чаще всего погибает человек, попав в чужой, незнакомый мир, ответ прост: от неизвестной инфекции. Иммунитет к чужеродным микроорганизмам равен нулю, и банальный вирус может стать смертельным.
Вирус из эпохи Древних стал для жителей Кеньи настоящей карой небес. С тех пор прошли тысячи лет, и даже крепкие тела современных людей утратили к нему всякую сопротивляемость.
Внимательно всматриваясь сквозь защитные печати на стеклянную пробирку, Шэнь Янь чётко разглядел свежие трещины и сколы.
А рядом — надпись на английском языке.
Шэнь Янь лишился дара речи.
Образцы из заграничной лаборатории?..
Английский Шэнь Яня был вполне хорош. В тот же миг сквозь защитные заклинания пробился ментальный узор скверны, стремительно устремившийся к его глазам.
Маршалл и остальные маги ахнули от ужаса, но Чжао Куо и его спутники даже не шелохнулись.
Голвины замерли в оцепенении: этот парень напрямую встретил скверну предмета Древних?!
Душа Шэнь Яня, овеянная фиолетовой ци, без труда сдержала этот кратковременный всплеск ментального яда, вызвав лишь лёгкую тяжесть в голове.
Чжао Куо и Усер нисколько не волновались за Шэнь Яня: тот, кто изо дня в день созидал Статую Внешнего пути и постоянно имел дело с Манускриптами Древних Дней, обладал колоссальной устойчивостью к скверне.
Потерев потяжелевший лоб, Шэнь Янь бросил взгляд на ошеломлённых чародеев и небрежно роздал:
— Всё в порядке. Меня защищает фиолетовая ци, обычная скверна мне не вредит.
Маршалл опешил:
— Фиолетовая ци?..
Что ещё за диковина, способная нивелировать ментальный яд эпохи Древних?
Однако взгляд Шэнь Яня стал предельно суровым.
На стекле отчётливо читалось слово: Smallpox.
Натуральная оспа! Страшный мор из древних времён, который, казалось бы, давно был истреблён под корень!
Какая проклятая лаборатория сохранила эти образцы, и кто из искателей древностей умудрился извлечь их на свет?..
Эта зараза распространялась подобно лесному пожару, и без должного лечения смертность от неё была чудовищной.
Ситуация оказалась куда опаснее, чем виделось изначально. Но радовало одно: зная врага в лицо, можно найти и средство борьбы.
Шэнь Янь не был врачом и не умел лечить инфекции, однако за его спиной стояли те, кто знал о медицине всё.