В иллюзии.
Больше всех изумился Чжао Лань. В его представлении Капа Моки был педантичным, безупречным аристократом, до мозга костей хранившим изысканные манеры и грацию высшего света.
Прежде он никогда не видел его в столь плачевном виде: лицо измазано в грязи, точно у бродячего котёнка, а дорогое одеяние покрыто болотной тиной и жидкой глиной. Неужели этот чистюля барахтался в грязной канаве? Трудно вообразить, что сдержанный Капа может выглядеть настолько беспомощным.
Первым заговорил уродливый старик:
— Дитя, стоящее во свете, что же с тобой стряслось, раз ты дошёл до столь жалкого состояния?
От этих слов у Капы перехватило дыхание, а в глазах заблистали слёзы.
И впрямь, что с ними произошло? Бесконечная погоня, дикий страх... За эти дни он совершенно забыл, как мыслить трезво.
С большим трудом Капа выдавил:
— Воспользовавшись твоим ритуалом выслеживания, я нашел убийцу. Им оказался священник, что учил и благословлял меня с самого детства... Тот, кого я чтил как доброго наставника, внезапно превратился в немыслимого палача...
Он даже не пытался скрыть, что жертвами стали его сородичи.
Душевные терзания и крушение привычного мира едва не свели его с ума. Ему требовалось выплеснуть накопившуюся боль, и расспросы старика стали той самой отдушиной.
— Все эти дни мы только и делали, что бежали. Погибло множество людей... Старейшин клана жестоко убивали прямо во время погони! А они... они до сих пор даже не знают, за что умерли!
— За что? Почему они так поступают с нами, ведь мы с самого рождения свято хранили верность Свету?
Для Капы, искренне почитавшего Святой Престол, происходящее стало крахом всей жизни. Ни он сам, ни члены клана Моки до роковой минуты даже помыслить не могли, что их объявят еретиками и предадут лютой смерти.
Все молча слушали его немыслимый рассказ. Голос Капы дрожал, дробился на всхлипы — он находился на грани нервного срыва.
Чжао Лань приоткрыл рот. Пожалуй, лишь он понимал, насколько сокрушительным оказался этот удар. Больше всего ему запомнилось, как Капа вдохновенно декламировал гимны у подножия божественной статуи — идеальный, истовый верующий, предательски растоптанный тем, во что свято верил.
Немногословные наёмники из Города наёмников давно раскусили эту гниль: что за дрянь эти их боги, если даже их слуги погрязли в грязи и крови? И после этого кто-то смеет твердить о божественной любви к людям?
Воцарилась тишина.
Лишь спустя некоторое время старик подал голос:
— Бедное дитя... Позволь мне рассказать тебе одну историю.
История старика была частью забытого прошлого — летописью секты Тёмной Луны.
—... Обычная секта Тёмной Луны под воздействием интриг Святого Престола прошла путь от расцвета к упадку, а затем — к обвинению во зле.
— Никто не знал, почему дитя, рождённое женщиной и ядовитой змеёй, вдруг нарекли основой и сердцем нашей секты.
— Изначальный пролог Божественного сына и Божественной девы исказили, превратив в осквернённый ритуал, выдаваемый за божье благоволение.
— Тайная рука действовала слишком стремительно. Даже архиепископ Тёмной Луны не успел предпринять ничего разумного, как его вместе с последователями низвергли в ад, объявили проклятыми еретиками, начали выслеживать, вырезать и замуровывать в темных, беспросветных подземельях...
— Изо дня в день — пытки и бесконечные допросы.
— Хе-хе, кто бы мог подумать, что вопросы палачей не имели никакого отношения ни к ереси, ни к нашей секте? Единственное, чего они добивались — заставить архиепископа Тёмной Луны перевести для них отрывки из Манускрипта Древних Дней, касавшиеся высокогорных гигантов.
Эта история оказалась до ужаса похожа на то, что переживал сейчас клан Моки.
Разница крошилась лишь в том, что архиепископ хотя бы под конец понял истинную цель врагов, тогда как клан Моки не имел ни малейшего понятия о причинах обрушившейся на них кары.
И ещё: для секты Тёмной Луны хотя бы состряпали фальшивый грех, чтобы заклеймить еретиками. А клан Моки был чист, к нему не приставала никакая грязь, но его всё равно объявили еретиками и теперь тайком вырезали без суда и следствия.
Шэнь Янь слушал, поражённый до глубины души. О секте Тёмной Луны ему рассказывал старый чародей Усер, живший в ту эпоху. Но Усер находился далеко от Города Фанди и владел лишь теми сведениями, которые исказил и пустил в народ Святой Престол.
Выходит, для пролога Божественного сына и Божественной девы вовсе не требовалось рождаться от соития женщины и змеи! Это была лишь ложь, сфабрикованная церковью.
Значит, и полученный им пролог «Ликов всех сущих» вполне можно использовать!
Победители переписывают историю, а побеждённые утягивают истину за собой на дно Ада.
Выслушав рассказ старика, Капа немного успокоился. Выходит... его род был не единственной жертвой этой гнилой системы.
Прежде он полагал, что, расскажи он правду, ему никто не поверит.
В этот момент старейшина Синьи из расы духов тяжело вздохнула. Лицо астролога Синдоу выражало крайнее изумление. Ему часто приходилось слышать о коварстве и грязи человеческого рода, но он впервые столкнулся с этим так близко.
Синьи вдруг обратилась к старику:
— Осмелюсь спросить ваше имя, уважаемый?
Присутствующие поневоле насторожились. Знать столь глубокие тайны... Нетрудно догадаться, что Святой Престол сделал всё возможное, чтобы скрыть следы тех событий столетней давности. Истину, казалось, навеки похоронили.
Старик, заходясь, скрипуче расхохотался. Смех звучал отвратительно, но он не мог сдержаться.
Церковь пыталась стереть само его существование, уничтожить его имя, но даже после ста лет заточения в преисподней нашелся тот, кто спросил, как его зовут.
Когда смех утих, старик произнёс:
— Архиепископ Тёмной Луны, Джерас.
Воцарилось гробовое молчание.
Даже Шэнь Янь замер, не роняя ни слова.
Теперь он понимал, почему старик выглядел настолько жутко.
Несчастный слепец, переживший самое грязное предательство в истории и подвергавшийся пыткам на протяжении века... Назвать его жизнь адским мучением было бы преуменьшением.
Его сердце, редкими толчками бившееся в иссушённой груди, больше не казалось пугающим. По сравнению с теми, кто стоял за этой гнилью, этот изувеченный старик был лишь невинной жертвой, продолжавшей нести на себе чужие грехи. Как историк, Шэнь Янь чувствовал острую необходимость докопаться до правды.
Джерас продолжил:
— Дитя, тебе повезло больше, чем мне. В те времена секту Тёмной Луны оклеветали и осквернили так, что от нас отвернулись абсолютно все. У нас не оставалось ни единого шанса очистить имя. Но на ваш клан Моки ещё не навесили ярлык безумных монстров. Палачи вынуждены судить и уничтожать вас втайне.
— А главное — вы ещё не дошли до края бездны. Ибо тебе посчастливилось привлечь взор неведомой сущности.
Капа действительно не видел ни луча надежды. Впереди их ждала лишь смерть от рук загонщиков. Старшее поколение почти полностью вырезали, как выжить остальным?
Даже искушённый в житейских делах старик Шан не удержался от совета:
— Молись от всего сердца. Если Великое Неизвестное ответит, у твоего рода появится шанс.
В своё время их торговый караван точно так же воззвал к Неизвестному в минуту полного отчаяния — и выжил. А платой стали лишь четыре овцы! Вспоминая об этом, Шан Ци до сих пор не мог поверить в случившееся чудо.
Джерас произнёс:
— Дитя, всё, что тебе нужно сейчас — вытащить своих сородичей живыми. А этот Владыка — твой единственный спасительный круг.
Капа растерялся, но в его глазах вспыхнула отчаянная решимость.
Даже если придётся вверить судьбу жуткому Неизвестному и заплатить любую цену, он выбьет для своего рода право на жизнь.
Капа устремил взор к вершине великой горы, скрытой в сиянии звёзд:
— Великий Владыка, молю тебя, даруй мне свое указание!
В его голосе звучала истовая верность и готовность идти до конца.
Шэнь Янь мысленно вздохнул: «А парнишке и впрямь повезло».
Из рассказа Капы стало понятно, что они бежали в болота за пределами Города Фанди. Поскольку боевая сила клана Моки невелика, отправленная за ними группа Трибунала инквизиции состоит преимущественно из адептов шестого пролога, да и тех связывали боем погибающие старейшины.
А Шэнь Янь с Чжао Куо как раз расположились на отдых неподалёку от этих самых болот! Для Чжао Куо расправиться с горсткой адептов шестого пролога — всё равно что раздавить букашку.
Взгляд Шэнь Яня устремился вглубь иллюзорного пространства, и эхом отозвался глубокий раскатистый голос Владыки:
«Жертву! Пролог Сияния Света!»
Отряду «Тигр и Леопард» катастрофически не хватало официальных прологов. Это была драгоценная валюта, которую можно выменять на что угодно.
К тому же, парнишке посчастливилось оказаться рядом. Не окажись Шэнь Янь у Города Фанди, он бы ничем не смог помочь.
Даже на измождённом лице архиепископа Джераса появилась бледная улыбка:
— Дитя, Владыка ответил на твою молитву. Кошмар позади, а бедствия подошли к концу. Тебе нужно лишь подготовить Пролог Сияния Света.
Капа остолбенел: неужели платой за спасение станет лишь девятая последовательность Сияния Света?
Не успел он осмыслить это, как лодка посреди бескрайнего моря двинулась в обратный путь.
Шэнь Яню следовало поторопиться: беглецы могли погибнуть в любую минуту.
Вернувшись в реальность, Шэнь Янь тут же растолкал отдыхавшего Чжао Куо:
— Поднимайся, есть работа!
Чжао Куо недоумённо уставился на него. Какая ещё работа глухой ночью посреди глухих болот за пределами Города Фанди?
— Хочешь получить классовый пролог? — прошептал Шэнь Янь. — Чтобы расширять отряд наёмников, нам нужны стоящие прологи, иначе к нам никто не пойдёт. А прямо сейчас в этом болоте нас ждёт отличный пролог, нужно лишь забрать его.
Чжао Куо лишь молча посмотрел на него. Взгляд говорил сам за себя: «Давай, расскажи мне ещё сказок, чертов мошенник».
Одно дело — промышлять в Городе наёмников, но выкинуть подобное в абсолютно незнакомом месте?
* * *
Очнувшись от погружения, Капа немедля достал бумагу и перо, чтобы записать Пролог Сияния Света. Хоть он и не представлял, как именно Неизвестный спасает их, это оставалось их единственной надеждой.
Он выводил каждую букву с особым трепетом, боясь допустить малейшую ошибку.
Обессиленные сородичи, видя, чем он занят, с горечью проговорили:
— Капа, ты что, пишешь завещание? Все остальные мертвы... Кому отправлять эти письма? От всего нашего клана остались только мы.
Голос говорившего прервался всхлипом. Великий клан Моки сократился до горстки беглецов. Старейшины заплатили собственными жизнями, чтобы пробить им путь из города.
Воспоминания о залитой кровью дороге отзывались глухой болью. Ненависть, страх, гнев — ничто не имело смысла. Безжалостные убийцы не проронили ни слова, игнорируя любые вопросы, и просто вырезали всех подряд.
Бежать дальше было некуда.
Капа сжал зубы. На правах наследника он обязан был сохранить жизнь остаткам рода.
— Ждите, — твёрдо произнёс он. — Не думайте, что нас ждёт только гибель.
Впрочем, его слова не прибавили им сил. Пережившие этот кошмар люди погрузились в беспросветное отчаяние.
И ожидания их оправдались... новым ужасом.
— Они здесь! Дьяволы догнали нас!
Раз они добрались сюда, значит, отряд прикрытия полностью уничтожен.
Капа вскочил:
— Бежим! За мной!
Тело двигалось лишь на остатках инстинкта самосохранения. Людей гнал вперёд липкий страх.
Группа тяжело брела по колено в жидкой грязи. Кто бы мог подумать, что ещё пару дней назад они были уважаемыми аристократами Города Фанди, а теперь превратились в загнанных собак?
Позади зарычали моторы. По болоту на бешеной скорости неслись тяжёлые грузовики на огромных болотных колёсах, разрезая грязевое месиво и разбрызгивая зловонную жижу.
Рёв двигателей становился всё ближе. В кузовах уже виднелись фигуры палачей с обнажёнными, окровавленными клинками.
Кто-то из беглецов не выдержал, оступился и рухнул прямо в грязь.
Капа тут же подхватил его:
— Не останавливайся! Поднимайся!
Человек тяжело дышал, израсходовав последние силы:
— Нам не уйти... Я всё. Бегите без меня! Если выживете... обязательно узнайте правду! Клан Моки не должен сгинуть просто так!
Капа сжал кулаки. Правда была слишком жестокой, и расскажи он её сейчас, люди окончательно потеряют волю к жизни.
Он наклонился:
— Я понесу тебя.
Грузовики подобрались вплотную.
Капа попытался взвалить сородича на спину, но обессиленные ноги подогнулись, и он сам повалился в грязь.
Неужели это конец? В падающем теле сработал инстинкт: даже погружаясь в жижу, Капа бережно прижимал к груди сухой листок с записанным прологом. Ведь даже легендарные наёмники верили Владыке! Ведь он сам слышал, как один лишь голос этого существа заставил содрогнуться мир!
И в эту самую секунду раздался оглушительный, невероятный грохот.
Первый грузовик загонщиков, точно выбитый гигантским тараном валун, взмыл в воздух, перевернулся и с грохотом покатился по болоту, пропахивая глубокую борозду на десятки метров вокруг!
Словно на него обрушилась колоссальная, невидимая сила.
А затем — второй! Третий!
С каждым оглушительным ударом на стальной броне машин возникали вогнутые вмятины размером с человеческий рост, разрывая металл в клочья.
Капа и его люди застыли с открытыми ртами, не в силах осознать происходящее.
Палачи, выбравшиеся из изуродованных грузовиков, пребывали в не меньшем ужасе.
Не теряя времени на размышления, загонщики бросились к уцелевшим машинам и на предельной скорости дали дёру. Они прекрасно понимали: противник, обладающий такой мощью, им не по зубам.
Охотники в мгновение ока превратились в дичь.
Вскоре над болотом воцарилась звонкая тишина.
Остались лишь ошеломлённые беглецы. Чудо? Избавление? Ещё минуту назад они стояли на пороге смерти, а теперь кошмарные палачи в страхе сбежали, бросив их посреди болот.
Из предрассветного тумана к ним вышли две фигуры.
Люди Моки судорожно сжались, готовые к худшему.
Незнакомцы, закутанные в плотные плащи, подошли ближе. Один из них спокойно спросил:
— Пролог Сияния Света готов?
Беглецы хлопали глазами, не понимая, о чём речь.
Лишь Капа задрожал всем телом.
Он понял! Он всё понял! Это были спасители, посланные Неизвестным Владыкой!
Владыка действительно услышал его молитву! Где-то на краю света великое существо призвало своих слуг, чтобы вызволить его род из беды!
Капа с трудом сдержал захлестнувшие его эмоции и дрожащим от волнения голосом ответил:
— Готов! Всё готово!
Слава богу, он сберёг бумагу. Дрожащими руками он достал исписанный листок и шагнул вперёд, протягивая его избавителю.
Всего одна страница пролога девятой последовательности спасёт остатки клана Моки. Величие и щедрость Неизвестного Владыки невозможно было описать словами.
Шэнь Янь взял листок, бегло глянул на слегка испачканные грязью края (к счастью, текст не пострадал) и небрежно бросил:
— Теперь уходите. Да поскорее.
Если за ними действительно охотился Трибунал инквизиции Святого Престола, они вряд ли отступятся так просто. Сегодняшние загонщики были лишь мелкой сошкой, не представлявшей для Чжао Куо никакой угрозы.
Однако атака Чжао Куо заставит их выиграть время — пока инквизиция доложит наверх и пересмотрит планы, Капа успеет сбежать. В этом мире ещё оставались места, куда руки Святого Престола не могли дотянуться.
Шэнь Янь махнул рукой и вместе с Чжао Куо направился прочь.
Взгляд Чжао Куо, которым тот одарил спутника, трудно было описать — он смотрел на Шэнь Яня так, будто у того на лбу вырастал волшебный цветок.
Развернув листок, Чжао Куо пробежал глазами по строчкам.
Надо же... В совершенно случайном болоте они действительно раздобыли классовый пролог. Слишком невероятно, чтобы быть правдой. Сам Шэнь Янь казался ему ходячей аномалией.
Чжао Куо слегка нахмурился. Судя по стилю атаки и экипировке, нападавшие действительно принадлежали к Инквизиции. Впрочем, в Городе наёмников никогда не считали делишки инквизиторов правым делом.
Люди клана Моки лишь сейчас пришли в себя и уставились на Капу странными взглядами. У него оказались столь могущественные покровители? Капа заключил с ними сделку, чтобы вызволить сородичей?
Всё произошло настолько стремительно, что беглецы толком ничего не поняли.
Кто-то тихо спросил:
— Что нам делать дальше? В Городе Фанди у нас осталось немало дружественных семей... Может, попробуем связаться с ними?
Капа решительно качнул головой. Пока они остаются в сфере влияния Города Фанди, ни один аристократ не посмеет пойти против Святого Престола. Церковь вознамерилась уничтожить их род, и просить о помощи в стенах города — безумие.
Возвращаться нельзя. Но куда податься?
Капа глубоко вздохнул:
— Мы отправляемся в Город наёмников. Пусть там царит хаос и бестарховщина, зато каждый имеет право на жизнь.
К тому же Город наёмников славился своим пренебрежением к догматам Святого Престола. В церкви то место брезгливо нарекли «землей, не озарённой светом божьим».
Была и ещё одна причина, о которой Капа умолчал: там, в загадочном море, большинство из тех, кто сподобился милости Владыки, были именно из Города наёмников. Он хотел увидеть это место своими глазами.
— По дороге я всё вам объясню, — добавил Капа. — И скажу, почему путь назад закрыт.
Сородичи должны знать правду. И эту правду узнает весь мир.
* * *
Шэнь Янь и Чжао Куо вернулись к грузовику. Привязанный к крыше кузова Байта свесил голову:
— Вы среди ночи уходили рожать, что ли?
Лицо Шэнь Яня потемнело. Ему безумно захотелось зашить этому балаболу рот. Разве каменные люди не должны быть молчаливыми и суровыми?
— Вы слышали этот грохот? — не унимался Байта. — Донеслось прямо оттуда, куда вы ходили!
Шэнь Янь мысленно хмыкнул: «Не просто слышали, а сами устроили».
Игнорируя болтливого пленника, он улегся досыпать. До рассвета оставалось немного.
С утренними лучами машина вновь тронулась в путь. Шэнь Янь разглядывал меняющиеся за окном пейзажи, гадая, куда же направились беглецы клана Моки. При случае надо будет заглянуть в иллюзию и проведать их. Бедняги пережили гибель рода и стали жертвами заговора... Оставалось лишь надеяться, что Капа окажется достаточно сильным, чтобы выкарабкаться.
Дорога изобиловала удивительными видами. Шэнь Янь и Байта то и дело восторженно ахали, отчего Чжао Куо лишь обречённо качал головой: два дикаря, впервые выбравшиеся в свет, готовы кричать от вида каждого куста.
— Как же круто вырваться наружу! — восхищался Байта. — Эй, Шэнь Янь, глянь туда! Это что, огромная змея обмоталась вокруг горы?
Шэнь Янь сглотнул. Действительно, гигантский змей... Боги, больше всего на свете он ненавидел тварей без костей! Когда эта махина кольцами обвивает целую скалу — зрелище не для слабонервных.
Впрочем, у змеи хотя бы угадывались очертания. А вот следующее чудовище — похожий на небольшого гиганта монстр, целиком состоящий из сросшихся кусков гниющего мяса — вызывал лишь глубокое омерзение. В этом мире водились твари на любой, самый извращенный вкус.
Спустя несколько дней унылые холмы, редкие леса и болотные топи остались позади. Грузовик выкатился на бескрайнюю, абсолютно плоскую равнину.
— Вот мы и в Дикой степи, — произнёс Чжао Куо.
Просторы, уходившие за самый горизонт, дарили удивительное ощущение свободы. Куда ни глянь — повсюду колыхался зелёный океан травы.
— Это и есть цзяньдицин? — спросил Шэнь Янь, разглядывая бесконечные заросли.
Чжао Куо кивнул.
Шэнь Янь мысленно вздохнул: идеальное место для пастбищ! Вот только скот в этих краях достать невозможно — в Городе наёмников туши продавали исключительно в разделанном виде. А чтобы развести стадо, способное прокормить весь Дикий город, потребовались бы астрономические суммы.
С выходом на равнину машина прибавила ходу. Вскоре им навстречу выскочил патруль свирепых на вид дикарей-варваров.
Е Чжэнь высунулся из кабины и махнул им рукой:
— Наш Младший жрец вернулся! Передайте остальным, пусть освободят дорогу!
Варвары мгновенно оживились, вокруг поднялся радостный гвалт:
— Младший жрец вернулся?
— Надо скорее сообщить Мудрой!
Шэнь Янь от удивления повернулся к Чжао Куо:
— Не знал, что ты пользуешься такой популярностью в Диком городе.
Чжао Куо усмехнулся:
— Раньше любил носиться по Степи, вот и заработал кое-какую славу. Дикий город отличается от Города наёмников. Помимо самой крепости, по всей Дикой степи раскиданы множественные племена варваров, живущие своими кланами.
Вскоре грузовик въехал в ворота исполинского города, сложенного из дикого камня.
Могучие стены дышали первобытной дикостью и величием, а над бастионами развевались стяги с племенными тотемами. Самобытный, суровый край.
Едва машина миновала ворота, как за ней с гиканьем увязалась орава круглолицых варварских ребятишек:
— Младший жрец вернулся? А где он, где?!
Их гулкие, басовитые голоса звучали крайне необычно.
Чжао Куо высунул руку из окна и помахал им.
— А-а-а, Младший жрец! Сходи с нами на реку Зимнего Увядания поплескаться!
Шэнь Янь про себя улыбнулся: «А детишки-то тут до чего душевные».
Грузовик остановился перед величественным каменным зданием в центре Дикого города. У дверей их поджидала высокая, статная женщина. Хоть она и принадлежала к варварам, черты её лица казались куда более мягкими и благородными, чем у остальных.
Когда Чжао Куо вышел из машины, в глазах женщины блеснули слезы:
— Вернулся, дитя моё... Наконец-то ты дома.
Если бы не выживание Дикого города, она ни за что не отпустила бы Чжао Куо.
Выбравшись вслед за ним, Шэнь Янь сразу понял: это мать Чжао Куо, Мудрая Яти. Судя по её жилищу, Мудрая пользовалась здесь непререкаемым авторитетом.
Братья Е Юй, Е Чжэнь и Е Шо еле сдерживали азарт. Спрыгнув на землю, Е Чжэнь басом заорал на всю улицу:
— Мудрая Яти! Младший жрец вернулся не с пустыми руками! Он привёз невероятные новости!
Имя матери Чжао Куо — Яти — на наречии варваров означало «Мудрость земли».
Яти мягко улыбнулась:
— В нашем Диком городе давно не было гостей, мы совсем отвыкли от человеческих церемоний.
Простые и прямодушные варвары действительно терпеть не могли излишнюю пышность.
Яти перевела взгляд на спутников сына:
— Если память мне не изменяет, ты — Цзян Юй? Совсем взрослый стал... А ты — Дун Да?
Цзян Юй и Дун Да ошеломлённо переглянулись. Они смутно помнили Мудрую Яти по детству, но никак не ожидали, что она узнает их спустя столько лет.
Затем Яти с лёгким любопытством посмотрела на Шэнь Яня:
— А этот юноша?
Трое братьев извелись от ожидания: да когда же они перейдут к делу? Раньше Мудрая Яти не тратила время на пустые разговоры!
Чжао Куо ответил:
— Это Шэнь Янь, новый член нашего отряда. Я привёз его, потому что у нас есть чрезвычайно важное дело.
Яти заметно удивилась. Событий, имевших для Дикого города «чрезвычайную важность», существовали единицы.
— Пройдёмте в дом, поговорим без лишних ушей.
Просторная каменная зала была устлана свежими звериными шкурами с замысловатыми узорами. Похоже, Мудрая Яти подготовилась к их приезду заранее.
Шэнь Янь по местному обычаю уселся прямо на пол. Вскоре им подали глиняные кубки с кроличьим молоком.
За сотню лет популяция сероглазых кроликов в Дикой степи немного восстановилась, хотя всё ещё оставалась редкой. Их молоко с необычным вкусом считалось изысканным угощением для гостей.
— Попробуйте, вдруг придется по вкусу, — предложила Мудрая Яти.
Цзян Юй и Дун Да пили с удовольствием — прежде им не выпадало такого случая. Шэнь Яню вкус показался весьма специфическим, но как экзотический напиток сойдёт.
Заметив его гримасу, Чжао Куо с улыбкой качнул головой:
— Не пей, если не нравится, никто тебя не заставляет.
А затем добавил, обращаясь к матери:
— Парнишка ужасно привередлив в еде, обычный отряд наёмников его просто не прокормит. Впрочем, стряпня, которую он придумывает, сейчас приносит нашему отряду отличные деньги.
Мудрая Яти удивилась, а Е Чжэнь тут же подхватил:
— Мудрая, вы бы знали! Младший жрец и Шэнь Янь открыли лавку с едой. Народу там — яблоку негде упасть! Столько всяких кушаний готовят! Кабы не спешка, мы бы всё меню перепробовали!
Яти понимающе кивнула:
— Главное, что у вас всё благополучно. А ведь тогда...
Она осеклась, не став развивать печальную тему, и вернулась к главному:
— Вы сказали, что спешили по важному делу. Что-то стряслось?
Братья снова открыли рты, не зная, с чего начать, поэтому Шэнь Янь взял слово:
— Чжао Куо рассказал мне, что берега реки Зимнего Увядания густо заросли травой зимнего увядания. А ведь эта трава — великолепное сырьё для производства ткани! Я приехал посмотреть на заготовку. Если сырья действительно много, Дикий город мог бы поставлять нам заготовки, а мы наладили бы ткацкое дело и продажу готового полотна.
Шэнь Янь изложил суть коротко и предельно ясно.
Мудрая Яти онемела от изумления:
— Трава зимнего увядания? Делать из нее ткань?
Е Чжэнь азартно замахал руками:
— Мудрая Яти, это правда! В кузове нашего грузовика валялись стебли этой травы, так Шэнь Янь прямо у нас на глазах сплёл из них кусок белоснежной, гладкой ткани и сшил из неё одежду! Вся эта трава — настоящее золото! Главное — не дать никому сопоставить факты и уничтожить её!
Братья принялись перебивать друг друга, выкладывая всё, что успели увидеть своими глазами.
Шэнь Янь продолжил:
— Ткань в Городе наёмников — огромный дефицит, её везут из дальних земель за бешеные деньги. Если мы наладим собственное производство, это принесёт колоссальный доход. Я здесь именно для того, чтобы оценить запасы сырья.
Мудрая Яти поднялась с места. Она прекрасно понимала ценность текстиля. Если бесполезный сорняк, растущий вдоль реки, действительно можно превратить в ткань, это станет спасением для всего Дикого города.
Она пристально посмотрела на Шэнь Яня. Заново превратить никчёмный мусор в сокровище — это казалось настоящим чудом.
Шэнь Янь предложил:
— Если река Зимнего Увядания недалеко, может, съездим взглянуть? Не будем терять время.
Проведя столько дней в машине, он был не прочь прогуляться и посмотреть на местный уклад.
Они вышли на улицу. По пути к окраине Шэнь Янь неожиданно заметил небольшую делянку, засеянную пшеницей. Самую настоящую пшеничную делянку!
Заметив его интерес, Мудрая Яти пояснила:
— Я пыталась заниматься земледелием, но Дикая степь совершенно не подходит для пашни. Корни цзяньдицина уходят вглубь на десятки метров. Стоит оставить хоть крошечный корешок — и эта трава глушит любые посевы. Чтобы расчистить этот кусочек земли, потребовалось невероятное количество сил, но проклятый сорняк всё равно приходится выкапывать снова и снова.
Она не стала уточнять, где взяла пшеничные зерна, но Шэнь Янь был искренне поражён: в Городе наёмников пшеницу продавали исключительно в виде готовой муки.
Мудрая Яти вздохнула:
— Я сеяла пшеницу несколько раз, но стоит побегам чуть подрасти, как они словно подпадают под проклятие — желтеют, сохнут и погибают, так и не зацветая.
Варвары не имели опыта в земледелии и не желали контактировать с внешним миром, так что их неудачи были вполне закономерны.
Шэнь Янь задумчиво произнёс:
— Всё дело в цзяньдицине. Он высасывает из почвы все питательные вещества. Для цветения и колошения пшенице требуется огромный объём микроэлементов, а сорняк просто объедает её. К тому же... зерновые сеют в строго определённый сезон. Вы пропустили сроки, вот колосья и не завязались.
Мудрая Яти с интересом посмотрела на него:
— Ты разбираешься в земледелии?
Шэнь Янь хмыкнул про себя: «В жилах каждого китайца течёт кровь агрария!» Вслух же скромно ответил:
— Так, нахватался вершков. Видел, как сеют другие. На практике, может, у меня тоже ничего бы не вышло.
Мудрая Яти качнула головой:
— Жаль только пропавших всходов.
Глаза Шэнь Яня азартно блеснули. Вообще-то даже молодые пшеничные проростки могут принести огромную пользу! Впрочем, сейчас главным оставалась трава зимнего увядания.
Река Зимнего Увядания протекала совсем близко от города.
Подойдя к берегу, Шэнь Янь сразу увидел пышные заросли рами. Кусты росли густыми куртинами, уходя за горизонт. Из-за отсутствия ухода посадки выглядели хаотично, и множество пригодных участков просто пустовали.
— Вот она! Из этого растения и получается отличная ткань, — подтвердил Шэнь Янь. — Эти заросли стоят целого состояния.
Сердца варваров снова ёкнули от восторга.
Е Чжэнь пробормотал:
— Кабы сам не видел, в жизни бы не поверил, что обычная речная трава может быть настолько ценной!
Они прошли вдоль реки ещё немного, и Шэнь Янь спросил:
— Берега везде так густо застроены этой травой?
Мудрая Яти кивнула:
— Где-то гуще, где-то реже, но она растёт по всей длине русла.
Шэнь Янь мысленно потёр руки: идеальная естественная плантация! Да если бы её было вдвое меньше, на следующий год он заставил бы засеять рами все берега! Семена у растения созревают гроздьями, так что недостатка в посадочном материале не возникнет.
Они сели обратно в грузовик и проехались вдоль реки, одновременно обсуждая заготовку сырья, транспортировку и разделение доходов.
Это был разговор Чжао Куо и его матери. Шэнь Яню как постороннему не следовало вмешиваться, но от него ничего и не скрывали. Он лишь пояснил, как правильно срезать рами, чтобы не повредить корневую систему, и как собрать семена для весеннего сева, чтобы к следующему году река преобразилась.
Пока это были лишь предварительные приметы: пока ткань не соткана и не продана, живых денег никто не видел.
Они вернулись в Дикий город уже к вечеру.
Мудрая Яти устроила гостей на ночлег и угостила их запечённой крольчатиной.
Перед сном Чжао Куо, воровато оглядевшись, шепнул Шэнь Яню:
— Может, поспишь у меня? У меня комната большая.
Шэнь Янь мысленно фыркнул: «У себя дома совсем страх потерял!»
И, проигнорировав прозрачный намёк, спросил:
— Откуда у твоей матери пшеничные зерна?
Чжао Куо ответил:
— Хоть Дикий город и изолирован, мы не полностью оторваны от мира. Недавно мы сошлись с одним небольшим племенем полулюдей. Они попали в беду, наши воины помогли им, а они в благодарность продали нам немного зерна. К сожалению, племя совсем крошечное, и запасы у них ограниченные. Мать хотела попробовать вырастить пшеницу сама, да ничего не вышло.
Дикая степь оправдывала свое название — она не прощала земледельческих экспериментов.
— А помимо пшеницы они продали что-нибудь ещё? — поинтересовался Шэнь Янь.
Чжао Куо точно не знал и отвёл его в кладовую.
Разглядывая мешки с зерном, Шэнь Янь почувствовал, как сердце забилось чаще: в одном из мешков лежал отборный клейкий рис!
Глядя на него, Шэнь Янь лукаво улыбнулся. Вот и нашлось применение молодым пшеничным проросткам!
Ночь после долгой дороги принесла глубокий, безмятежный сон.
На следующее утро Шэнь Янь проснулся позже всех и испытывал лёгкое неловкое чувство. Наскоро перекусив, он отправил людей на сбор травы зимнего увядания.
Три грузовика, если увязать кузова с верхом, могли увезти внушительный объём. А больше им пока и не требовалось — отряд «Тигр и Леопард» просто не справился бы с переработкой огромного количества сырья.
Затем Шэнь Янь попросил Чжао Куо поговорить с Мудрой Яти и забрать тот самый мешок с клейким рисом — мол, для нового блюда.
К этому времени слухи о Шэнь Яне уже разлетелись по всему Дикому городу. Варвары, безумно радовавшиеся возвращению Младшего жреца, теперь только и обсуждали гостя, привезшего обещание постоянного дохода от продажи ткани.
Поэтому просьба выдать мешок зерна для «кулинарных исследований» не вызвала ни у кого ни малейших возражений. Напротив, к дому Мудрой стянулась орава любопытных.
Особенно усердствовали детишки-варвары — крепыши с бычьими шеями вытягивали головы, пытаясь разглядеть, что происходит:
— Говорят, у Младшего жреца в Городе наёмников своя съедобная лавка!
— А что он готовит? Это вкусно?
— Не знаю!
Шэнь Янь отварил огромный котёл клейкого риса на пару. Но когда рис был готов, он не стал его подавать на стол, чем окончательно запутал собравшуюся публику.
Даже Чжао Куо стоял в растерянности: такого блюда в их заведении ещё точно не готовили.