Дворец походил на древний храм — таинственный, величественный и исполненный первозданной мощи.
По его крыше извивался священный дракон, а в небо устремлялась тёмная птица Сюаньняо. Но это было лишь начало. Следом за ними проявились образы Двенадцати земных ветвей: Крыса, Бык, Тигр, Кролик, Дракон, Змея, Лошадь, Коза, Обезьяна, Петух, Собака и Свинья. Они запечатлелись на величественных колоннах и монументальных стенах в виде изысканных рельефов.
Это было обиталище, насквозь пропитанное духом древней цивилизации Хуася.
Шэнь Янь смотрел на происходящее с немым изумлением. Двенадцать земных ветвей — легендарные священные звери-покровители, пронизывающие всю историю и культуру Хуася. У него даже перехватило дыхание. Что за грандиозное строение изваял вырвавшийся на свободу шторм душ?
Поскольку дворец состоял из чистой ментальной энергии, никакая материальная преграда не могла встать у него на пути. Иллюзорный и одновременно поразительно реальный, он наложился прямо на окружающий мир.
Колоссальный, сокрушительно величественный — он пробуждал неодолимое желание пасть ниц.
И ладно бы Шэнь Янь... Поначалу окружающие лишь чувствовали, что в том месте возникла мощная душевная буря, привлекая недоуменные взгляды сильных духовных практиков. Но теперь даже обычные люди, чья духовная сила была ничтожно мала, в шоке возрились в пустоту. Проекция неведомого чертога отпечатывалась прямо в человеческих душах. Её невозможно было развидеть или проигнорировать: образ проявлялся в разуме каждого с четкостью оттиска на бумаге.
Невероятно!
Что это, чёрт возьми, такое?!
В этом мире хватало необъяснимых вещей, а потусторонние таинственные силы встречались на каждом шагу. Но сейчас никто не мог даже вообразить природу того, что выжгло свой след в их сознании. Здание, которого никто прежде не видовал, было исполнено неописуемой красоты, загадочности и столь глубокого величия, что от одной мысли о святотатстве связывало язык.
Шэнь Янь в этот момент находился аккурат в самом центре возникшего чертога.
Внутри него тем временем начались новые превращения. Одно за другим стали появляться глиняные изваяния. Они походили на статуи святых и бессмертных в древних храмах, но казались невероятно живыми, словно обладали собственным дыханием.
Лишь бросив на них беглый взгляд, Шэнь Янь онемел. Это ведь... это же те самые тысячи предков, которым он совершал подношения!
Когда он поднял голову, глиняные статуи предков уже восседали на возвышающихся алтарных нишах. Ряд за рядом, шеренга за шеренгой — они взирали с высоты на мир смертных, словно принимая молитвы и благовония от пришедших паломников. Витающие клубы священного дыма придавали им облик святых богочеловеков, витающих в облаках. Шэнь Янь даже засомневался: действительно ли сюда явились духи его предков или всё это лишь грандиозная иллюзия?
В этот момент в подвал спустился Чжао Куо. Подхватив застывшего Шэнь Яня, он без лишних слов потащил его наружу — видимо, опасаясь за его безопасность.
Шэнь Янь находился в таком оцепенении, что даже не сопротивлялся. Выбравшись на улицу вместе с Чжао Куо, он обнаружил, что и остальные пребывают в точно таком же состоянии: все застыли, задрав головы к небу, с предельно потрясёнными лицами.
В то мгновение весь Город наёмников словно погрузился в полный анабиоз.
Да что там Город наёмников! Расположенная поблизости раса духов — бог весть сколько её представителей синхронно повернули головы в сторону города. А у тех героических духов, что находились вдали, от изумления расширились зрачки.
* * *
Раздался гулкий, чистый звук, раскатившийся над округой.
Из глубин величавого дворца донёсся звон колокола.
Глубокий, величественный бас колокола-чжун. В культуре Хуася колокол являлся не только древнейшим музыкальным инструментом, но и священным ритуальным сосудом, использовавшимся при жертвоприношениях Небу, Богам и Предкам. Можно сказать, этот величественный гул был истинным символом цивилизации Хуася.
Едва разошлись волны колокольного звона, как в небесах над дворцом начались невероятные явления.
Возник образ исполинского гиганта, рассекающего хаос огромным топором; следом показалась божественная дева с телом змеи, лепящая людей из глины и рассеивающая их по четырём сторонам света; затем нахлынули бушующие волны небесного потопа, и милосердная мать, ступив на священную птицу, залатала лазурный небосвод цветными камнями.
Император Суй добыл первый огонь и зажёг священный факел, передав его потомкам на вечные времена; Фуси вычертил Восемь Триграмм, описав законы Неба и Земли, движение времени и смену четырёх сезонов; Шэньнун испробовал сотни трав и отобрал пять злаков; Да Юй покорил бушующие воды и разделил земли, направив реки к морю; Цан Цзе создал иероглифы — да так, что содрогнулись Небо и Земля, заплакали духи, а лик мира изменился навсегда...
Народ замер с совершенно блаженными и ошалевшими физиономиями.
Что, черт возьми, они видят?!
Шэнь Янь же дрожал всем телом от захлестнувшего его восторга. Истоки цивилизации Хуася! Корни каждого потомка Яня и Хуана!
Снова раздался чистый звон великого колокола.
Но на этот раз к нему примешался переливчатый перезвон заутренних колоколов бяньчжун. Хрустальные, мелодичные звуки заставляли жадно вслушиваться в каждый тон, будто на глазах оживала сама бурлящая река истории.
Картины над дворцом сменились.
Люди освоили земледелие и ткачество, вспыхнули первые войны. Калейдоскопом замелькали священные птицы и диковинные звери.
Девятиглавый змей Сянлю, подземный хоу и священный сяэчжи, исполинский феникс Дафэн и двухзрачковый Чунмин, девятихвостая лисица, одноногая птица, черепаха со змеиным хвостом и крылатый тигр...
Наступила эпоха мифов и легенд «Канона гор и морей».
Разлился третий удар колокола, переплетаясь со звуками струнных и духовых инструментов. Пленительная, завораживающая мелодия заставляла трепетать саму душу, а птицы и звери вокруг, казалось, застыли, прислушиваясь к звукам.
И вновь картинка в небесах изменилась.
Племена объединялись в города, а города вырастали в династии и великие царства.
Мастера отливали Девять бронзовых треножников, чтобы укротить стихии девяти провинций; мудрецы высекали письмена на бронзе, а затем переносили их на бамбуковые дощечки, скрепляя шелковыми нитями в первые книги. Женщины выращивали шелкопрядов и ткали драгоценную парчу.
Великие герои сражались за власть над землёй; седой старец, ведущий за собой ученика Сюаньду, восседал на верхушке холма в безмятежной беседе; величественный муж средних лет вместе с двенадцатью учениками преодолевал невзгоды; а юноша с четырьмя мечами за спиной приплывал на исполинской золотой косатке из Дунхая и воздвигал сокрушительный порядковый массив мечей, меняющий цвет небес.
Это была эпоха эпосов Ся, Шан и Чжоу.
Густой, торжественный звон раздался вновь, подхваченный изысканной игрой на цитре. Мелодия лилась так плавно и чарующе, что даже лесные звери замерли в оцепенении.
Сцена под небесами опять качнулась.
Люди возводили Великую стену из камня и кирпича, отливали из оружия врагов девяти огромных золотых исполинов. Летели длинные рукава танцующих дев, на полках покоились тысячи шелковых свитков.
Кто-то создал бумагу из древесной коры и старых рыболовных сетей, кто-то вырезал литеры из глины для печати книг, а в ночном небе впервые вспыхнули яркие огни праздничных фейерверков...
Именно тогда зародились прекрасные сказания о бессмертных: сказочные небесные чертоги превратились в вечный символ человеческих мечтаний. Смертные разделили Небесный двор, выделив обители Трех Чистых, Шести Владычеств, Четырех Верховных Служителей, Пяти Старцев, Шести Дин и Шести Цзя, Девяти Светил, Десяти Небесных Владык, Двенадцати Ветвей, Двадцати Восьми Созвездий и Тридцати Шести Небесных Генералов...
То была великая эпоха мифов Цинь и Хань.
* * *
Звон колоколов не стихал, картины продолжали сменять друг друга.
Окружающие ничего не понимали, но Шэнь Янь от нахлынувшего трепета едва держался на ногах. Каждая картина, каждый звук проникали в самую глубину сердца. Это была память потомков Яня и Хуана, немеркнущее сияние великой цивилизации.
Потрясение остальных наблюдателей просто не поддавалось описанию. Даже Чжао Куо — легендарный воин Третьего Пролога — замер поражённый. Психический шторм продолжался слишком долго. Как вообще возможно удерживать столь колоссальную, накрывающую огромные территории ментальную бурю без остановки?
Никто, кроме Шэнь Яня, не понимал смысла представшего перед ними зрелища. И в этом крылась глубокая печаль.
Но даже если этот величественный перформанс предназначался лишь для одного человека, Шэнь Янь считал, что оно того стоило. Это было его наследие. Его культура.
Прошло немало времени. Калейдоскоп эпох продолжал стремительно вращаться, пока невидимое представление наконец не подошло к концу.
Толпа замерла в немом шоке.
Впрочем, дело было не только в потрясении Шэнь Яня. Едва истаяли последние картины, как в разуме каждого присутствующего внезапно вспыхнули странные знания. Будто волна ментального импульса разошлась во все стороны, вкладывая информацию в голову каждого, у кого имелась душа.
Шэнь Янь получил те же сведения и замер с открытым ртом.
Профессии! Совершенно новые, никогда прежде не встречавшиеся пути развития!
Владыка ветра, Владыка дождя, Царь драконов, Повелитель рек...
Дух гор, Покровитель земли, Покровитель очага...
Чародей-алхимик, Силач, Шаман...
Поэт, Мастер стихотворных форм, Композитор...
Художник-живописец, Мастер цитры, Мастер шахматной игры...
Мечник, Мастер клинка, Мастер кулачного боя...
Их было слишком много! Огромный массив информации заставлял голову раскалываться.
Вспышка новых путей развития моментально будоражила умы. Когда-то Секта Тёмной Луны обрела невероятную популярность лишь благодаря появлению путей Божественной девы и Божественного сына. Пусть за этим и стояли определённые силы, факт оставался фактом: появление даже одного нового пути способно вызвать колоссальный резонанс.
А тут перед ними предстал целый сонм! В голове не укладывалось, как такое возможно.
Народ моментально охватило безумие — пускай они пока и не знали, истинны ли эти знания или же это лишь дьявольский морок.
Шэнь Янь сам едва не сошёл с ума.
Это же целая, законченная, совершенно невиданная система путей!
Она находилась на абсолютно ином уровне по сравнению с одиночными профессиями.
Прежде Шэнь Янь часто задавался вопросом: почему этот мир явно имеет глубокие связи с его прежней эпохой, но пути наёмников так сильно европеизированы? Погонщики трупов, Медиумы, Стражи, Ведьмы, Узники... Все они казались чуждыми той культуре, которую он знал.
И вот, оказывается, где скрывались знакомые ему пути!
Шэнь Янь стоял совершенно оглушённый. Чем на самом деле являлись эти знакомые названия? Мифология, боевые искусства, история, искусство — всё сплелось воедино. Но и мифы, и реальная история являлись неотъемлемой частью цивилизации Хуася. Кто посмеет сказать, что эти легенды не имеют к ней отношения?
Шэнь Янь не находил слов, чтобы выразить охватившие его чувства.
Если его догадка верна, все эти колоссальные изменения произошли из-за того, что он обустроил тот самый храм предков!
Серьёзно, он и в самых смелых мечтах не предполагал, что это выльется в нечто подобное. Посмотрите только: этот величественный дворец всё ещё возвышается на прежнем месте! Казалось, половина наследия Хуася материализовалась прямо здесь.
Суньцзы и остальные ребятишки стояли с так широко раскрытыми ртами, что туда запросто поместилось бы утиное яйцо. Ведь эта грандиозная обитель возникла аккурат над их штаб-квартирой!
Дети изо всех сил терли глаза, но ничего не менялось — дворец проецировался не в физическое зрение, а прямо в душу. Даже зажмурившись, они продолжали чётко видеть его.
Народ недоумевал. Неужели этот дворец так и останется здесь навсегда?
Невероятно! Духовные силы любого человека ограничены — поддерживать столь мощную ментальную бурю бесконечно попросту невозможно.
Этот день безусловно впечатается в память каждого.
Некоторые из тех, кто поскромнее, сообразили быстрее остальных и на полной скорости ринулись к месту событий, чтобы рассмотреть всё поближе.
Это был настоящий чудесный лик.
Вокруг поднялся невообразимый гвалт, шум и суета. Однако люди помнили главное правило: слишком явное любопытство к непонятным явлениям в этом мире часто заканчивается смертью. Поэтому пока все ограничивались лишь наблюдением со стороны.
В этот момент в небесах внезапно возникла огромная печать. Со скоростью, превышающей душевное восприятие, она устремилась прямо к Шэнь Яню и впечаталась ему ровно в лоб.
Бесшумно, но с такой силой, будто его ударили тараном. Шэнь Янь качнулся и сделал несколько шагов назад. Лоб отозвался тупой болью.
Чжао Куо нахмурился и вовремя подхватил его под руку, после чего уставился на метку, оставленную печатью. Это был узор с изображением дракона и птицы Сюаньняо.
Шэнь Янь окончательно потерял дар речи — в его голове раздался оглушительный, исполненный торжественного величия гул. Голоса тысяч людей слились воедино, обращаясь прямо к нему:
«Унаследуй учения прошлых святых, продолжи кровную линию Яня и Хуана».
«Наши мысли и мудрость должны обрести преемников».
«Все земли под небесами — владения государя, все люди на этих землях — его подданные. Нет варварских земель, что не покорились бы нашей культуре».
«Отрази набеги врагов, укрепи границы...»
Шэнь Янь отчаянно затряс головой. Если в твоей душе одновременно заговорят тысяча предков, ты покроешься холодным потом точно так же, как и он.
Он совсем забыл, что у цивилизации Хуася есть одна характерная черта: крайняя трепетность к непрерывности рода и передаче наследия. Когда Шэнь Янь поведал предкам, что цивилизация Хуася сгинула, а их мудрость, империя, стихи и культура преданы забвению — разве могли великие предки смириться с этим?!
Шэнь Янь торопливо воскликнул про себя:
«Понял! Всё понял! При первой же возможности я займусь просвещением!»
Голоса в голове продолжали шуметь, то подобно грому, то словно яростный прибой.
Шэнь Янь поспешно добавил:
«Нет-нет-нет, я приложу все силы, чтобы продолжить наследие Хуася!»
Шум в голове слегка поутих.
«Я отдам этому делу всё до последней капли крови и ни на миг не забуду о своём долге!»
Голоса стали ещё тише.
«Я сделаю это главной целью своей жизни! Сгорю дотла, разрублю себя на куски, но выполню обещанное!»
Шэнь Янь сыпал клятвами без остановки.
Лишь тогда шепотки в голове окончательно смолкли, сменившись приятным, умиротворяющим чувством. Это было удивительное душевное ощущение — будто по всему телу разлилась благодатная свежесть. Словно в нестерпимый летний зной тебе достался сочный, ледяной арбуз.
Шэнь Янь на мгновение замер, а затем заметил нечто странное. Пока он давал клятвы, из величавого дворца протянулись несколько золотистых нитей, сотканных из энергии Сюаньхуан, и соединились с меткой на его лбу.
Картина выглядела сюрреалистично: золотистые струи энергии струились прямо к его голове.
«Что это такое?» — изумился Шэнь Янь.
Едва он успел подумать об этом, как в его разуме мгновенно вспыхнул готовый ответ. Ощущение было удивительным: ответ не просто возник в голове, а передался по этим золотым нитям без малейшей задержки.
Шэнь Янь окинул взглядом величественный дворец и принялся разбирать полученные сведения.
Информацию невозможно было перевести в конкретные предложения, но суть передавалась предельно чётко. Если обобщить: отныне он неразрывно связан с наследием Хуася.
Распространяя культуру Хуася, Шэнь Янь будет получать прямую выгоду. Стоит кому-то ступить на один из путей системы Хуася, как Шэнь Янь получит одну десятитысячную долю от возрастающей силы этого человека.
Предки выразились предельно ясно. Если перевести их слова на простой язык: «Шэнь Янь, хочешь стать сильнее? Легче лёгкого! Занимайся просвещением и привлекай людей к наследию Хуася. За каждого нового последователя ты будешь получать крупицу силы. Работай, внучок, перспективы отличные!»
Шэнь Янь обрадовался, но тут же нахмурился. Одна десятитысячная? Не маловато ли?
Чтобы обрести силу уровня Чжао Куо — Третий Пролог — ему что, придётся привлечь десять тысяч воинов уровня Чжао Куо?! Да в этом мире вообще найдётся ли десять тысяч мастеров Третьего Пролога?!
Едва у него возникли сомнения, как по нитям тут же пришёл ответ.
Эта доля в одну десятитысячную закреплялась за ним навсегда! Если человек ступит на путь Хуася, находясь на Девятом Прологе, Шэнь Янь получит совсем немного. Но по мере того как этот человек будет расти и развиваться, Шэнь Янь продолжит пропорционально получать свою долю от его возрастающей мощи.
Шэнь Янь лишился дара речи.
Ну и хитрецы эти предки! Обратить человека в новую веру — это лишь первый шаг. Чтобы получать ощутимый доход, нужно помогать этим людям становиться сильнее. Капля за каплей, и ведро наполнится.
Они буквально решили пахать на нём, как на воле! Хотя, с другой стороны, чем больше стараешься — тем больше получаешь.
Шэнь Янь попытался потрогать руками золотые нити, исходящие от его лба, но пальцы безвредно прошли сквозь них. Нити не имели материального воплощения.
Они не просто связывали его судьбу с наследием Хуася, но и работали словно подключение к великой библиотеке знаний.
Шэнь Янь решительно направил новый запрос предкам:
«Как потомок Яня и Хуана, я без колебаний беру на себя долг по сохранению нашего наследия! Но с моими нынешними жалкими силами я могу не дожить до утра. В этом безумном мире опасности поджидают на каждом шагу. Если на меня нападут, я даже пикнуть не успею, как протяну ноги!»
Шэнь Янь передал эту мысль по нитям. Разумеется, он уже находился под покровительством предков, но разве зазорно попросить у собственных прародителей чуть больше подарков?
Однако ответа не последовало.
Шэнь Янь не сдавался:
«Прежде чем делать работу хорошо, нужно заточить инструменты!»
«Я ведь у вас один остался! Умру — и всё, наследию конец!»
«Дедушки, если вы не позаботитесь обо мне, то кто тогда?!»
Шэнь Янь сам поразился своей наглости. И тут из величественного чертога протянулось ещё несколько золотых нитей Сюаньхуан, впившись ему в лоб.
Шэнь Янь замер, а затем его лицо расплылось в ликующей улыбке.
В этот момент Чжао Куо слегка хлопнул его по щеке.
Шэнь Янь выглядел крайне странно: бормотал какую-то дичь, размахивал руками в воздухе, а выражение его лица менялось каждую секунду.
Шэнь Янь наконец вынырнул из своих мыслей и огляделся. Вокруг собралась целая толпа. Все гипнотизировали взглядами величественный дворец, отпечатавшийся в их душах. Некоторые храбрецы уже намеревались шагнуть внутрь и посмотреть, что там.
Однако это была территория отряда наёмников «Тигр и Леопард». Вторжение без разрешения каралось смертью, и ни одна собака потом не станет потрошить убитых.
Члены «Тигра и Леопарда» тоже изрядно нервничали. Информация о множестве невиданных путей, неожиданно всплывшая в головах людей, заставляла многих гореть желанием рискнуть и отправиться на поиски сокровищ. Количество этих путей было так велико, что никто даже не успел запомнить и половины.
Шэнь Янь сильно сомневался, что посторонние смогут хоть что-то получить внутри. Предки ясно дали понять: только те, кто искренне примет культуру Хуася, получат шанс быть замеченными. Пути наследия Хуася даровались не просто так — они несли в себе не только силу, но также философию и дух этого народа.
Впрочем, позволять посторонним беспрепятственно шастать по территории штаб-квартиры тоже никто не собирался. Что они, проходной двор, что ли?
Чжао Куо сурово нахмурился и произнёс, обращаясь к наиболее ретивым искателям приключений:
— Если хотите попробовать — сначала наймите тех, кто уберёт ваши трупы. Чтобы нам потом не тратить силы на вытаскивание ваших туш.
Эти слова подействовали на толпу как ушат ледяной воды. Говорил мастер Третьего Пролога, легендарный воин, и игнорировать его предупреждение никто не смел.
Шэнь Янь был абсолютно уверен: если кто-то дерзнёт переступить черту, Чжао Куо прикончит его без раздумий. Командующий, в отличие от самого Шэнь Яня, не испытывал терзаний по поводу ценности чужих жизней.
Атмосфера мгновенно накалилась до предела.
Пока мастера Третьего Пролога из других отрядов не покинут свои кровавые гробы, Чжао Куо оставался практически непобедимым. А пробуждение из кровавого гроба стоило слишком дорого, поэтому другие лидеры тщательно взвешивали риски.
Впрочем, Чжао Куо не был кровожадным безумцем. Пока люди просто глазели издали и не переступали границы территории «Тигра и Леопарда», ему было плевать на их присутствие.
Поглазев на толпу, Шэнь Янь решил, что при таком количестве свидетелей лучше не испытывать новые способности, которые он только что выклянчил у предков. Немного подумав, он направился к складу.
На ходу он тихо спросил у старого чародея Усера:
— Что такое «кровавый гроб»?
Шэнь Янь ещё в прошлый раз обратил внимание на это название в разговоре с Чжао Куо. Город наёмников не находился под полным контролем Чжао Куо именно потому, что в кровавых гробах спали другие мастера Третьего Пролога. Однако, когда Чжао Куо открыто давил другие отряды, никто из них так и не вылез, чтобы восстановить справедливость. Это вызывало у Шэнь Яня вопросы.
Усер откликнулся с готовностью:
— Кровавый гроб — это древняя дрянь из Руин Древних Дней. Из-за сил Древних он обладает чудовищной оскверняющей способностью. Но в какую-то из прошлых эпох люди обнаружили: если мастер Третьего Пролога ляжет в такой гроб, он сможет обрести теоретическое бессмертие.
Шэнь Янь изумился:
— Бессмертие?!
Усер хихикнул:
— Теоретическое, мой мальчик. Оскверняющая сила кровавого гроба завязана на Древних, и даже мастера Третьего Пролога не могут сопротивляться ей вечно. Чем дольше ты там лежишь, тем выше шанс превратиться в безумного, кровожадного монстра — кровавого трупа. Отсюда и название. Поэтому те, кто ложится в гроб, предпочитают оборвать свою естественную жизнь до того, как окончательно потеряют рассудок. Кровавых гробов относительно много, но если бы они даровали бессмертие без побочных эффектов, стал бы кто-нибудь умолять Его Высочество Гайю?
Старик сделал паузу и продолжил:
— Единственные известные способы достичь подлинного долголетия без побочек — это Нефритовый костюм долголетия принца Боцы и Техника долголетия змеиного сбрасывания кожи наследника Гайи. Причём техника Гайи — вещь настолько непостижимая, что, подозреваю, даже сам Гайя до конца в ней не разобрался. В моё время он всё ещё проводил эксперименты с этой легендарной техникой на живых людях. И знаешь что? Люди сами умоляли взять их в качестве подопытных! Потому что даже если они не обретали вечную жизнь, Гайя возвращал им юношеский облик и полные силы.
Шэнь Янь потерял дар речи.
Принц Гайя, оказывается, работал невероятно успешным пластическим хирургом — да ещё и с бонусом в виде возвращения молодой энергии тела без изменения общего срока жизни! Неудивительно, что люди выстраивались в очередь. В мире Шэнь Яня за куда менее эффективные процедуры платили астрономические деньги.
— А бывало так, — поинтересовался Шэнь Янь, — что лежащий в кровавом гробу не успевал вовремя покончить с собой и превращался в кровавого трупа?
Усер хмыкнул с глубоким подтекстом:
— Люди жадны до жизни, особенно сильные мира сего. Раньше не раз предлагали уничтожить все кровавые гробы, но из-за шкурных интересов и разногласий дело так и не довели до конца.
Шэнь Янь мысленно вздохнул. Кровавый гроб вполне мог стать причиной ужасающего бедствия. Только представьте: обезумевший, жаждущий крови монстр с силой Третьего Пролога! Это же кошмар наяву.
Тут Шэнь Янь вошёл в склад. Суньцзы и остальные ребятишки прильнули к окну, с любопытством наблюдая за происходящим снаружи. Дети были сообразительными и при любых непонятных событиях сразу прятались, чтобы не мешать взрослым.
Увидев Шэнь Яня, Суньцзы активно замахал рукой:
— Шэнь Янь, иди сюда! Смотри, какой странный дом вырос снаружи! Ой... Шэнь Янь, а что это у тебя на лбу за узор такой?
Шэнь Янь улыбнулся и коснулся лба, где теперь находился рисунок, соединённый золотыми нитями с дворцом. Обычные люди видели только сам узор, но не замечали нитей.
Сделав несколько шагов вперёд, Шэнь Янь зашептал древние слова. Спустя пару мгновений его тело стремительно изменилось, и он превратился в крупного, могучего орла!
Птица взмахнула мощными крыльями.
Это была сила, исходящая из концепции «Свободного и беззаботного странствия». В момент духовного прозрения он осознал новые грани техники: если раньше он мог превращаться только в рыбу, то теперь освоил и птичью форму!
Суньцзы и остальные дети застыли с разинутыми ртами, размахивая руками, будто пытаясь повторить его взлёт.
На складе было тесновато, и Шэнь Янь едва не врезался в стену. Но за мгновение до столкновения его тело снова переменилось — и на пол спрыгнул свирепый, мускулистый тигр!
Острые когти и сокрушительная сила поражали воображение. Если применить ритуал наделения силой и влить духовную энергию, такой тигр запросто превратит рядового наёмника в фарш.
Это было новое умение, дарованное нитями из величественного дворца — сила Двенадцати земных ветвей, которую он выклянчил у предков под предлогом своей слабости. Теперь Шэнь Янь мог принимать облик любого из двенадцати животных зодиакального цикла!
Он мог быть ловким и гибким даже в тесном помещении. Правда, переключения давались с непривычки тяжело, но сам факт приводил в восторг. Человек действительно мог менять форму, словно Сунь Укун с его семьюдесятью двумя трансформациями! Хотя нет, скорее как Чжу Бацзе с его Тридцатью шестью земными трансформациями — тут тоже фигурировало слово «земные».
В своё время, когда существование Бездны грёз подтвердилось и выяснилось, что Чжуан Чжоу был первым, кто донёс свой голос до Бездны, одна из ученых школ выдвинула любопытную гипотезу. Раз Чжуан Чжоу смог сделать это, то неужели за всю долгую историю больше никто не докричался до Бездны? Или такие люди были, но их опыт не получил официальных доказательств? В древности фантастические записи принимали за сказки лишь потому, что духовная сила невидима.
Исходя из этой теории, исследователи предположили: часть древних мифов и «небылиц» на самом деле описывала реальные события и опыт тех, кто сумел связаться с Бездной грёз!
Даже ученые-технократы не смогли опровергнуть эту гипотезу. Ведь научный подход тоже имеет свои границы.
Вот и Шэнь Янь сейчас: раз он сам способен менять облик, то с какой стати считать «Путешествие на Запад» выдумкой от начала до конца? Если эта теория верна, то история цивилизации Хуася оказывается куда глубже и удивительнее, чем принято считать.
Тем временем на складе царил полный хаос.
Суньцзы смотрел на Шэнь Яня, который успел превратиться в крошечную мышку, и изо всех сил тёр глаза.
Шэнь Янь примерно понимал логику предков: эта способность — идеальный инструмент для бегства. Обернувшись птицей, зверем или гадом, можно летать, нырять, зарываться в землю и мчаться по горам. Если действовать умом, поймать его будет ох как непросто.
Сбросив личину зверя и вернувшись в человеческий облик, Шэнь Янь увидел подбежавших к нему восторженных детей. Они эмоционально размахивали руками.
Их Шэнь Янь стал совсем странным! Мало того что в рыбу и птицу умеет превращаться, так теперь еще и во всякое разное!
— Шэнь Янь, Шэнь Янь, мы тоже так хотим! Научи!
Шэнь Янь подумал: смогут ли дети менять форму — вопрос открытый, но сделать из них первых последователей системы Хуася точно можно. Иначе предки не стали бы поручать ему миссию по распространению культуры. Каждый новый последователь — это постоянный прирост силы. Если вырастить сотни и тысячи мастеров, можно будет буквально развиваться во сне!
Но тут возникало две проблемы.
Первая — количество. Если привлекать по одному человеку, то до полной халявы придется ждать до конца времен. Нужен системный подход.
Вторая — качество. Мало просто заманить человека, нужно сформировать у него искреннее уважение к культуре Хуася и гордость за наследие Яня и Хуана. Формальные клятвы не сработают — предков не проведёшь.
Шэнь Янь посмотрел сквозь окно на величественный дворец и собрался с духом. Великая культура не строится на обмане. Капля за каплей, шаг за шагом — вот единственный верный путь.
И начать стоит прямо с этих румяных карапузов.
— Хотите научиться таким штукам? — улыбнулся Шэнь Янь.
Дети закивали так резво, словно цыплята, клюющие зерно.
— Тогда вам нужно лучше узнать культуру Хуася, получить одобрение предков и стать настоящими потомками Яня и Хуана. Ну и почаще молиться предкам в храме — это тоже помогает.
Дети радостно защебетали: они и так каждый вечер тайком ходили кланяться алтарю!
Шэнь Янь просиял. Чем раньше удастся вырастить первого полноценного последователя пути Хуася, тем скорее он ощутит на себе благодать предков и прилив сил.
— Как успехи с «Каноном тысячи иероглифов»? — спросил он.
Дети принялись наперебой докладывать о своих успехах.
Поразмыслив, Шэнь Янь решил продолжить уроки. «Канон тысячи иероглифов» идеально подходил для знакомства с духом и базовыми понятиями Хуася.
— В прошлый раз мы остановились на строке о начале мира. Сегодня разберём следующие слова: «Солнце и луна то ярче, то клонятся к закату, созвездия занимают свои места в бескрайнем космосе...»
Шэнь Янь ловил себя на мысли, что превращается в настоящего школьного учителя.
И тут его осенило!
Как быстрее всего распространить культуру? Открыть школу! Настоящую Академию Хуася! Не нужно будет ни за кем бегать — стоит показать первые результаты, и люди сами выстроятся в очередь, да ещё и за обучение заплатят! А предкам будет удобно отбирать достойных учеников.
Идея выглядела просто блестяще. Единственная сложность — пока нет наглядных успехов, привлечь со стороны никого не выйдет.
Шэнь Янь с доброй ухмылкой посмотрел на Суньцзы и остальных:
— Ну что, продолжим урок?
Дети с удовольствием слушали его истории — для них это было получше сказок бродячих сказителей.
* * *
Когда урок закончился, на улице стемнело, но толпа возле территории «Тигра и Леопарда» даже не думала расходиться.
Люди активно обсуждали две вещи: во-первых, что за загадочный дворец отпечатался в их душах, и во-вторых, правдивы ли сведения о новых путях развития.
Многие сгорали от желания проверить всё лично, но присутствие Чжао Куо охлаждало пыл. К тому же из-за закрытия рынка в Бездне многие отряды зависели от «Тигра и Леопарда» в плане закупки товаров, и попросту ссориться с Чжао Куо никто не хотел.
Чжао Куо ближайшие дни явно будет привязан к базе, но Шэнь Яня это мало волновало. У него хватало дел с будущими первыми выпускниками Академии Хуася.
Вечером Шэнь Янь отправился в подвал, чтобы воскурить благовония. Срок обязательного семидневного ритуала истек, но забивать на предков он не собирался.
Посмотрев на горку палочек в курильнице, Шэнь Янь усмехнулся. Суньцзы и остальные дети притащили сюда свои матрасы:
— Шэнь Янь, мы будем спать здесь! Поближе к предкам!
Шэнь Янь одобрительно кивнул. Искренность детей наверняка привлекала благосклонность духов. В культуре Хуася почтение к старшим всегда стояло на первом месте.
— Ладно, только подложите деревянные щиты, чтобы не подхватить сырость от пола.
Даже такие мелочи, как забота о здоровье и профилактика сырости, являлись частью уклада и культуры Хуася. Окружающая обстановка формирует человека.
* * *
Верхний город, штаб-квартира отряда «Железо и Кровь».
Госпожа Хейлис вошла в кабинет главы отряда Чжао Чэнгуана.
Тот сидел хмурый, как грозовая туча. Днём Чжао Цзунтун без его прямого указания ходил на переговоры к «Тигру и Леопарду». Чжао Чэнгуан понимал, что ситуация вынуждает их искать выходы, ведь потеря рыбного промысла подкашивала отряд, поэтому наказывать подчиненного не стал.
Но переговоры прервались из-за появления загадочного дворца, и отряд остался ни с чем.
А тут ещё и новости из Ваньдиченя: аристократы полностью разорвали торговые связи с «Железом и Кровью». Известие о смерти Олая ещё не успело дойти до города, а значит, кто-то надавил на знатных господ заранее. И сделать это могла только госпожа Хейлис.
Шантаж? Манипуляции? Месть?
Чжао Чэнгуан встречал её без особого радушия. Это штаб отряда «Железо и Кровь», а не Святой Престол, где она привыкла командовать.
— Зачем пришла? — сухо спросил глава отряда.
Госпожа Хейлис сохраняла спокойствие:
— Я знаю, о чём ты думаешь. Но ни к событиям в Городе грехов, ни к разрыву связей с Ваньдиченем я отношения не имею. Да, я верна Церкви, но здесь живут мои дети — Чжао Лань и Бэйэр. Ради них я бы никогда не стала вредить отряду «Железо и Кровь».
Чжао Чэнгуан молчал, хоть и сомневался в её искренности.
Хейлис продолжила:
— Ты ведь видел сегодня тот дворец? И про новые пути развития тоже знаешь. Наш отряд понес огромные потери, нам необходимо восстановить силы!
Чжао Чэнгуан нахмурился, понимая, к чему она клонит:
— Хватит. Этот вопрос закрыт. Даже если я соглашусь, пробуждение тех, кто спит в кровавых гробах, требует согласия ветеранов и старейшин отряда.
Многие из них всё ещё с уважением относились к Чжао Куо и ни за что не согласились бы на нападение, ведь атака на чужую базу означала войну насмерть.
Хейлис хотела возразить — ведь глава отряда мог надавить на подчиненных ради выгоды, — но Чжао Чэнгуан жестко поднял руку, прерывая разговор:
— Иди к себе. Тебе не стоит вмешиваться в дела отряда.
Чжао Чэнгуан не хотел воевать с собственным сыном. Каким бы трудным ни был Чжао Куо, глава отряда не собирался убивать его ради трофеев.
Хейлис сменилась в лице, но молча покинула кабинет.
После гибели Олая её душу непрестанно грызла ярость. Она понимала, что сейчас разумнее сидеть тихо, но мысль о том, что любимчик Бога погиб, а она ничего не предпринимает, причиняла ей невыносимую муку. Бог не простит её слабости!
Вернувшись в свою комнату, Хейлис так и не смогла уснуть. Наконец она поднялась с постели, и лицо её исказилось от безумной решимости.
Лишь Бог являлся для неё высшей ценностью.
Выскользнув в коридор, она слилась с тенями. Хейлис прекрасно знала систему охраны штаба и без труда миновала патрули, прокравшись к комнате Чжао Ланя.
Юноша почувствовал чужое присутствие и попытался открыть глаза, но резкая боль в голове заставила его снова погрузиться в небытие.
Хейлис с леденящим душу выражением лица полоснула кинжалом по руке Чжао Ланя. Кровь брызнула на пол.
Достав кусок грязной ткани, она густо измазала её в свежей крови:
— Только твоя кровь способна пробудить дьявола, спящего в этом саване...
Запятнанный кровью Саван усопшего вспыхнул отвратительным алым светом.
— Иди, — прошептала Хейлис. — Иди туда, где тебе самое место.
Саван словно ожил: он извивался на полу, оставляя кровавый след, и пополз прочь.
Пройдя через сточные каналы, он добрался до глубокого тайника. Помещение охранялось с особой тщательностью, и внутрь вела лишь узкая вентиляционная отдушина. Ни один человек не смог бы пробраться туда незамеченным, но гибкий саван легко просочился сквозь решётку.
Втайнике царила гробовая тишина, нарушаемая лишь едва слышным, прерывистым дыханием, доносившимся из древнего, кроваво-красного гроба...
Вскоре в штабе «Железа и Крови» поднялась тревога. Патруль обнаружил следы крови, ведущие к комнате Чжао Ланя, где тот лежал без сознания в луже собственной крови. К счастью, рану вовремя перевязали, и его жизни ничто не угрожало.
Отследив кровавый след до вентиляционной отдушины тайника, люди Чжао Чэнгуана оторопели.
Когда глава отряда выбил дверь и ворвался внутрь, крышка кровавого гроба была сдвинута, а сам гроб — пуст.
* * *
Нижний город, штаб отряда «Тигр и Леопард».
На Чжао Куо на полной скорости мчался здоровенный бык!
Суньцзы и остальные дети высунулись из окна склада и азартно подбадривали:
— Шэнь Янь, давай! Один против восьмерых!
Раньше Шэнь Янь мог лишь пассивно защищаться, но с обретением силы Двенадцати земных ветвей его арсенал пополнился отличными атакующими приемами.
Конечно, против Чжао Куо этого было мало, но даже Командующий удивился необычному стилю боя. Шэнь Янь мгновенно менял формы, подстраиваясь под любые условия.
Впрочем, Шэнь Янь быстро выдохся. Формы-то он менял легко, а вот духовная энергия расходовалась со страшной скоростью.
Умывшись и переодевшись, он лег на кровать. Пока Чжао Куо отсутствовал, Шэнь Янь вынужден был заправлять всеми делами отряда, да еще и постройкой храма заниматься, так что в Врата Дамона он не заглядывал уже очень давно.
Полежав немного, он достал древний бронзовый ларец и активировал вход в Врата Дамона, призывая остальных участников собрания.
Оказавшись внутри, Шэнь Янь сразу заметил странности:
Во-первых, Чжао Лань выглядел невероятно слабым и едва держался на ногах.
Во-вторых, Синдоу сидел крепко связанным по рукам и ногам!
Шэнь Янь лишился дара речи. Стоило ему отлучиться на пару дней, как эти двое снова влипли в неприятности?!