В Море Дамона миллионы людей сжали кулаки. Все, затаив дыхание, следили за трансляцией, решавшей не просто исход битвы, но само существование человечества. Победа или поражение. Продолжение рода или окончательное изничтожение.
Волна нежити катилась вперед подобно сносящему сушу цунами — сокрушительная, неистовая, неостановимая.
Особая природа мертвецов делала их слишком ужасными противниками. Падение первой линии обороны лишь пополнило их ряды, превратив и без того гигантскую орду в неисчислимый океан тьмы.
Если бы не вмешательство свирепых дикарей, пробивавшихся сквозь ряды захватчиков и давших союзу хоть какую-то отдушину, строгие порядки армии Альянса уже давно рухнули бы под нажимом чудовищ, точно подкошенные вершины гор.
От яростного рёва этих исполинов дрожали каменные кручи. У обычного смертного от такого клича душа ушла бы в пятки, а печень разорвалась от страха, но на мертвецов, лишённых эмоций, этот приём почти не действовал.
Каждый взмах палицы дикарей истирал горные породы в пыль. Дирижабли подземных человеко-демонов заливали всё вокруг заградительным огнём, покрывая землю копотью и пеплом. Стрелы расы духов и древнее шептание эльфийских чар не смолкали ни на мгновение, пока воины всех народов проливали кровь, равную по объёму пролитому поту.
От этого зрелища у каждого сжималось сердце.
Возможно, людям присущи многие пороки, но в этот миг их доблесть и бесстрашие сияли столь ярко, что все темные пятна человеческой природы меркли без остатка.
Трагизм происходящего на экране заставлял бледнеть жителей всех городов. Пользователи сети испытывали всё большее отвращение к действиям Святого Престола. Какими же жалкими, трусливыми ничтожествами выглядели эти святоши на фоне погибающих героев!
Тем более что Шэнь Янь тайком отправил следить за отступающим войском Святого Престола своих людей, вещавших их маршрут в прямом эфире.
Армия Святого Престола без тени колебаний направлялась прямиком в Проклятые земли Боя. Священники даже не повернули голов в сторону второй линии обороны, где воины человечества насмерть бились с губящим мир злом. В их глазах не существовало ничего, кроме собственной вожделенной цели.
А ведь это был Святой Престол! Обитель, сосредоточившая в своих руках более трети всей боевой мощи людей. Организация, провозглашавшая собственное величие, купавшаяся в народном богатстве и почитании, считавшаяся спасением и надеждой. И теперь они не желали даже мимоходом взглянуть на бедствия людские!
Более того, по пути святоши хватали беженцев, уцелевших после прорыва первой линии, вырывали у них языки и вшивали своим слугам, дабы те выбалтывали всё, что знали о Проклятых землях.
Глядя на кровопролитную битву и помня о том, как Святой Престол, пользуясь привилегиями и почётом со стороны всех городов, просто бросил всех на произвол судьбы, многие не выдерживали. Люди закрывали лица руками и плакали — и от жалости к павшим воинам, и от леденящей черствости Святого Престола. Они ощущали полное бессилие. Прежняя опора превратилась в источник отчаяния. Никто не мог выразить словами всю горечь этих слёз, но каждый понимал: слезы сейчас бессильны. Все были уверены, что армия Святого Престола, двигаясь к Проклятым землям, неизбежно пройдет мимо Великого каньона Замокде на второй линии обороны.
Но остановится ли подобное войско, чтобы помочь? Или просто равнодушно пройдет мимо...
От одной этой мысли по телу пробегала дрожь.
Предательски использовать чужое доверие и уважение ради собственной наживы — нет ничего позорнее. Будь Святой Престол такой же откровенно злодейской силой, как Город грехов, их поступок не вызвал бы столько праведного гнева.
Трудно было разобрать детали: то ли из-за клубящегося порохового дыма, то ли из-за застилавших глаза слёз.
Поле брани, пропитанное кровью, песней и смертью, приковывало к себе каждый взгляд.
Защитные рубежи рушились. Жизнь воина дается лишь единожды, тогда как мертвецы практически бессмертны. Пока их не перетрешь в труху, эти твари продолжат двигаться, вонзать когти, содрогаться оторванными конечностями и грызть отрубленными головами.
Но в самый разгар этой жестокой бойни на левом фланге постепенно началось нечто странное.
Из-за контраста с общей картиной происходящее там быстро привлекло внимание зрителей.
Для всего фронта это был лишь крошечный участок, но...
Оружие в руках воинов, обрушиваясь на бесстрашных и не чувствующих боли мертвецов, заставляло тех истошно вопить. На застывших, лишенных мимики мордах нежити читались дикая мука и панический страх перед кликами и топорами!
Словно капли воды, упавшие в раскаленное масло, вспыхивало и закипало само их существо. То была истинная, абсолютная противоположность.
Но как такое возможно?
Армия Альянса уже не в первый раз сходилась с нежитью и прекрасно знала её сильные стороны. Помимо численного превосходства, мертвецы не боялись ни человеческой стали, ни обычных ритуалов, наносящих урон плоти. Они обладали неисчерпаемой силой, не знали усталости, не страдали от заражения ран... Но теперь...
— Что с их оружием?.. Что происходит?
— Постойте! Это же то самое оружие, которое Чжао Куо перед боем сложил возле странного святилища!
— Там вроде совершали ритуал в честь каких-то богов Хуася?
Поднялся невообразимый шум. Имя «Хуася» уже не было ни для кого чужим, но никто не ожидал, что у неуязвимых мертвецов внезапно откроется брешь!
— Жаль только, что такого оружия мало для всего фронта... — процедил кто-то сквозь зубы.
— Если бы его было больше... Хоть немного больше!
Сколько людей сжали кулаки в бессильной надежде! Если бы в мире существовали боги, люди хотели бы видеть их именно такими — защищающими и спасающими.
Ведь человеческие ритуалы и жертвоприношения, помимо веры, всегда несли в себе поиски духовной опоры.
Шэнь Янь, завершив ритуал жертвоприношения небесам в академии, тоже без промедления вошел в Море Дамона, чтобы следить за ходом битвы.
Его ладони также были крепко сжаты.
«Оно должно сработать. Обязано!»
Напряжение битвы давило на разум каждого.
Шэнь Янь отчетливо понимал: божества Хуася — это либо предки человечества, наделенные божественной сущностью, либо духовные воплощения, сотканные из молитв, фимиама и устремлений народа.
Каковой бы ни была их природа, благодаря Бездне грёз, способной взрастить любую духовную сущность подобно материнскому чреву, эти божества вполне могли возникнуть и набрать силу в её глубинах.
Однако за тридцать тысяч лет, прошедших на Земле, из-за гибели цивилизации никто не ведал об их существовании. Они лишь таились в закоулках Бездны грёз, ожидая, пока кто-нибудь вновь не пробудит их.
Источником их могущества служили людская вера, молитвенные помыслы и сила священного фимиама.
Вот почему Чжао Куо смог осветить лишь малую часть оружия: в тот момент сила божеств питалась лишь верой, устремлениями и фимиамом, принесенными студентами академии. Наделить клинки силой изгнания демонов — и то было пределом возможностей.
А Шэнь Янь организовал эту трансляцию именно для того, чтобы весь мир увидел происходящее. Чтобы загорелась та самая искра молитвенной силы, благодаря которой боги Хуася смогли бы исполнить свой священный долг — защитить существ этого мира и сокрушить скверну!
Среди общего движения Шэнь Янь не сводил глаз с храма-святилища, возведенного Чжао Куо на второй линии обороны.
Его сердце билось с бешеной скоростью, а взор замер на одной точке.
И тут глиняные изваяния над святилищем словно мгновенно моргнули, а глаза на древних свистках исполнились живой силы, обратившись к пропитанному грехом полю боя.
Божественное присутствие нарастало с каждой секундой.
Ибо люди увидели силу этого оружия. Ибо люди вверили им свои надежды.
С одной из глиняных статуй сорвалась пыль. Золотое сияние покрыло её с ног до головы, и величественный небесный страж шагнул прямо из камня.
Он встал на самой вершине, взирая на битву с гневом в широко распахнутых очах. В руке его покоился драгоценный зонт. И когда тот распахнулся, миллионы золотых лучей, словно капли благодатного дождя, устремились вниз.
Золотой крап опустился на доспехи воинов Альянса.
И как только когти нежити касались этой брони, ядовитые лезвия мертвецов мгновенно обугливались и рассыпались пеплом.
Их собственное тело становилось для них топливом, а доспехи людей — раскаленным железом.
Воины Альянса замерли от изумления. Если бы не разгар сражения, они обязательно остановились бы, чтобы ощутить доспехи руками.
Что произошло? Броня не причиняла им ни малейшего вреда, но для нежити превратилась в смертоносный барьер.
Сила, невредная для людей, но беспощадная к мертвецам...
Ход битвы, складывавшийся доселе не в пользу живых, мгновенно преломился. В павших духом людей словно влили эликсир неистовой жизни.
Они увидели: перемены принес золотой дождь, пролившийся с высот от лика небесного исполина с непонятным зонтом. И этот исполин был не кем иным, как божеством Хуася, которому они только что отдавали почести!
Его облик был слишком запоминающимся, чтобы забыть его так быстро.
В Море Дамона после короткого оцепенения вспыхнул настоятельный ликующий гул. Особенно среди учеников академии, явившихся в сеть.
Они безудержно трясли головами, крича от дикого восторга:
— Зонт с жемчужинами первозданного хаоса для укрощения демонов и подчинения оборотней!
— А-а-а-а-а!
— Это наши боги Хуася!
Все остальные застыли в немом изумлении.
А на вершине горы сияние божественного исполина стало еще ярче. Новая волна золотых капель окропила поле брани.
Следом показался еще один грозный лик — с бородой и пылающим взором. В руке его воссиял сокровищами меч, испуская ослепительные золотые сполохи.
Сражавшиеся воины внезапно ощутили, как их оружие наполнилось неведомой доселе благодатью. Золотые сполохи меча начали перескакивать с одного клинка на другой, передаваясь от воина к воину.
Эти золотые молнии не причиняли людям никакого вреда, но для мертвецов, оказавшихся на их пути, они были подобны раскаленному клейму.
Сполохи золотого света неустанно порхали между мечами и копьями, сопровождаемые диким ревом мертвецов, сгорающих в невидимом пламени.
То был вопль, понятный без слов. Воины всем сердцем ощутили, как рушится дух нежити.
На поле боя изменилось всё: явились стойкость, отвага и надежда.
Но и это было не всё. На горных кручах каньона показались уже восемь исполненных милосердия и гнева божественных фигур. Они стояли на границе небес и земли, взирая на людские страдания и наделяя живых силой сокрушать скверну.
В Море Дамона крики студентов достигли апогея:
— Четыре великих небесных царя и Четыре великих небесных наставника!
— А-а-а-а-а!
Их лица пылали от восторга.
Впрочем, их голоса быстро потонули в море ликующих воплей остальных пользователей сети, ведь учеников было совсем немного в сравнении со всем миром.
Тем временем на поле боя Авраам с мрачным видом взглянул на ряды воинов.
Он увидел в их глазах... надежду.
— Какой в этом прок? — прошептал Авраам. — Человечество всё равно сгинет от собственных рук.
Договорив, он перевел взгляд на приближающихся врагов: Гайю, Боцы, Чжао Куо, двух Мастеров Эпоса из расы духов и двух Мастеров Эпоса из Города Тан.
Город Тан охранял Руины Древних Дней, и его мастера эпоса крайне редко покидали свои пределы. На этот раз они выступили лишь из-за дел Академии Хуася, но по пути узнали о катастрофе на второй линии обороны и, не заходя в Город наёмников, сразу устремились на фронт.
— Мне вот что любопытно, — произнес Авраам. — Откуда в вас эта слепая уверенность, что вы способны победить меня и выиграть эту войну?
Ответом ему стал бушующий океан духовных волн, а также...
А также огромные, жуткие тени полубогов, спускавшихся с далеких горных кряжей.
Авраам скользнул взглядом по Чжао Куо:
— О, вот оно что. Сила Бессмертных из той давно ушедшей эры.
— Дикарь, сумевший сбросить проклятие крови Бессмертных... Скажи, как зовется твоя профессиональная пролог-активация?
Шэнь Янь тоже напряженно наблюдал за происходящим. Возможно, возрождение Дуду под Золотым древом не было простой случайностью — ведь далеко не каждый способен подарить новую жизнь Бессмертному.