— Что до остальных реликвий из девяти великих священных сокровищ государства... — начал перечислять Шэнь Янь. — Золотое украшение «Солнечная божественная птица», бронзовый ритуальный сосуд Ли-гуй эпохи Западного Чжоу, свиток «Пять быков», каллиграфический свиток «Пинфуте», надписи на каменных барабанах эпохи Цинь... И, наконец, бронзовая фигура стоящего человека.
Даже в одних этих названиях звенело величие ушедших эпох. Стоило произнести их вслух, как на плечи опускалась незримая, величественная тяжесть тысячелетней истории. Как археолог, знавший и понимавший природу каждого артефакта, Шэнь Янь испытывал искреннюю, глубокую гордость. Впрочем, он лишь бегло упомянул их: если бы взялся рассказывать подробно, о каждой реликвии можно было бы говорить трое суток напролёт.
В кузове воцарилась тишина.
Стоял удушающий зной, но Шэнь Янь старался сохранять невозмутимость и просто отдыхал. Чжао Куо тем временем рассеянно перебирал свои драгоценные трофеи, но на душе у него явно скребли кошки. Уж слишком складно и убедительно звучали рассказы юноши — командующий невольно засомневался. Целая груда ложных священных артефактов, а он-то берёг их как зеницу ока!
Время от времени Чжао Куо бросал на Шэнь Яня косые взгляды, сам толком не понимая, чего желает больше: чтобы слова чужака оказались правдой или искусным вымыслом.
У Шэнь Яня же созрело вполне практическое предложение.
Достав выданную с утра сухую, чёрствую пшеничную лепёшку, он заговорил:
— Слушай, а что, если нам хотя бы раз в день варить лапшу вместо этих лепёшек? Муки на них уходит не меньше, — пояснил он, прекрасно понимая бедственное положение отряда и не желая казаться избалованным барчуком. — Из той же порции зерна выйдет вполне приличная миска горячей еды.
Чжао Куо очнулся от раздумий и, не отвечая прямо, указал пальцем в открытый люк на крыше:
— В этом году стоит небывалая сушь. На полях за стенами города почти ничего не уродится. А значит, цены на зерно вот-вот взлетят. Даже если мы сбудем все привезенные ткани прямо сейчас, выручки едва хватит на самое скудное пропитание. И это при нынешних расценках.
Два грузовика товара в одночасье не распродать. А к тому моменту, когда уйдут последние рулоны, зерно подорожает в разы. В итоге отряд получит куда меньше припасов, чем рассчитывал.
Лапша, конечно, была вкусной, но именно поэтому её хотелось есть без остановки — мягкая, скользкая, она проскакивала в горло мгновенно, не давая долгого чувства сытости.
Сейчас требовалось действовать расчетливо: во-первых, пока цены держались на прежнем уровне, скупить как можно больше зерна про запас. Во-вторых — затянуть пояса и найти хоть какой-то дополнительный доход, чтобы смягчить грядущий кризис.
Шэнь Янь опешил. Неужели в этом мире даже обычная миска лапши — непозволительная роскошь?
Так дело не пойдёт.
— Знаешь, — заговорил он, — деньги должны делать деньги, а зерно — приносить зерно. Просто забить им кладовые — не единственный выход.
Принцип был прост: одни прячут сбережения под матрас, а другие пускают капитал в оборот, наращивая его, словно снежный ком. Везде есть свои плюсы и минусы: хранить надежно, но бессмысленно, а дело сулит прибыль, пусть и сопряжено с рисками.
У Шэнь Яня на этот счёт были свои соображения:
— На улицах полно торговцев лепёшками. Раз этот промысел жив, значит, копеечка с него капает. Наша лапша куда вкуснее сухих лепёшек, а муки требует столько же. Спрос точно будет выше. Почему бы нам самим не открыть торговлю? На весь огромный Город наёмников мы будем единственными, кто её варит. Дело пойдет на лад.
Монополия всегда приносила наилучший доход.
Чжао Куо на миг замер.
В памяти невольно всплыл вчерашний ужин. Будь у него выбор, на что потратить монету за обед, он без колебаний выбрал бы сытную, горячую лапшу. В глазах командира блеснул живой интерес. Двух грузовиков с тканью явно не хватало, чтобы перезимовать, брешь в бюджете требовалось чем-то закрывать, и продажа лапши выглядела вполне здравой мыслью.
Правда, оставались загвоздки.
— Делать так же, как вчера, с мясным фаршем? — нахмурился Чжао Куо. — Мясо здесь слишком дорогое. Себестоимость порции взлетит до небес.
Большинство обитателей Города наёмников жили не богаче «Тигра и Леопарда»: для них лепёшка с парой кусочков мяса была праздником. Люди считали каждый грош и выбирали самое дешевое. Если лапша окажется заметно дороже, бедняки всё равно предпочтут сухую лепёшку.
Чжао Куо шагнул к лестнице, ведущей к люку:
— Полезли на крышу, там договорим.
— Зачем? — поморщился Шэнь Янь. — Там же пекло.
— Товар сторожить надо.
Без должного устрашения на две фуры ткани мигом слетятся любители поживиться чужим добром.
На крыше фургона солнце и впрямь палило немилосердно, зато у Шэнь Яня под боком оказались ручные тигр и леопард. Запустив пальцы в густую шерсть обоих хищников сразу — слева тигр, справа леопард, — он почувствовал себя на вершине блаженства.
Эти звери были героическими духами Чжао Куо. Шэнь Янь уже успел уяснить: без приказа хозяина эти создания и когтем никого не тронут.
К импровизированному прилавку то и дело подходили покупатели, прицениваясь к тканям. В Городе наёмников ткачеством не занимались, поэтому привезенный товар ценился высоко — ещё бы, три месяца пути через смертоносную пустыню под постоянной угрозой нападений! Вот только если размазать выручку на месяцы содержания четырех-пяти десятков голодных ртов, выходило совсем негусто.
Возвращаясь к сомнениям Чжао Куо, Шэнь Янь задумчиво произнес:
— Мясо класть вовсе не обязательно.
Хотя пустая лапша заметно потеряет во вкусе — из приправ у них были лишь соль да масло, да и чтобы наесться пустой мукой, порцию придется делать больше.
— Я видел, на рынке продают зелень. Почем она здесь?
Миска лапши, брошенные в кипяток зеленые стебли — простое, контрастное сочетание белого и сочного изумрудного. Так в древности подавали классическую лапшу «Янчунь».
— Это не огородная зелень, а дикие травы, — ответил Чжао Куо. — Стоят они куда дешевле зерна, но привозят их нерегулярно. Земли вокруг города мало, каждый клочок распахан под хлеб, переводить место под овощи никто не станет.
— Вот как... — протянул Шэнь Янь, после чего с недоумением спросил: — А откуда тогда берутся эти дикоросы?
По логике вещей, расти съедобной траве близ городских стен, нищие горожане давным-давно выдрали бы её с корнем. Бедняки таких бесплатных даров природы не упускают.
Лицо Чжао Куо приняло странное выражение. Он перевел взгляд в сторону далекого Великого Изумрудного леса:
— Некоторые отряды суются в лес, промышляя браконьерством на землях расы духов. Траву обычно собирают попутно. Видел туши зверей в мясных рядах? За исключением свинины, которую разводят сами наемники, всё это добыто там, тайком. Дичь из Изумрудного леса сама к стенам почти никогда не выходит.
Если кому и посчастливится подстрелить шального зверя на опушке, его тут же съедят в собственном кругу, на продажу ничего не останется.
Шэнь Янь мысленно усмехнулся: похоже, вековая вражда между духами и людьми подогревалась не только былыми распрями, но и вполне прозаическим воровством.
— Духи живут долго, но размножаются с огромным трудом, — продолжал Чжао Куо. — Их мало, уследить за всей чащей Великого Изумрудного леса они не в силах. Этим и пользуются. Лес ломится от богатств, и многие отряды идут на смертельный риск, особенно когда в городе начинается голод...
Короче говоря, обыкновенная борьба за выживание, порожденная нищетой. Вся история человечества, по сути, сводилась к бесконечной войне за ресурсы.
Шэнь Янь прикинул расклад: для классической лапши «Янчунь» зелень требовалась свежая, собирать её пришлось бы ежедневно, а при таких перебоях с поставками наладить стабильную торговлю не выйдет.
Впрочем, выход нашелся быстро.
— Мы можем скупать дикие травы впрок и квасить их. Лапша с квашеной зеленью — штука потрясающая.
При одной мысли об этом у него потекли слюнки: горячая упругая лапша вперемешку с мелко порубленной, хрустящей кислой травкой... Вкус получался изумительный.
Чжао Куо озадаченно моргнул:
— Квашеная зелень? Это ещё что такое?
Ради того, чтобы наконец поесть нормальной еды, Шэнь Янь был готов расхваливать свою затею до седьмого пота. Вчера вечером тётушка Дун сыпала соль в тесто так щедро, будто та ничего не стоила. Раз соль дешевая, закваска не влетит в копеечку.
Рядом с Городом наёмников плескался морской залив, поэтому соль здесь добывали в избытке — караваны из других городов охотно закупали её возами.
Шэнь Янь уже открыл рот, чтобы пуститься в кулинарные подробности, как вдруг Чжао Куо резко вскинул голову. Взгляд командира стал тяжелым и предельно сосредоточенным — таким напряженным Шэнь Янь его ещё не видел.
От этой внезапной перемены у Шэнь Яня екнуло сердце.
В то же мгновение шумный, кипящий Город наёмников разом замолк.
Внезапная, абсолютная тишина, накрывшая целый мегаполис, казалась жуткой и противоестественной. Тысячи наемников замерли, запрокинув головы к небесам.
Шэнь Янь недоуменно проследил за их взглядами.
Он глянул вверх — и оцепенел. Хорошо, что он сидел на крыше фургона, иначе непременно рухнул бы на землю от потрясения.
Высоко в небесах разошлась пелена облаков, обнажив колоссальный, багровый ком плоти, взирающий на бренный мир. Это отвратительное тело представляло собой пульсирующую массу бесформенного мяса, от которой во все стороны тянулись мириады извивающихся щупалец — точно чудовищно увеличенная вирусная клетка. А в самой сердцевине копошащихся жгутиков зияло циклопическое багровое око, похожее на кровавую луну.
— Что это за тварь?.. — одними губами прошептал Шэнь Янь.
— Полубог Иси, — глухо отозвался Чжао Куо. — В отличие от полубога Виктора, в этой твари не осталось ни крупицы человеческого. Для него люди — не более чем корм.
Командир помрачнел:
— Полубоги ревностно охраняют свои владения. Какого чёрта Иси забыл над нашим городом?..
Шэнь Янь застыл, почти не разбирая слов собеседника.
В небесах парил левиафан из лавкрафтовских мифов. А внизу, под колесами грузовика, на чудовище таращились самые причудливые полулюди, перемешанные с обычными смертными — диковинная экосистема без намёка на репродуктивные барьеры. Мифы Ктулху и безумная биологическая химера сплелись здесь в единую реальность.
Честно говоря, то, что человеческий род вообще умудрялся выживать в таком аду, походило на сущее чудо.
Внезапно снизу, из глубин земли, донесся пронзительный визг, похожий на плач младенца.
То был яростный рев полубога Виктора.
В этом клокочущем грохоте звенела неприкрытая угроза — предупреждение чужаку, посмевшему вторгнуться на чужую территорию. От этой первобытной мощи у Шэнь Яня задрожали поджилки.
На самом деле полубог Иси парил не над самим Городом наёмников, но из-за чудовищных размеров его силуэт отчетливо читался даже за сотни ли. Два полубога вели безмолвную схватку воль и авторитетов.
Рев заглушил ход времени. Казалось, вечность прошла под звуки этого кошмарного противостояния.
В конце концов багровый шар плоти дрогнул и отступил. Развернувшись, исполин медленно поплыл прочь за горизонт.
Когда застилающая небо туша скрылась из виду, сквозь облака пробились лучи клонящегося к закату солнца. Оказывается, минуло куда больше времени, чем казалось — эхо первобытного ужаса до сих пор звенело в ушах.
— Так что там насчёт квашеной зелени? — невозмутимо поинтересовался Чжао Куо.
Шэнь Янь онемел.
У этого человека вообще нервы есть?! Небеса только что разверзлись перед тварью из ночных кошмаров, а он думает о лапше!
Но стоило Шэнь Яню оглядеться по сторонам, как он обомлел ещё больше: горожане и наемники буднично вернулись к своим делам, словно ничего не произошло. Улицы вновь наполнились гамом, гомоном и перебранками. Похоже, для них подобное зрелище давно стало привычной рутиной.
Шэнь Янь с тоской осознал, что к этой постапокалиптической реальности ему придется привыкать ещё очень долго.
— Пошли сначала за дикими травами, — вздохнул он.
Надо было для начала заквасить пробную партию.
Чжао Куо как раз собирался спустить имеющуюся наличность на муку и крупу, так что попутно прикупить трав не составляло труда.
Они зашагали по торговым рядам. Цены на зерно у разных торговцев почти не отличались. Шэнь Янь тем временем выискивал подходящие для засолки пучки дикоросов.
Вдруг у одного из дальних прилавков послышался шум — там собралась изрядная толпа. Долетали возбужденные крики о том, что из древних руин только что откопали подлинный священный артефакт.
Чжао Куо лишь мельком глянул в ту сторону. Подобные дешевые спектакли на базарах Города наёмников разыгрывали дюжинами на дню: сегодня они «откопали артефакт в забытых катакомбах», завтра «случайно подобрали на мостовой реликвию легендарного героя», а послезавтра какой-нибудь «разорившийся аристократ» со слезами на глазах за бесценок продает родовую святыню.
Не успел командир скривиться в усмешке, как заметил, что Шэнь Янь с горящими глазами уже протискивается сквозь толпу прямо к зазывалам.
У Чжао Куо дернулся уголок рта. Вот на таких наивных дурачков этот развод и был рассчитан!