Шэнь Янь спешно направился к предкам.
Вообще-то он и сам толком не понимал, как древний дух сумел материализоваться без посторонней помощи. Согласно природе священных артефактов, они служили лишь вратами: кто-то в мире живых должен был направить свой голос в Бездну грёз, соткав мост сквозь пространство и время. Только тогда героическая душа могла на время обрести плоть в реальности.
Однако возведённый Шэнь Янем Храм предков превратился в нерушимый портал, открывший совершенно иной способ связи с Бездной грёз.
Что на самом деле представляла собой эта бездна, до сих пор не знал никто.
Подбежав ближе, Шэнь Янь обомлел: рядом с уже знакомым старцем в чиновничьем одеянии эпохи Тан стоял ещё один дух. На нём были изысканные, утончённые одежды вельможи династии Суй.
Шэнь Янь распознавал великих предков вовсе не по чертам лица. Древние портреты, дошедшие до его памяти, передавали скорее дух и умонастроение человека, нежели точное физическое сходство. Явись ему любой из них во плоти, по одному лишь лицу он бы его ни за что не узнал.
Главной подсказкой служили одеяния и атрибуты.
На духе из эпохи Суй было строгое чиновничье платье. В те времена регламент был непреклонен: покрой, цвет и вышивка строго соответствовали рангу и должности. Знающий человек без труда разгадал бы этот шифр.
Одеяния соответствовали высокому чиновнику чина чжэн-саньпинь — третьего основного ранга.
Суйская эпоха, третий ранг, мастер строительного дела... Да ещё и из числа тех тысяч предков, чьи поминальные таблички стояли в Храме.
Все эти детали сошлись в одну точку, и глаза Шэнь Яня вспыхнули восторгами.
Перед ним стоял Юйвэнь Кай — величайший зодчий империи Суй, создатель и главный архитектор столицы Дасин и Восточной столицы Лояна.
Наследие, оставленное им потомкам, поражало воображение. Помимо двух величественных древних столиц, его гению принадлежали Дворец Жэньшоу, мавзолей императора Вэнь-ди, Зал Наблюдения за Ветром, гигантский канал Гуантун...
Любой из этих проектов по праву считался колоссальным памятником инженерной мысли. Роскошь Дасина и утончённая живописность Лояна восхищали современников и потомков. Великий мастер, чьё имя вписано в вечность, более чем заслуживал своего места на алтаре Храма предков.
Вглядевшись в первого старца, Шэнь Янь окончательно удостоверился и в его личности.
На нём также было чиновничье платье третьего ранга, но танского образца.
Танский зодчий третьего ранга из Храма предков...
Не оставалось сомнений: это был Янь Лидэ, знаменитый архитектор Великого Тан.
Он руководил постройкой мавзолея Чжаолин для императора Гао-цзу, возводил дворцы Цуйвэй и Юйхуа, строил крепостные стены и надвратные башни столицы.
К тому же Янь Лидэ приходился родным братом Янь Либэню — величайшему живописцу Танской эпохи. Да и сам Лидэ владел кистью с непревзойдённым мастерством: его свитки «Принцесса Вэньчэн отправляется к тибетцам», «Собрание правителей» и «Портреты древних правителей» вошли в сокровищницу мирового искусства.
Хотя и Юйвэнь Кай, и Янь Лидэ снискали славу великих строителей, подход у них разнился. Юйвэнь Кай специализировался на грандиозном градостроительстве невообразимых масштабов, в то время как Янь Лидэ довел до совершенства дворцовое зодчество. Рождённый в эпоху наивысшего расцвета и открытости империи Тан, он придал своим постройкам такую пышность и утончённость, сравниться с которой не мог ни один другой век.
Шэнь Янь мысленно ахнул. Ему-то всего и нужно было, что построить скромную базу для отряда да пару учебных корпусов! Какая дерзость — тревожить из-за подобного пустяка великих мастеров!
Но на душе у него было сладостно до невозможности. В его прежнем мире проект, созданный под руководством этих двоих, моментально вошёл бы в историю.
Впрочем, великие предки одарили Шэнь Яня лишь беглым взглядом и тут же вернулись к надзору за рабочими. Юноша ухмыльнулся: всё-таки приятно чувствовать за спиной такую нерушимую опору.
Сжав кулаки, он дал себе слово не подкачать.
Старейшины не снисходили до разговоров, но юноша мог обращаться к ним через золотистые нити света на лбу — например, чтобы уточнить требования к строительному камню и кирпичу.
Оба мастера на миг подняли головы, и по золотым нитям хлынул поток мыслей.
Для зодчих такого уровня подобная стройка была детской забавой. Осмотрев местность, они в то же мгновение сложили в уме готовый чертёж: от глубины фундамента и распределения рабочих до калибра строительных материалов.
Шэнь Янь ничерта не смыслил в архитектуре. Передав мастерам свои скромные пожелания, он со спокойной душой умыл руки. Что получится в итоге, юноша и сам не ведал, но ни капли не сомневался в успехе. Ему оставалось лишь снабжать стройку всем необходимым и вовремя нанимать рабочих.
Этой ночью Шэнь Янь спал крепко и сладко, с нетерпением предвкушая, как преобразится будущая база.
На следующее утро, дождавшись учеников и накормив их завтраком, он принялся за дела. Первым делом следовало передать требования к материалам Ли Сяну. Тот обещал снабдить стройку бесплатно. Для жителей Бездны подобные расходы были каплей в море, зато взамен они получили сотню мест в школе — невероятно выгодная сделка, в которой они точно не стали бы скупничать.
Шэнь Янь прикинул, что для перевозки кирпича и камня придётся нанять целую армию грузчиков и арендовать грузовики. Позволить подземным человеко-демонам беспрепятственно хозяйничать в Городе наёмников никто бы не разрешил, так что без местных рабочих было не обойтись.
Когда юноша вёл детей к городским воротам, из сточной канавы у дороги внезапно выскочила мутировавшая сущность.
Это была мутировавшая сущность с раздутым, разбухшим от влаги телом и позеленевшими, гнилыми глазницами — типичный труп, подхвативший скверну в ядовитой сточной канаве.
Реакция учеников оказалась весьма показательной.
Дети из Города наёмников, вроде Суньцзы, мгновенно рванули к ближайшим укрытиям и лишь оттуда осторожно высунули носы. В них сработал въевшийся с малых лет инстинкт: в этих трущобах мутанты лезли из подземных труб с завидной регулярностью.
А вот ребятишки из Бездны высыпали на середину дороги, вытянув шеи от любопытства. В их подземельях патрули работали без устали, уничтожая подобную дрянь ещё на подлёте, так что у них просто не сформировалось привычки прятаться при виде опасности.
Суньцзы, выставив худую попку из-за какого-то ящика, отчаянно замахал А-Ли рукой:
— Вы чего застыли?! Бегом сюда! Тут отличное место!
Шэнь Янь расправлялся с подобными тварями не сложнее, чем с обычными крысами.
Сделав стремительный шаг, он обратился в ловкого, мощного тигра, махнул через улицу и прямо в полете вернул человеческий облик. Алый меч осквернения с точным хрустом вонзился в череп мутанта, проворачиваясь в мозгу.
Всё было кончено в долю секунды.
Сдёрнув с клинка обугленный, высохший труп твари, юноша привычным движением прицепил его к поясу. Осквернённую тушу можно было переработать в артефакт откровения для укрепления духа или просто выгодно продать — добро пропадать не должно.
Движения его были настолько отточены и естественны, будто перед ребятами стоял бывалый, закалённый в стычках наёмник.
Спрятав меч в ножны, Шэнь Янь подозвал учеников, и группа продолжила путь к выходу из города.
У ворот всё ещё кипели переговоры между властями Города наёмников, представителями Бездны и расой духов. Шэнь Яню не было дела до их дипломатических споров — всё равно к его мнению никто бы не прислушался, а собственной цели он уже достиг.
Выбрав просторную поляну, он усадил детей и продолжил уроки по культуре Хуася.
Четыре сотни учеников — пусть и совсем еще малышей — сидели вокруг него несколькими плотными кольцами. Зрелище вышло внушительным. К счастью, слушают они с открытыми ртами, жадно впитывая каждое слово, иначе уследить за такой оравой было бы сущим наказанием.
К слову, А-Ли получил в школе новую должность — стал членом комитета по дисциплине. Отличная практика для освоения начального этапа пути Судьи Подземного судилища! Ведь чтобы продвигаться по ступеням силы, недостаточно просто закалять душу — нужно досконально постичь саму суть своей роли.
Звонкий голос Шэнь Яня разносился над широкой гладью Изумрудной реки. Поодаль, прижав уши, замерли даже несколько демонических визжащих трав, вытянувшись в попытке подслушать урок.
— «Хай сянь хэ дань, линь цянь юй сян. Лун ши хо ди, няо гуань жэнь хуан»...
— Сие означает: воды морей солены, а речные воды — пресны; рыбы плывут в синей глубине, а птицы парят в небесной вышине. А Владыка-Дракон, Огненный Император, Правитель Птиц и Владыка Человечества — это древнейшие правители и чиновники нашей эпохи.
Шэнь Янь подробно разобрал устройство морей и рек, а затем перешёл к сказаниям о правителях древности.
Четыре коротких двустишия, шестнадцать иероглифов — а объяснения затянулись на добрых пару часов.
Теперь ученики то и дело обсуждали между собой пройденное. И пусть кроме них в этом мире никто не понимал смысла древних фраз, именно так, искорка за искоркой, возрождалась цивилизация Хуася.
Закончив занятие, Шэнь Янь взглянул на ворота: утренние переговоры как раз подходили к концу.
Перехватив Ли Сяна до отбытия, он напомнил о поставках стройматериалов. Сам Ли Сян в строительном деле разбирался слабо, но к обещанию отнёсся со всей серьёзностью. На кону стояла судьба А-Ли. Пусть мальчик ещё не прошёл ритуал дарования печати, одна лишь надежда на спасение, затеплившаяся после трёх десятков тысячелетий безысходности, заставляла подземных человеко-демонов цепляться за эту возможность любой ценой.
Ли Сян подвёл к Шэнь Яню человека, отвечавшего за снабжение.
Мужчине по имени Сяньян было около тридцати. Он выглядел как типичный обитатель подземелий: короткие жёсткие волосы, напоминающие стальные иглы, стильные защитные очки, выправка военного. За спиной висела длинная винтовка, на кожаном поясе красовалось несколько пистолей, а чуть ниже ровным рядом были прицеплены тяжёлые чёрные бруски, похожие на чугунные слитки.
Шэнь Янь покосился на эти бруски, и у него глаз дернулся. Если местное огнестрельное оружие способно свалить лишь начинающего мастера, то от детонации этих штуковин вряд ли спасутся даже воины средних рангов — разнесёт в клочья.
Юношу снова посетило странное ощущение. Пусть подземные человеко-демоны давно отреклись от своего человеческого прошлого, именно они казались ему ближе всего к обитателям его родной эпохи. Возможно, именно эта подсознательная схожесть и выказывала его невольную симпатию к ним.
Они с Сяньяном уселись за столик обсудить детали. За соседним столом обедал Чжао Лань — этот парень питался в их лавке трижды в день, так что встретить его здесь было невдивинку.
Однако Шэнь Янь сразу заметил в поведении Чжао Ланя нечто странное: тот держал в руках обнажённый кинжал и то и дело прикладывал лезвие к собственному запястью.
Юноша не удержался от вопроса:
— Ты чего это?
Чжао Лань вздрогнул, выныривая из оцепенения. На его лице отразилось искреннее замешательство:
— Сам не пойму... Последние дни меня одолевает дикое желание полоснуть себя по венам.
— Будто какая-то неведомая сила заставляет меня пролить кровь... напугать кого-то или окропить какое-то место.
— И с каждым часом этот зов всё громче.
Шэнь Янь на мгновение онемел.
От этих простых слов по спине пробежал ощутимый холодок. Юноша насупился и произнёс:
— Тебе бы показаться Бай Суну. Тот гусь, конечно, тот ещё фрукт, но он всё-таки психотерапевт. Может, поймёт, откуда берутся эти опасные бредни.