Когда Шэнь Янь окончательно пришёл в себя, лицо всё ещё горело огнём.
Такого позора, клялся он сам себе, он не мог вообразить даже в самых диких фантазиях.
С трудом подняв голову и взглянув сквозь густые ветви на стоявшего выше Чжао Куо, он встретил его тяжелый, опущенный взгляд.
— Продолжаем, — глухо бросил Командующий.
И прежде чем Шэнь Янь успел хотя бы сообразить, что происходит, массивный ствол вновь рухнул на него сметливым тараном, выбивая из головы последние мысли.
Откуда только взялись силы? Шэнь Янь в безумном порыве раздвинул хлеставшие ветви и на одном дыхании рванул к своей кровати.
Забился под одеяло, сжался в комок и уткнулся лицом в подушку.
Стыд-то какой... Как теперь людям в глаза смотреть?
Неужели Чжао Куо из-за этого проклятого четвёртого побочного эффекта решил, будто ему нравится подобное безобразие?
«Спасёшь меня самым любимым моим способом», называется...
Господи, до какой же степени тот всё исказил!
И где только этот неотёсанный суровый мужик набрался подобных глупостей?
Хотя... если быть до конца честным, сердце от такого и впрямь заходилось в бешеном ритме.
На улице едва-едва смеркалось, но Шэнь Янь так и не рискнул высунуть нос из комнаты. Он не пошёл даже на ужин — перед глазами назойливо крутились недавние бесстыдные сцены.
* * *
Лишь глубокой ночью, когда дом погрузился в тишину, он достал старинную шкатулку. Из-за повседневной суеты он уже давно не погружался в иллюзорный мир.
Шэнь Янь призвал всех в пространственную бездну.
Первым делом взгляды собравшихся скрестились на Капе.
В прошлый раз того преследовали ищейки Трибунала инквизиции, но он получил указание и откровение от Таинственного Владыки. О том, чем закончилась та погоня, остальные до сих пор ничего не знали.
Увидев Капу целым и невредимым на его шлюпке, присутствующие поняли: он выжил. Должно быть, Неведомый явил чудо и вызволил его из беды.
Чжао Лань первым вознёс хвалу:
— Слава Неведомому!
Слава твоему величию и всемогуществу,
Слава твоей милости и всеведению!
Все уже привыкли к этим внезапным поэтическим порывам юноши. Едва гимн смолк, бородач Чэн Тунафу басовито подал голос:
— Слыхали, что сегодня у городских ворот стряслось? Говорят, всплыл даже Священный грааль Святого Престола, годами считавшийся утерянным! Да вот только хозяин его оказался слабаком: не успел и кликнуть героического духа, как Демонический змей Гайя снёс ему голову. Неудачник, что и говорить — вздумал под самым носом у Гайи втягивать в разборки мирных жителей.
— Дерзость! — подхватил кто-то. — За то и поплатился.
— А потом, говорят, еще и редчайший артефакт вытащили — статую обезглавленного Будды! Ну и ну, такую дуру со времен междоусобных войн между городами не выкатывали. Кабы не бывший командующий Чжао Куо, что разогнал эту шваль одним ударом копья, эти наглецы прямо на пороге у нас устроили бы кровавую баню.
— Новость уже весь город обошла. Жаль, своими глазами не видел. Кто-нибудь из вас застал эту заваруху? Что за тайные гости там объявились?
Присутствующие переглянулись с любопытством. Стычка длилась считанные мгновения, но шуму наделала много.
Среди них оказался свидетель. Аи наивно поднял руку, хотя сам толком ничего не понял. Однако его взгляд приковался к Капе — ведь именно его преследовали те незнакомцы.
Капа горько усмехнулся:
— Это были инквизиторы Святого Престола. Они шли по моему следу.
Все ахнули:
— Капа, так ты добрался до Города наёмников?
Тот кивнул.
Народ оживленно зашумел. Никто не ожидал, что виновник переполоха уже здесь. Проделать путь от самого Фантичэна до Города наёмников под прицелом инквизиции — врагу не пожелаешь.
Капа ощущал себя совсем иначе, чем в первый раз. Спасением он был обязан исключительно той Неведомой сущности, что отозвалась на его мольбу с горных вершин. В его душе больше не осталось страха — лишь глубокое, трепетное почитание.
Даже архиепископ Джерас негромко подбодрил юношу:
— Главное — выжил. Пока ты жив, у правды есть шанс восторжествовать.
Капа благодарно склонил голову.
Шэнь Янь молча слушал их пересуды, размышляя, кого привлечь на этот раз.
Опыт подсказывал: призывать нужно тех, кто загнан в угол. Только отчаявшаяся душа возносит искренние молитвы. Прежние «молитвенники» давно превратили это священное место в клуб по интересам, а вытягивать из них просьбы напрямую Шэнь Янь не мог — статус Неведомого обязывал соблюдать величественную дистанцию.
Внимательно осмотрев силуэты на шлюпках, Шэнь Янь остановил выбор на юноше, который метался в нездоровом забытьи. Глубокая ночь, а тот крутится волчком — явно попал в беду.
«Отлично, — подумал Шэнь Янь. — Есть беда — найдётся и помощь Великого Неведомого».
* * *
Верхний город. Штаб-квартира отряда наёмников «Яньюй».
Янь Лян крутился на ложе, не в силах сомкнуть глаз. Завтра ему предстоял поединок с Лу Хао — наследником отряда «Дилу».
Будь это рядовая дуэль, полбеды: поболели бы синяки, поутихла бы гордость. Но завтрашний бой решал судьбу важнейшей рудной жилы на целый год вперед. Относительно этой шахты между «Яньюй» и «Дилу» давно велись споры. Дабы не устраивать кровавую бойню, главы отрядов условились: ежегодно наследники скрещивают оружие, и победитель забирает права на добычу.
Все честно, по законам силы.
Но Янь Лян проигрывал три года подряд. Три года его клан оставался без ресурсов.
В отряде росло недовольство. Авторитет будущего вожака рухнул на дно. Никто не смотрел на то, как исступленно он тренировался день за днем — всех волновал только результат. А у Лу Хао в руках был могущественный священный артефакт.
Завтра всё повторится. И снова поражение.
Янь Лян сжал в дрожащих пальцах древнее, истёртое знамя. Единственный шанс на победу — призвать героического духа, заточенного внутри этого священного артефакта.
«Ритуал призыва из бездны... Как же активировать ритуал призыва?!»
Костяшки его пальцев побелели. Закусив губу, он направил острие древка прямо себе в грудь, напротив сердца.
Старый бродячий наёмник однажды проболтался о запретном темном способе: если вонзить реликвию в собственную плоть и окропить её горячей кровью из самого сердца, дух может откликнуться на мгновение.
Смертельный риск. Девять из десяти уходят в небытие.
Но тяжесть позора сломила юношу.
«Хотя бы раз... Хотя бы раз победить!»
Янь Лян был на грани безумия, подобно оскверненным. Багрово-серый туман уже затягивал его зрачки. Ещё немного — и негативные эмоции окончательно превратят его в чудовище.
Желание выжить заставило его руку задрожать, но отчаяние толкнуло вперед.
Он замахнулся, направляя лезвие в сердце, и исступленно выкрикнул:
— Кровью моей — призываю имя твоё!
* * *
Острие замерло в миллиметре от груди. Не потому, что он одумался — безумец не ведает пути назад. Просто неведомая сила рывком выдернула его душу из тела.
Бескрайний океан. Звездное небо.
Вокруг бушевали споры, когда из тьмы выплыла новая лодка.
Чжао Лань удивленно прищурился:
— Ого, неужто кто-то опоздал?
Но, разглядев прибывшего, выдохнул:
— Постой... Да это же Янь-безумец!
Чжао Лань помнил его по прошлым турнирам. За ту шахту Янь Лян дрался как дикий зверь: с переломанными костями, истекая кровью, заползал на арену снова и снова. За ту нечеловеческую одержимость его и прозвали Безумцем.
Янь Лян ошалело огляделся. Запретный ритуал... сработал? Перенёс его в какое-то неведомое место?
Безбрежные воды, падающие звезды... Даже Море призраков за стенами города выглядело иначе!
И люди... Чжао Лань из «Железа и Крови»? Астролог Синдоу из расы духов? Жуткий, иссушенный старик?
Как эти несхожие существа оказались вместе?
Чжао Лань подал голос:
— Эй, Безумец! Слыхал, у тебя завтра опять дуэль? Мы как раз со Синдоу собирались прийти, поглядеть на зрелище.
Янь Лян с трудом сглотнул, пытаясь взять себя в руки:
— Где... где я?
Чжао Лань хлопнул себя по лбу:
— Ах да! Совсем забыл, ты же новенький. Это Обитель Неведомого, где мы внимаем истине и откровениям Великого Владыки.
Янь Лян замер, ощутив, как леденеет кровь.
Неведомого?!
Для жителя этого мира само это слово несло в себе первобытный, парализующий ужас. Неведомое — это кошмар, безумие, гибель!
— Вы... вы совсем с ума сошли?! Внимать Неведомому?!
Чжао Лань лишь пожалел беднягу:
— Поначалу мы тоже дрожали от страха. Но побываешь здесь пару раз — и поймешь, насколько тебе повезло.
— Повезло?! — Янь Лян смотрел на них как на сумасшедших. И ведь все вокруг кивали с самым серьезным видом!
Чжао Лань ухмыльнулся:
— Слышь, Янь Лян, ты ведь три года подряд дул этому Лу Хао. Есть ли хоть шанс завтра? Кабы снова не продул, я могу подсказать верный способ. Победишь всухую, без вариантов.
Янь Лян не верил своим ушам.
Чжао Лань продолжал:
— Не веришь мне — спроси вон того почтенного старца. К слову, он архиепископ Третьего Пролога! Или спроси у старейшины духов — они лгать не умеют.
Джерас и Синьи лишь мельком взглянули на балагура, качая головами: ишь, нашёл себе поручителей.
Янь Лян сглотнул. Победить... Любой ценой!
— Что за способ?
— Э-э, брат, сперва дай слово, — Чжао Лань потер руки. — Если завтра выиграешь, вступишь в мой отряд наёмников «Поэзия и песня»!
Янь Лян искренне не понимал:
— Если твой способ и впрямь сработает... я согласен.
Чжао Лань просиял:
— Все просто. С той секунды, как ты ступил на этот корабль, ты уже победил. Ибо ты стал избранником Великого Владыки! Для Его всемогущества твоя беда — так, пыль на ветру.
У Янь Ляна дёрнулась щека. Избранником Неведомого?! Да это же самое страшное проклятие!
Чжао Лань, видя его сомнения, указал на соседнюю шлюпку:
— Вон, глянь на Капу Моки. Бедолагу обложили инквизиторы Святого Престола, верная смерть! А благодаря заступничеству Владыки он живой и невредимый добрался до Города наёмников.
Янь Лян взглянул на Капу. Капа вежливо наклонил голову:
— Капа Моки. Да пребудет с тобой Свет.
Клан Моки из Фантичэна?! Капа — отступник, спасающийся от Инквизиции?!
Разум Янь Ляна отказывался это вмещать. Но отчаяние взяло верх над страхом.
Закусив губу до крови, он взмолился к темным небесам:
— Пусть даже это Неведомый... молю, даруй мне знак! Как мне победить завтра?!
* * *
Шэнь Янь с высоты смотрел на знамя в руках юноши.
Если разница в силе между бойцами не критична, достаточно лишь правильно пробудить духа священного артефакта.
Чжао Лань проинструктировал новобранца:
— Жди ответа Владыки. И готовься принести жертву.
Вдруг океан вздыбился. Гигантская волна подбросила шлюпку Янь Ляна к самым облакам, а небеса рассекла ослепительная молния. Громовой голос, сотрясающий саму суть бытия, прогремел над бешеными волнами:
[ЖЕРТВА! СЕРЕБРЯНЫЙ ЦВЕТОК РАССВЕТА!]
Янь Лян чуть не захлебнулся от ужаса, когда Чжао Лань вытащил его за загривок обратно на судно.
— Цветок?! — выдохнул Янь Лян. — Но дуэль завтра на рассвете! Где я достану Серебряный цветок рассвета за пару часов?! Можно... можно я принесу жертву после боя?! Поклянусь честью!
Все замерли, пораженные такой дерзостью. Отсрочка жертвы?!
Но из глубин звездного неба вновь донёсся раскатистый гул:
[ВЗГЛЯНИ НА СВОЙ СВЯЩЕННЫЙ АРТЕФАКТ.]
Шэнь Янь разглядел древние знаки на ткани — надпись малой печатью: * «Великая благодать под небесами»*.
И над океаном раздался древний, величественный запев, пронзающий сердца до дрожи:
— Лазурный небосвод погиб!
Желтым небесам восстать!
В год Цзяцзы —
Великая благодать под небесами!
В конце эпохи Восточной Хань свирепствовал лютый хлад и голод. Народ стенал от бедствий, но власти были глухи. И поднялся тогда в округе Цзюйлу человек по имени Чжан Цзяо...
Шэнь Янь поведал сказание о Великом добродетельном наставнике, о священном фолианте «Книга Великого мира и чистоты» и о восстании Желтых повязок.
Слова, пересыпанные рокотом грома, впечатывались в дух присутствующих.
Чжао Лань стоял с разинутым ртом, чувствуя, как кровь закипает в жилах. Аи зажал кулачки. Даже старый Джерас был потрясен величием этой древней истории.
Янь Лян же впитывал каждое слово, словно иссохшая земля — капли дождя. Он понял! Он понял истинную суть своей реликвии!
После этого Шэнь Янь вернул всех в реальность, оставив Янь Ляна наедине с легким устрашением для новобранца, после чего разорвал связь.
* * *
Шэнь Янь снял ментальную шкатулку.
— Опять выманивать у него Серебряный цветок рассвета... Ну да ладно, главное — ещё одну страницу истории людям открыл!
Улегшись спать, он перед сном недовольно косился на растянувшегося рядом Чжао Куо:
«Тоже мне, медведь... Взял и отхлестал деревом по физиономии. Фу!»
Ночью Шэнь Янь крутился и смотрел дикий сон: будто огромный трехглавый змей со шляпкой от гриба вместо головы настойчиво лижет ему щеки влажным языком.
Проснулся рано, с горящим лицом.
Суньцзы протёр глаза:
— Шэнь Янь! Ты неужто к завтраку встал?!
— Умывайтесь живее, — буркнул Шэнь Янь. — Пойдем смотреть, как люди дерутся.
Заглянули в лавку, перекусили свежими баоцзы и горячими вонтонами. Аи как раз притащил два ведра свежей рыбы для супа. Шэнь Янь кликнул и его:
— Пошли с нами, Аи. Полезно посмотреть.
* * *
Берег Изумрудной реки
Отряды «Яньюй» и «Дилу» выстроились друг против друга.
Но атмосфера была странной. Народу собралось слишком много.
Лу Хао, хмурый и собранный юноша, сразу заметил неладное. Почему у реки толпится раса духов во главе со старейшиной Синьи и Синдоу? Зачем приперлись боевитые гуси из отряда наёмников Белых Гусей? Откуда здесь отряды «Бесстрашные» и «Ураган», славящиеся своим равнодушием к чужим делам?
И главное — почему в первых рядах стоит Чжао Лань из «Железа и Крови», да еще и сам легендарный Командующий Чжао Куо?!
Толпа гудела.
Чжао Лань вдруг гаркнул на всю реку:
— Янь Лян, жги! Наваляй ему!
Чэн Тунафу поддержал своим басом:
— Эй, паря, кончай телиться, заканчивай быстрее! Я ещё не жрамши, некогда мне на ваши пляски смотреть!
Люди из «Дилу» оробели:
— С чего это «Яньюй» с такими козырями пришел? Они нас запугивают?!
Поединок начался.
Лу Хао мгновенно активировал свой артефакт, готовясь к стремительной атаке.
А Янь Лян неожиданно вскинул над головой древнее знамя. Его тело дрожало от сжигающего изнутри восторга.
И над Изумрудной рекой раскатился его исступленный, рвущий связки вопль:
— Лазурный небосвод погиб! Желтым небесам восстать!
Шэнь Янь в толпе прикрыл лицо рукой.
«Господи... Как же это жутко выглядит со стороны...»
А Янь Лян, не замечая ничего вокруг, продолжал вопить во всё горло, заряжая воздух невидимой мощью древнего духа:
— В год Цзяцзы! Великая... благодать под небесами!
ЧТИМ И ПРИЗЫВАЕМ ВЕЛИКОГО ДОБРОДЕТЕЛЬНОГО НАСТАВНИКА!