В самом сердце холмов Хилсбрад, в вырубленном в толще скал подземном граде меднопечных карликов, царило небывалое оживление.
Толпа низкорослых кузнецов догола разглядывала так называемый сетевой терминал нового поколения. Наконец все взоры уставились на Данлина.
— Данлин! Ты у нас лучший кузнец. Скажи на милость, чем эта штуковина отличается от прежней?
Выражение лица Данлина было странным: причину подорожания, озвученную Шэнь Янем, он и сам до сих пор переваривал с трудом. Помявшись, он взял терминал и потыкал им себе в шероховатое каменное плечо.
— Поверхность... больше не колет.
Аргумент оказался настолько «убедительным», что вечно шумная и взбалмошная орава карликов дружно лишилась дара речи. Лишь спустя добрую минуту гробовую тишину взорвал бурный шквал проклятий и ругательств:
— Да это же чистое издевательство над ремеслом!
— Честные карлики стали пособниками хитрых человеческих торговцев!
— Наш заказ огромен! Мы принесли столько богатства, закупаем столько зерна...
— А Шэнь Янь ещё обещал нам эль наварить!..
* * *
Тем временем в Море Дамона тоже кипела жизнь.
Маленький Суньцзы изо всех сил пытался подружиться с недавним знакомым.
— Знаешь, сколько у меня сетевых друзей?! — надувал щёки мальчишка. — Знаешь, какой я популярный? Мои «Записки о ежедневной жизни Суньцзы в академии» с руками вырывают!
В этом он ни капли не согрешил против истины. Грамота Суньцзы давалась со скрипом, он вечно отставал от сверстников. Чтобы мальчик набил руку, Шэнь Янь велел ему каждый день вести дневник и записывать всё происходящее.
В сети к Академии Хуася питали огромный интерес, поэтому незамысловатые, по-детски наивные заметки Суньцзы неожиданно превратились в настоящую сенсацию.
— Ну, подумаешь, ошибок многовато! — тараторил Суньцзы. — Вот вырасту, великие учёные будут изучать мои труды и писать внизу сноски: «Почтенный и мудрый Суньцзы изволил употребить этот знак вместо обычного по столь-то глубоким причинам...»
Говоря это, мальчишка всё же испытывал лёгкий укол смущения. Он покосился на странного юношу. Что-то в том сразу привлекало внимание — казалось, этот одиночка катастрофически нуждается в друге.
Однако собеседник оставался совершенно равнодушен. Суньцзы обиженно надул губы:
— Ты что, не хочешь со мной дружить? Из-за того, что я мал ростом, да?
«Вот выйду из сети — и пойду наемся до отвала!»
Потерпев крах, надутый Суньцзы прибежал к Шэнь Яню за утешением. Шэнь Янь, выслушав его рассказ, не удержался и поднял большой палец:
— А наш Суньцзы и впрямь бесстрашный воин!
Ещё бы: приставать к сущности, пред которой даже Мастер Эпоса содрогнулся бы от ужаса!
Суньцзы смущённо вжал голову в плечи.
Хе-хе, ну да, он просто общителен! Ему невероятно нравилось заводить знакомства с людьми из самых дальних, недосягаемых городов.
Впрочем, подобных Суньцзы в сети набралась уже не одна сотня. Для жителей изолированных поселений это стало ни с чем не сравнимым приключением: возможность пообщаться с обитателями края света, куда в реальной жизни не добраться и за всю жизнь, дарила упоительное чувство победы над расстоянием — словно ты сам прошагал эти тысячи ли.
Сеть раздвинула границы разума. Кажется, именно это поразило людей сильнее всего: любой забитый обыватель мог в одночасье превратиться в искушённого странника.
Но если для простых горожан это было просто чудом, то учёные и исследователи тайн узрели в сети нечто куда большее. Они уже вовсю формировали научные союзы, сопоставляя академические достижения разных цивилизаций.
Результаты повергали их в шок. Выяснилось, что в одном и том же мире из-за многовековой изоляции города развивались совершенно хаотично. То, над чем в одном углу света десятилетиями бились лучшие умы, в другом давно считалось элементарной базой, известной любому школяру.
Для учёной братии это открытие стало драгоценнейшим даром.
Сеть не просто сокращала расстояния между анклавами — она сглаживала пропасть в развитии, дав людям идеальную площадку для обмена опытом, учёбы и прорыва вперёд.
Потому-то на просторах сети то и дело можно было встретить безумствующих мыслителей: они то рыдали от восторга, то впадали в ярость, то начинали исступленно метаться.
Ещё бы! Осознать, что загадка, на которую ты угробил всю жизнь, в соседнем городе давно разгадана и разложена по полочкам — испытание не для слабонервных.
Тем не менее они жадно впитывали новые знания и спешили поделиться ими с соотечественниками. Сеть на глазах превращалась в великую артерию мировой науки.
Однако главным прорывом стало иное: сеть открыла людям глаза на чужую жизнь.
Те, кто веками гнил под гнетом тирании, задыхался в нищете и боли, неожиданно увидели, что такие же бедняки, как они, в других землях могут жить по-человечески.
Перемены подкрадывались незаметно, но неотвратимо.
Запуская этот проект, Шэнь Янь сознавал колоссальный риск: Море Дамона — место, максимально близкое к божественному присутствию, и опасность случайно раскрыть тайны Древних возрастала многократно.
И всё же он рискнул. Не только ради того, чтобы сплотить разрозненные города против Демона Авраама. Главная его цель заключалась в том, чтобы подарить обездоленным... надежду.
Этот мир не обречён до скончания веков быть выгребной ямой, где люди копошатся словно черви в грязи, лишённые достоинства и солнечного света.
Ярким примером служил обновлённый Город наёмников. Простые жители наконец получили работу: наёмничьи отряды обеспечивали их честным трудом, выплачивали достойное жалование и гарантировали неприкосновенность частной собственности. Складывался совершенно иной, справедливый уклад.
Бедняков больше не выжимали досуха, оставляя умирать с голоду. Теперь они собственными руками зарабатывали на хлеб, с каждым днём улучшая своё положение, и это наполняло их сердца гордостью и законным счастьем.
* * *
Впрочем, спокойствие в Море Дамона длилось недолго — раздались первые фальшивые ноты.
Сказать точнее, в виртуальном пространстве во всём своём величественном блеске явился Папа Эйтарос.
Святой Престол ни на миг не прекращал попыток разгадать природу «сетевого чуда». Масла в огонь подливало и то, что сетевые кафе в соседних землях стали самой горячей темой для разговоров, в то время как в подконтрольных церкви владениях не открылось ни единого подобного заведения.
Острое чувство изоляции давило на престарелого понтифика. Человек, привыкший всю жизнь купаться в поклонении, быть центром вселенной, вокруг которого вращался мир, внезапно оказался на обочине истории. Горький привкус этого забвения был понятен лишь ему одному.
После долгих изысканий перед Папой наконец положили заветный сетевой терминал. По правилам, эти устройства поставлялись исключительно в сетевые кафе и не продавались в частные руки, но церковники предложили столь астрономическую сумму, что даже Шэнь Янь не устоял. В конце концов, заманчиво держать врага прямо перед глазами.
И вот Эйтарос со всей подобающей помпой явился в Сеть. Он ступал с гордо поднятой головой, взирая на «агнцев божьих» с высоты своего сана. Величайший из слуг Господних привык, что любой смертный при виде его облачения падает ниц.
Вот только... это был интернет. Здешнее общество не ведало чинов и сословий, а языки у людей развязались до предела.
К тому же авторитет Святого Престола в сети в последнее время трещал по швам.
Так что едва понтифик явился со свойственной ему милостивой снисходительностью, его роскошное священническое одеяние тут же привлекло внимание. На него мгновенно обрушился град неудобных вопросов, требований ответа и... откровенной площадной брани. Впрочем, духовные лица в сети давно привыкли к подобному приёму, так что Папа не стал исключением.
— Ого! Гляньте-ка, не сам ли главный брехун из Святого Престола пожаловал!
— Помните того святошу, Отца Хака? Лгал напропалую, рожа лицемерная! А когда тот вскрылся, церковь сразу открестилась: мол, знать его не знаем, не наш он работник! Чистенькими выплыли!
— А нонче что?! Перед Демоном Авраамом языки в жопу засунули и сидите как струсившие черепахи! Как отмазываться будете?
— Коль вы трусливые твари, так не хрен на каждом углу орать о своём величии!
— Народишко, помяните моё слово: а сделала ли эта святотатская братия хоть одно доброе дело, кроме как языками чесать?!
Этот лужёный бас гремел на всё окружение.
Впрочем, обычный человек вряд ли осмелился бы так хамить в лицо понтифику. Но стоило присмотреться, как всё вставало на свои места: орал не кто иной, как Бородач Чэн Тунафу из Города наёмников — обладатель поистине феноменальной глотки.
От жителей Города наёмников иного и не ждали. В реальности эти дикари не стеснялись поносить даже высших богов, так что обругать пастыря в сети для них было развлечением на пару минут. В глазах церкви они всё равно давно числились неотёсанными еретиками.
Эйтарос опешил.
За всю свою долгую жизнь он ни разу не слышал в свой адрес столь откровенной, площадной грязи.
Он привык возносить хвалу Господу и слышать в ответ лишь благоговейный шепот паствы. Набожное, исполненное милосердия и святого сияния чело понтифика исказилось, маска праведника готова была сползти в любой миг.
«Проклятое бесовское место! Настоящее прибежище безбожников и еретиков!»
Знай Шэнь Янь, о чём думает святейший, он бы со смеху покатился. Папа стоял в шаге от истинно божественной сущности — впервые за всю свою жизнь! — но считал это место бесовским притоном.
Однако бедствия понтифика только начинались. Медвежий рёв Чэн Тунафу мгновенно привлёк толпу зевак, среди которых оказались обитатели Кеньи.
Благодаря старому чародею Усеру и Шэнь Яню, Кенья — Город чародеев — стала одним из первых мест, где массово открылись сетевые кафе. Львиная доля продаваемых терминалов уходила именно туда.
Поэтому уроженцы Кеньи составляли солидную часть виртуальной аудитории.
Услышав, что в сети объявился церковный чин, они немедленно сбежались со всех сторон, дабы устроить ему настоящую трёпку.
Именно так — не дискуссию, а полную ненависти, лютую брань.
Зверства Святого Престола в Кенье выжгли в сердцах горожан неугасимую злобу. Раньше Кенья была слаба и зажата в церковной блокаде, её голос не мог пробиться сквозь цензуру. Но с появлением сети всё изменилось. И лучший способ привлечь внимание общественности — устроить публичную расправу над пришедшим святошей.
Стоило разгореться скандалу, как сторонние пользователи тут же начинали расспрашивать о причинах конфликта, и правда о преступлениях церкви немедленно разлеталась по всему миру.
К тому же число священников в сети из-за отсутствия сетевых кафе в их землях было ничтожно мало. Поэтому велеречивые слуги Господни не имели ни единого шанса против разъярённой орды магов из Кеньи.
Они облепляли святош со всех сторон, тыкали пальцами и осыпали самыми изощрёнными проклятиями.
В реальности Кенья не могла сокрушить Святой Престол, но на просторах сети горожане восполняли это с лихвой.
В Кенье даже поговорка новая родилась. Собираясь в сетевые кафе, друзья окликали друг друга: «Эй, погнали в сеть, начистим рыла этим вшивым святошам!»
Стиль у них сложился действительно неподражаемый.
Так что несчастный Папа Эйтарос при первом же выходе в эфир подвергся такой обструкции, что то зеленел, то бледнел от ярости, а всё его тело содрогалось в мелкой дрожи.
Глядя на это, Шэнь Янь искренне сочувствовал «его святейшеству» — этак и инфаркт разбить может.
Это виртуальный мир! Кто знает, кто сидит по ту сторону экрана и откуда он вылез? Вся затаённая злоба, всё, о чём раньше боялись даже шептаться, здесь выплёскивалось бурным потоком.
Кеньянцы же и вовсе не скрывали своих лиц. Они давно объявили войну Святому Престолу, так с чего им бояться каких-то слов?
Разъярённая толпа сжимала кольцо. В памяти живым огнём вспыхивали перенесённые страдания: как их подло обманули, когда свирепствовал древний вирус; как их замуровали в собственных домах умирать; как в самый жуткий час церковь приносила их детей в жертву, пока сами они молились на этих тварей как на единственных спасителей!
Чем больше они вспоминали, тем сильнее распалялись. От стоящего гула и воплей закладывало уши.
Понтифик Эйтарос, привыкший к славословиям и лизоблюдству, столкнулся с первым в своей жизни сетевым «линчеванием» — разрушительным набегом магов Кеньи.
* * *
А неподалёку от этого шабаша Принц Боцы с дергающимся уголком губ наблюдал за юношей, сидящим в лодке.
Авраам устремил взор на Боцы:
— Слышал, ты вернулся к своим прежним идеалам?
Боцы тихо вздохнул:
— Для меня было великой честью шагать с вами бок о бок, владыка Авраам. Я никогда не забуду те дни. Но ныне я нашёл иной путь.
Авраам слегка наклонил голову:
— Мои искренние поздравления.