Город чародеев Кенья, Переулок Серых Мантий.
Шэнь Яня и его спутников разместили в весьма ветхом здании. Объяснять природу вируса оспы прямо с порога Шэнь Янь не стал: мысли требовали систематизации, да и многодневное плавание выпило все силы. Оказавшись на суше, следовало как следует отдохнуть, прежде чем погружаться в столь запутанный омут.
Опёршись о вязовый подоконник, от которого слегка веяло гнильцой, Шэнь Янь смотрел на улицу. Там гурьба льняноволосых ребятишек из клана Голвин с весёлым смехом носилась за золотой рукой. Полноценно поговорить со старым чародеем Усером они не могли, но с малых лет выросли на легендах о нём, разглядывая его изваяния. Каждому из них снилось отправиться на поиски приключений, совершить немало подвигов и вписать своё имя в историю континента, совсем как их великому предку.
Взрослые твердили им: былые дни славы клана Голвин возвращаются, и теперь им не страшны ни клевета, ни измышления врагов. Надежда, блеснувшая посреди беспросветного отчаяния, ослепляла точно утренняя заря. Посему детвора искренне верила: вернувшееся легендарное достояние рода, пусть даже принявшее столь необычный облик, принесёт им долгожданный покой, и времена страха, скитаний и пряток канут в прошлое.
Глядя на эти восхищённые мордашки, окружившие его, старый Усер наверняка испытывал особые чувства. Для него эти дети были глубокими правнуками. Спустя столетие вернуться домой и ощутить тепло родительского очага среди детского смеха — неоценимо. И тем сильнее закипала в нём праведная ярость к тем, кто загнал клан Голвин в угол.
Если поначалу Усер опасался, что его потомки нарушили священную клятву предков и самовольно распечатали запретный предмет, то теперь эта версия отпала. Все его помыслы сфокусировались на одном: обелить имя своего рода.
В комнату, бесшумно перемахнув через подоконник, забрался Чжао Куо. Вообще-то им отвели разные спальни, но кого и когда это останавливало?
— О чём задумался? — тихо спросил он, подойдя сзади.
Не поворачивая головы, Шэнь Янь отозвался:
— Размышляю о том, что наша главная беда — не только сама эпидемия. Нужно держать ухо востро со Святым Престолом. Напор их пропаганды в Кенье слишком силён. Нашим врагом может стать не просто инквизиция, а весь город.
Силами они обделены не были. Даже если Святой Престол, будучи кукловодом трагедии Голвинов, выставил в Кенье восьмерых полубогов-легенд, Шэнь Янь и его соратники могли с ними сладить. Но что, если церковники поднимут против них горожан? Вступать в войну со всем населением Кеньи немыслимо: их слишком мало, да и бессмысленная бойня лишь усугубит бедствие.
— Нам нужно перетянуть жителей Кеньи на свою сторону, — продолжил Шэнь Янь.
Именно привлечь, а не расколоть. Раскол неизбежно спровоцирует междоусобицу и хаос, а плодить рукотворные катастрофы Шэнь Янь категорически не желал. Однако у Святого Престола имелся козырь: едва вспыхнул мор, они тут же явились в облике спасителей. Снискать такое благорасположение безвестным чужакам было ох как непросто.
— К тому же, — добавил Шэнь Янь, — сейчас Святой Престол полностью отвлечён владыкой Гайей. Они пока не ведают о нашем существовании. Но стоит нам начать лечение больных, как мы тут же обнаружим себя. И если за мором действительно стоит Церковь, они не станут смотреть на это сложа руки.
Лобовое столкновение с церковной машиной при поддержке ослеплённой толпы приведет к тому, что их просто вышвырнут из города. Потребуется тонкая игра: действуя без открытой конфронтации, добиться своей цели и исцелить людей.
Потянувшись всем телом, Шэнь Янь хмыкнул:
— Пойду-ка я навещу одного молодого человека из рода Голвин. Помянем прошлое.
Чжао Куо изумлённо вскинул бровь. Помянуть прошлое? Откуда у Шэнь Яня знакомые среди местных Голвинов?
Шэнь Янь направился к выходу. Из угла на него вопросительно уставился Дуду: а как же обед? Малыш сегодня толком не поел. Поколебавшись секунду, зверёк перевёл умильный взгляд на Чжао Куо и семенил к нему: делать нечего, кормить придётся командиру.
* * *
Шэнь Янь отыскал Даниэля Голвина.
Слова о «старых знакомых» отчасти соответствовали действительности, хотя личная встреча после общения в Море Дамона ощущалась странно — словно развиртуализация сетевых приятелей.
Даниэль и вовсе пребывал в смятении: загадочные фигуры из туманных грёз вдруг предстали перед ним во плоти.
Шэнь Янь с лёгкой улыбкой спросил:
— Ты ничего не забыл?
Юноша растерялся:
— Что именно?
— Подношение. Манускрипт Древних Дней. Я пришёл забрать его от имени Его Высочества.
Глаза Даниэля мгновенно вспыхнули. Значит, всё правда! И прибытие этих таинственных гостей, и возвращение былой славы Голвинов, и появление двух мифических сущностей — Гайи и принца Боцы — всё это было ничем иным, как перстом судьбы, направляемым той всемогущей неведомой силой!
В таком случае... не получалось ли, что именно его отчаянная молитва посреди океана призвала спасение для всего рода? Он — тайный спаситель Голвинов! Пусть даже из-за сакральной природы случившегося он не мог обмолвиться об этом ни единой душой.
Шэнь Янь не ошибался в расчётах: если бы Даниэль не попал в Море Дамона, Шэнь Янь не узнал бы о беде клана Голвин и не привёл бы соратников вместе с чародеем Усером в Кенью. Юноши жаждут стать героями, и Даниэль действительно стал безымянным спасителем своего клана.
С трудом сдерживая трепет, Даниэль юркнул к кровати, извлёк из-под неё деревянный ларец и прошептал:
— Давно всё приготовил, только не ведал, как передать... Ему.
Все эти дни ожидания были для него настоящей пыткой.
Приняв ларец, Шэнь Янь мягко произнёс:
— Теперь можешь не тревожиться. Злой рок, довлевший над Голвинами, подошёл к концу.
Это были слова утешения для человека, долгое время жившего в страхе и под гнетом невзгод. Даниэль заметно расслабился: для него это звучало как обетование Неведомого Существа.
Они проговорили ещё некоторое время. Нынешняя ночь обещала стать для Даниэля первой ночью спокойного, глубокого сна за долгие месяцы. Благодаря пережитому в Море Дамона он воспринимал Шэнь Яня как близкого друга, хоть они и видели друг друга впервые. Подобная близость среди отмеченных долей Моря Дамона возникала легко — особое доверие между «своими».
* * *
Вернувшись к себе, Шэнь Янь застал Чжао Куо — тот подпирал подоконник, с явным интересом наблюдая за ним. Надо же, в далекой Кенье у Шэнь Яня действительно отыскался знакомый из рода Голвин!
Шэнь Янь смущённо кашлянул, почесал затылок и облизнул губы:
— Я разжился новым манускриптом Древних Дней.
В отличие от тех фальшивок, что он стряпал сам, этот документ мог таить в себе весьма любопытные сведения.
Появившийся Капа увёл Дуду подальше — зрелища, которые могли развернуться в комнате позже, явно не предназначались для детских глаз.
Шэнь Янь извлёк из ларца ветхий свиток. Исследование подобных артефактов всегда пробуждало в нём неукротимый азарт. Как истинный историк, он испытывал почти страстную тягу к распутыванию узлов прошлого и восстановлению подлинной картины давно минувших эпох.
Текст на свитке был написан на английском языке:
«Меня зовут Эдгар. Я — опустившийся биолог и вирусолог. С тех пор как Бездна грёз слилась с нашей реальностью, люди одержимы силой Духов Предков. Мало кто, подобно мне, всё ещё цепляется за исследование биологии и вирусов — этих презираемых реликтов древности.
Древности... Да, когда загадочный Восток приподнял завесу тайны над Бездной грёз, прежние знания мгновенно ушли в утиль. Все уверовали, что новая эра вот-вот сотрёт в порошок старый мир.
Так оно и вышло. Но лишь мы, исследователи, остро чувствуем, как всего за пару веков наука и медицина покатились под откос. И лишь сферы, связанные с Бездной грёз, неслись вперёд подобно взбесившейся тройке, увлекающей эпоху в непроглядную тьму неизведанного.
Неизведанное — это страшно. Но всеобщий психоз и восторг заставили людей забыть о том, какими ужасами чреват этот слепой порыв.
К примеру, деградация медицины превратит давно забытые болезни в смертоносный бич.
Возьмём образцы вируса оспы, что лежат у меня на столе. Несколько столетий назад даже масштабная вспышка была бы подавлена в зародыше. А что теперь? О них остались лишь скупые упоминания в древних фолиантах. Люди забыли, как их лечить. И если оспа вырвется на свободу, человечество, утратившее медицинские знания, ждёт катастрофа».
Шэнь Янь невольно вздрогнул. Наследие прошлого было утрачено, и старые болезни снова обретали силу стихийного бедствия. Человечество проявило непростительное верхоглядство: ослеплённое могуществом Бездны грёз, оно выбросило на свалку истории всё, чего достигало тысячелетиями.
В эпоху Шэнь Яня нечто подобное уже происходило: гонясь за техническим прогрессом, люди с лёгкостью отбрасывали традиции. Но когда явилась Бездна грёз, в утиль отправилась уже сама наука. Склонность людей жертвовать старым ради блеска нового оставалась неизменной.
Шэнь Янь продолжил чтение:
«Кто бы мог подумать, что в руках никому не известного вирусолога окажется флакон, способный уничтожить мир? Пройдёт ещё пара сотен лет, и окончательно изгладится из памяти сам способ борьбы с этой заразой. Вирус станет карой за наше забвение.
Вернуться назад, чтобы снова тратить века на фундаментальные исследования, человечество уже не сможет. Единственный разумный шаг — уничтожить образцы, стереть их с лица земли. Я составил подробнейший доклад с требованиями незамедлительно утилизировать вирус.
Но мой призыв канул как в сухую землю.
Кто-то сознательно сохранил эту кошмарную дрянь — словно исполняя чью-то затаённую, безумную волю.
Мне остаётся лишь с отчаянием наблюдать, как колбы продолжают пылиться в лаборатории. Я стану проклятием этого мира, ибо настанет день, когда какой-нибудь невежда найдёт и откупорит их...»
На этом манускрипт обрывался. Последние строки звучали как пророчество, пронзившее толщу тридцати тысячелетий.
Невежда действительно нашёлся. Спустя тридцать тысяч лет он распечатал ящик Пандоры в мире, давно позабывшем, как исцелять эту скверну.
Шэнь Янь тяжело перевёл дух. Вот, значит, откуда взялся штамм оспы. Свиток, по всей видимости, был найден в той самой лаборатории, а затем попал в хранилище Голвинов. Клан Голвин выступал стражем этого зла, сдерживая катастрофу веками. Они были героями.
Но незваные гости, ослеплённые глупостью и жадностью, осквернили их обитель. Безумцы действительно не ведают страха.
Пока Шэнь Янь предавался раздумьям, его глаза затянула дымчато-серая пелена — скверна Древних пыталась пробить слой фиолетовой ци, защищавший его душу.
С тех пор как Шэнь Янь обрёл фиолетовую ци, он научился сохранять ясный разум даже под воздействием миазмов.
Вот только у этой монеты имелась обратная сторона: сохраняя безупречную ясность ума, он в мельчайших деталях и до самого утра ощущал каждую секунду страстного, неудержимого порыва, которому предавался в обнимку со статным, сильным мужчиной...
* * *
На следующее утро Шэнь Янь созвал всех на совет. Моровое поветрие распространялось стремительно, и промедление было смерти подобно.
— Владыка Гайя приковал к себе всё внимание инквизиции, — произнёс Шэнь Янь, — и тем самым развязал нам руки. Нам нужно действовать быстро.
Он перевёл взгляд на сородичей Даниэля:
— Лучший способ обелить имя рода Голвин — лично положить конец мору. Только так вы заставите Кенью выслушать вашу правду. Но прежде мы должны понять, с чем именно столкнулись.
Шэнь Янь извлёк запечатанный флакон с трещиной:
— Это древний вирус под названием оспа. При болезни тело человека покрывается алой сыпью, отсюда и название. Это смертоносная зараза. В Древние Дни она унесла почти двести миллионов жизней. Назвать её проклятием прошлого — ничуть не преувеличение...
Шэнь Янь изложил суть довольно сжато, описав лишь симптомы, ведь глубокими медицинскими познаниями он не обладал. Но даже этого краткого рассказа хватило, чтобы присутствующие — Чжао Куо, Капа, соратники и Голвины — изменились в лице.
С подобной катастрофой не сравнится ни один кровавый ритуал. Ужас древней скверны превосходил любое воображение.
— То, что Голвины удерживали эту заразу столько веков, — великое благо для мира. Это ваша заслуга, ваша неоспоримая слава, о которой вы вправе заявить во всеуслышание.
Эти слова были призваны поддержать павших духом людей.
Однако Даниэль, всё ещё бледный как полотно, тихо спросил:
— А... есть ли надежда? Можно ли спасти Кенью?
Он даже не спрашивал про свой род, понимая: если город обратится в пепел, Голвинам тоже не выжить. Что касается осведомлённости Шэнь Яня — Даниэль ни капли не сомневался, что тот узнал всё у Всеведущего Существа в Море Дамона.
— Способ есть, — твёрдо ответил Шэнь Янь. — Раз мне ведома природа мора, ведом и путь к спасению. Но одному мне не справиться. Мне потребуется помощь — ваша и всех жителей Кеньи. Одному человеку такая тяжесть не под силу.
Представители рода Голвин пали духом. В прошлые времена, пользуясь уважением, они могли бы вести за собой людей, но теперь им никто не поверит.
Шэнь Янь понимал их сомнения:
— Нам нужен чёткий план. Прежде всего необходимо доказать, что у нас есть исцеление. И при этом нельзя дать Святому Престолу сорвать наши замыслы.
Он смерил присутствующих взглядом и заключил:
— Шаг первый — завоевать доверие жителей Кеньи. А в дни мора нет лучшего способа вернуть доверие, чем реальное исцеление больных. И в этом наше главное преимущество.