В Городе наёмников Шэнь Янь замер, потрясённый развернувшейся в небесах картиной.
Сколько бы он ни протирал глаза, сюрреалистическое зрелище не исчезало. Прекрасная дева с человеческой головой и развевающимися серебряными волосами обладала оленьим туловищем. Из этого тела устремлялись гротескные щупальца, с жадной яростью обвивавшие алый лунный диск, который она сжимала в объятиях. Её взор казался устремлённым из самой бездны глубокого космоса, взирая на мир донизу.
Чжао Куо заслонил ладонью глаза Шэнь Яня:
— Не смотри на неё напрямую.
Он тихо добавил:
— Люди дают ей имя — Дева Эстес. Она ближе всех стоит к Непостижимому. Каждый, кто дерзнёт взглянуть на неё или услышать её голос, обречён на беспросветное безумие. Смерть или помешательство — иного исхода не дано.
Шэнь Янь опомнился лишь спустя долгое время.
— Люди дали ей имя, но никто не знает, что она собой представляет? — потрясённо прошептал он.
Чжао Куо искренне удивился:
— А зачем нам знать, кто она?
Шэнь Янь лишился слов.
Этот мир не прощал стремления к знаниям. Всякий, кто пытался докопаться до истины, погибал под тяжестью злого рока и потусторонних сил. Со временем у человечества выработался защитный механизм: сталкиваясь с чем-то необъяснимым, люди старались безучастно принять это как данность. Лишь так можно было уберечься от погибели. А те, кто, подобно Шэнь Яню, с трепетом замирал перед неизвестным и жаждал ответов, погибали первыми.
Подобного принципа придерживался не один Чжао Куо. Даже те, кого Шэнь Янь втягивал в иллюзорное пространство — включая архиепископа Джераса, — никогда не задумывались над тем, что за сущности таятся на вершинах гор. Чтобы выжить, нужно было на внутреннем, въевшемся в кости уровне усвоить первое правило: просто прими увиденное.
Человеку из иного мира трудно было такое вообразить. Подавить жажду познания, задушить любопытство перед непостижимым... Разумеется, находились и исключения, да только все они давно истлели в земле.
Чжао Куо продолжал:
— Дева Эстес пребывает в глубоком сне. Она пробуждается лишь тогда, когда звёзды занимают определённые позиции и небосвод озаряют знамения.
Речь шла о Ночи Алой Луны, случающейся лишь раз в году.
Шэнь Янь изо всех сил пытался осмыслить и принять увиденное, убеждая себя: в этом мире и без того хватает чертовщины, одной загадкой больше — какой прок?
К примеру, помимо двух истинных божеств, заточенных под Морем Дамона, здесь существовали и другие высшие сущности. Полубог Виктор и полубог Иси — рождённые от союза богов и смертных женщин — служили тому неопровержимым доказательством. Впрочем, стоило спросить, чьи именно они отпрыски, как ответом становилось лишь молчание.
Или взять прошлую эпоху Шэнь Яня, где царил атеизм и богов не существовало. Однако на Горниле жизни, управлявшем фундаментальными законами бытия, чётко вырезаны сведения о божествах. Если богов не было, кто же начертал о них записи на самом Горниле?
Поиски ответов порождали лишь новые загадки. А чем глубже проникаешь в суть, тем сильнее тебя сковывает липкий, всепоглощающий страх. Самое древнее и сильное чувство человечества — страх. Страх перед бездной, перед звёздами, перед неизвестным... Он толкает людей к безумию, мутациям и взаимному истреблению.
Поэтому ко всему необъяснимому стоило относиться так же смиренно, как к устройству Вселенной: принимать без лишних вопросов. Всё равно этому миру не нужны ни мораль, ни порядок. Хаос и бессистемность — вот его истинная суть. А цивилизации, пытающиеся выстроить порядок и моральные устои, обречены оставаться низшими.
Когда Шэнь Янь вернулся в расположение отряда наёмников «Тигр и Леопард», ставни на окнах склада уже были наглухо закрыты, полностью отсекая алый лунный свет. В такую ночь никто не рискнул бы высунуть нос на улицу — все сидели по домам.
Чжао Куо уложил на кровать шкатулку с медяками и принялся пересчитывать дневную выручку. Ему нравилось ощущать, как медные голуби приятной тяжестью пересыпаются между пальцами.
Вдруг маленький деревянный человечек, сидевший на плече Шэнь Яня, сорвался с места. В один прыжок он оказался на кровати Чжао Куо и, оттолкнувшись крошечными ножками, плюхнулся прямо в шкатулку с деньгами.
Шэнь Янь даже опомниться не успел.
Маленький древочеловек с яростным усердием сгреб под себя медные монеты и уселся на них, словно наседка на яйца. При этом он воинственно таращился на медяк, оставшийся в руке Чжао Куо.
«Всё моё!» — читалось в его взгляде.
Шэнь Янь ошарашенно переводил взгляд с Чжао Куо на крошечного древочеловека. Наследственность — вещь, конечно, сильная, но не до такой же степени! Ребёнок, защищающий свою еду, — это понятно. Но откуда эта малявка знает, что такое деньги?
Стоило кому-то протянуть руку к шкатулке, как маленький древочеловек издавал угрожающее шипение.
Шэнь Янь и остальные члены отряда лишь безмолвно переглянулись.
«Такой милый малыш, похожий на равнобедренный треугольник... — про себя вздохнул Шэнь Янь. — И отчего от него так разит жадностью к медякам?»
Испытывая головную боль от этой сцены, Шэнь Янь подстелил на монеты кусочек мягкой ткани, чтобы крохе было удобнее спать. Однако мелкий негодяй тут же отпихнул тряпку лапкой: спать он желал исключительно на голом металле.
Поняв, что спорить бесполезно, Шэнь Янь махнул рукой. Шкатулка всё равно стояла на кровати Чжао Куо, так что пусть тот сам с ним и разбирается. К слову, крошечный древочеловек уже вовсю упирался ножками в Чжао Куо, выражая явное нежелание делить с ним ложе.
Шэнь Янь тем временем занялся разбором сегодняшних покупок: аккуратно поставил стальное перо в стаканчик на письменном столе у окна, разложил тетради, бумагу и чернила. Наконец-то этот стол обрёл своё истинное предназначение.
Усевшись за стол, Шэнь Янь взял пузатую тёмную авторучку и открутил колпачок с резьбой. На первый взгляд — мелочь, однако без определённого уровня развития механики создать подобную изящную вещь попросту невозможно. Сжав пипетку, он набрал чернил до краёв и прикрутил корпус обратно.
Гладкое стальное перо коснулось бумаги. Чернила под действием силы тяжести потекли из резервуара по капилляру к перу. Под мерный, приятный шелест на листе один за другим выводились символы. Общий человеческий язык состоял из простых, кривобоких штрихов.
Шэнь Янь тщательно записывал всё, что удалось узнать за последнее время. Лист за листом — словно перед ним разворачивался древний магический пергамент.
Закончил он уже глубокой ночью. Поглядев на Дуду, Шэнь Янь заметил, что карапуз до сих пор не сомкнул глаз: малыш настороженно оглядывался, панически боясь, как бы кто не утащил его сокровище. Судя по всему, богатство он окончательно присвоил себе.
Не став ему мешать, Шэнь Янь забрался на кровать, достал старинный бронзовый ларец и погрузился в иллюзорный мир, призвав туда остальных.
Старейшина Синьи потирала виски. Проблемы валились на неё одна за другой.
Во-первых, она приобрела невиданную славу. В совете старейшин расы духов её почитали как величайшего эрудита, сумевшего проникнуть в тайны Манускриптов Древних Дней. Сородичи непрестанно донимали её расспросами, доведённые до экстаза желанием узнать, как именно ей удалось расшифровать древние знаки. Но откуда ей было знать? Она получила готовый ответ, а сам процесс оставался для неё такой же загадкой, как и для остальных. К тому же пришлось выкручиваться, объясняя исчезновение самого манускрипта. Сказать, что он ушёл на жертвоприношение, она не могла, а потому солгала, будто документ был уничтожен в ходе исследований. Совет интересовал лишь сокрытый смысл, поэтому о потере древней реликвии особо не жалели.
Во-вторых — и это удручало её сильнее всего, — окрылённый успехом совет вручил ей следующий Манускрипт Древних Дней, возложив на её плечи огромные надежды. Синьи ощущала себя увлечённой бурным потоком: сделав первый шаг во лжи, она уже не могла остановиться. Раскрыть существование таинственного Покровителя она не смела, поэтому пришлось присвоить заслуги себе. Положение искательницы становилось всё более отчаянным.
И вот сегодня она снова принесла шкатулку с новым манускриптом. Впрочем, даже без давления старейшин она не смогла бы устоять перед искушением. Это сладкое, непреодолимо манящее чувство... Словно узнав начало невероятной тайны, ты рвёшься выяснить развязку любой ценой.
Первой заговорила старейшина Синьи. Прижав ларец к груди, она произнесла:
— Достопочтенный Владыка, у меня есть ещё один Манускрипт Древних Дней. Молю, даруйте мне Ваше откровение вновь.
Присутствующие изумлённо переглянулись. Наследие расы духов поистине впечатляло — доставать манускрипты один за другим! Впрочем, решение Синьи вызывало лишь понимание: от бесценного свитка нет никакой пользы, если не можешь его прочесть; он лишь пылится веками, оставаясь опасной часовой миной.
Кое-кто перевёл взгляд на Лу Хао. Одни ночами не спали, мечтая добыть хоть один манускрипт, а другие выкладывали их без малейших усилий — контраст выходил разительный.
Но, вопреки ожиданиям, Лу Хао, который должен был с вожделением смотреть на ларец Синьи, не сводил глаз с Янь Ляна.
Что-то здесь было не так.
И у Лу Хао имелись на то веские причины. Последние два дня он неустанно искал любые вести о Манускриптах Древних Дней, и кто бы мог подумать, что вожделенная реликвия находилась прямо под боком — у отряда наёмников «Яньюй»! Для большинства этот свиток не имел ценности, но Янь Лян, как наследник отряда, вполне мог его достать. Лу Хао всю прошлую неделю места себе не находил от мыслей о манускрипте, и Янь Лян прекрасно это видел. Однако мерзавец делал вид, будто ни при чём.
В итоге Лу Хао прижал Янь Ляна к стене и выторговал свиток. А взамен пообещал исполнить два условия.
Первое требование Янь Ляна заключалось в том, что отныне во всех ежегодных дуэлях Лу Хао обязан был признавать поражение. Решение далось нелегко — по сути, это означало добровольную отдачу прав на разработку ценного рудника. Лу Хао понимал умысел соперника: если он призовёт дух Святого меча Кун Чжоу, даже с поддержкой Великого добродетельного наставника Чжан Цзяо Янь Лян ему не соперник. Откажись Лу Хао — и манускрипта ему не видать. Помыслив, что с таким могучим духом отряд наёмников «Дилу» взлетит на невиданные высоты, Лу Хао сжал зубы и согласился: рудник — приемлемая плата.
Но он и помыслить не мог, насколько хитрожопым окажется этот паршивец! Вторым условием Янь Лян выставил... обещать исполнить ещё два условия! Услышав это, Лу Хао лишился дара речи. При таком раскладе этот хитрый лис мог дёргать за ниточки до конца его дней.
И всё же свиток оказался у него. Подумаешь, согласился на условия хитрой твари, у него тоже найдутся козыри в рукаве!
Янь Лян тем временем метал молнии в сторону Лу Хао. Не будь они на этом загадочном корабле под взором великого Покровителя, он бы прямо сейчас обнажил меч и проткнул мерзавца. Бессовестный, урод, извращенец — вот единственные слова, приходящие ему на ум. У него до сих пор всё тело ломило! «Мы же теперь одна семья, — с ухмылкой шептал этот ублюдок, зажимая его, — а ради семьи ты и десять условий выполнишь».
«Да пошёл ты к чёрту со своей семьёй! — яростно думал Янь Лян. — Сначала попробуй сам оказаться снизу!»
Шэнь Янь тем временем отозвался на просьбу старейшины Синьи:
— Да будет так!
Синьи просияла. Вскорости ей откроются тайны второго манускрипта.
Едва улеглись грозовые разряды и штормовые волны, как подал голос Лу Хао:
— Достопочтенный Владыка, моё жертвоприношение также готово.
Присутствующие снова поразились: неужели Лу Хао и впрямь раздобыл Манускрипт Древних Дней? Откуда? Ведь не было ни малейших намеков! Лишь Янь Лян метал громы и молнии: этот гад бессовестно выманил у него свиток! А ведь мог бы оставить себе. И надо же было по глупости попытаться разыграть Лу Хао... В итоге не просто лишился реликвии, но и оказался связан по рукам и ногам с этим проклятым дьяволом, который прижал его к стене, поднял на руки и оставил кучу засосов.
Шэнь Янь ликовал. Сразу два манускрипта! Настоящий нежданный подарок. Оставалось лишь дождаться, когда оба передадут подношения для ритуала.
Шэнь Янь переключился на своё обличье-маску. В использовании масок кроется немало плюсов. Вот и сейчас, когда основные разговоры утихли, к Шэнь Яню подошёл Старик Шан.
Разумеется, тот желал закупить у отряда «Тигр и Леопард» крупную партию солодового сахара. Дело можно было обтянуть и в реале, но Шан Ци почему-то казалось, что здесь договориться выйдет быстрее. В этом пространстве никто не отвиливал и не тянул время — идеальное место для сделок.
Шэнь Янь с радостью согласился. Крупный заказ — как раз то, к чему стремился их отряд, ведь сахар производился на продажу. Пользуясь личностью рядового участника, Шэнь Янь мог смело торговаться и называть свою цену. После непродолжительного обсуждения они скрепили уговор, обсудив объёмы и стоимость. День выдался на редкость удачным.
Решив, что удачу нужно ковать, пока горячо, Шэнь Янь направился к старейшине Синьи:
— Старейшина, у вас ещё не закончился солодовый сахар? Помимо партии для дяди Шана, у нас припасено ещё немного. Не желаете приобрести?
Синьи задумалась. Солодовый сахар и впрямь был хорош:
— Чего ты хочешь взамен?
Шэнь Яня интересовали не деньги — в сделках с расой духов он ценил иные вещи:
— Как насчёт нескольких личинок насекомых, подходящих для Исследователя насекомых?
Это было бы идеальным подарком для Хуан-цзая. Какой же он Исследователь насекомых, если у него нет собственных питомцев?
Когда переговоры завершились, прошёл уже не один час. Находясь в Море Дамона, Шэнь Яню не требовалось изнурять себя ритуалами наделения силой: поддержание своей духовной марионетки служило лучшим способом тренировки духа. Выйдя через Врата Дамона, Шэнь Янь спрятал древний ларец и с чувством глубокого удовлетворения улёгся спать, предвкушая завтрашний день, богатый на урожай.
Ночь опустилась на город, и плотно закрытые ставни отсекали алое свечение.
Все спали. В тишине склада крошечный древочеловек внезапно перевернулся и подскочил на ножки. Воровато озираясь, он пролез сквозь щель в двери, миновал внешнюю ограду и выскочил на улицу. Золотистый листочек на его макушке потешно покачивался в такт прыжкам.
Малыш оглянулся на штаб-квартиру отряда «Тигр и Леопард»:
«Хм! Не будь у вас так вкусно, я бы давным-давно сбежал. Указывают тут... Ещё и папой заставляли звать! Хм, даже прогуляться приходится тайком».
Важно переставляя лапки и покачивая головой, он пошагал по пустынной улице. Алый лунный свет вытягивал его тень далеко назад, придавая ей довольно жутковатый вид.
Пошатавшись какое-то время, он забрёл довольно далеко. Вдруг в густой тени мелькнул силуэт.
Маленький древочеловек на мгновение замер:
«Ого... Это же тот вор из Города грехов, что вырвался из Бездны! Что этот подозрительный тип вынюхивает посреди ночи?»
Почесав макушку, он скачками пустился вдогонку.
«Хм, что за нелепые короткие ножки? Только и умеют, что прыгать — стыдоба какая!»
Однако, несмотря на ворчание, передвигался он со скоростью молнии. Впрочем, там, где есть тени, укрыться вору не составит труда.
Вор Ян Ци обладал низким ростом, ничем не примечательной наружностью и вороватым взором. Затеряйся он в толпе — никто бы и глаза на него не поднял. Он довёл навыки скрытия и бега до совершенства — всё, что нужно для спасения собственной шкуры. Двигался он стремительно.
Спустя некоторое время он добрался до Верхнего города, подошёл к штаб-квартире крупного отряда наёмников и бесшумно проскользнул внутрь.
Маленький древочеловек остановился у входа и почесал голову:
«И зачем я тащусь за ним? Неужто я совсем глупеть начал? Точно... Всё из-за того Золотого драконьего копья, что пробило мне башку! Не иначе!»
Поразмыслив, он отыскал щель в заборе и юркнул вслед за вором.
Ночной воздух был свеж и чист. В штабе наёмников царила тишина, нарушаемая лишь шагами патрулей под алыми лучами. Ян Ци, отлично знавший местность, миновал отряды охраны и, цепляясь за тени, проник в потайной подвал.
В подземелье царил непроглядный мрак. Однако оттуда доносились тихие, зловещие звуки флейты — отвратительный, искажённый мотив, отбивающий безумный, хаотичный ритм. В ледяной тьме подвала это звучало невообразимо жутко.
Вор Ян Ци, видящий в темноте не хуже кошки, направил взор на искорёженную фигуру Божественного жреца Андеры, восседавшего в центре алтаря, и глухо произнёс:
— С твоими нынешними силами попытка призвать мощь Девы Эстес с помощью этой осквернённой фальшивой музыки — чистой воды безумие.
Уродливая мелодия на алтаре не умолкала. Лишь спустя некоторое время Божественный жрец Андера немощно прохрипел:
— В любой другой день это закончилось бы провалом. Но нынче Ночь Алой Луны — время, когда Дева Эстес пробуждается ото сна.
Голос его звучал слабо, однако в нём проскальзывала такая безумная исступлённость, что кровь стыла в жилах.
Андера продолжал:
— Удалось ли вам похитить Демоническое оружие из Бездны? Почему вернулся ты один?
Голос Ян Ци остался безучастным:
— Подземные человеко-демоны спрятали Демоническое оружие в тайнике. Там полно ловушек... Включая невидимую сетку. Её нельзя разглядеть или ощутить магией, но стоит задеть — и тело начинает биться в конвульсиях, словно поражённое скверной. Все остальные сгинули в этой необъяснимой западне.
Божественный жрец Андера сухо ответил:
— По имеющимся данным, в своё время Бездна за одну ночь испепелила древний город Моцзя именно благодаря Демоническому оружию. Мы обязаны заполучить его любой ценой. Раз уж провалились, подземные гады удвоят бдительность. Поход в Бездну временно откладывается — сосредоточимся на задачах в Городе наёмников. По счастью, с помощью Манускрипта Древних Дней, полученного от невежд из Святого Престола, я смогу призывать силу Девы Эстес в Ночь Алой Луны. Ритуал на финишной прямой. Твоя задача — уберечь меня от помех.
Ян Ци всё ещё сомневался:
— Но твоих сил не хватит...
— Хватит! — перебил его Андера. — Моя душа станет сосудом для всей боли ритуала!
Слова звучали с такой исступленной верой, что сам мрак казался искажённым. Это была фанатичная верность, ради которой не жаль отдавать ни плоть, ни душу. Служение Божественного жреца заключалось в одном: донести глас Божий до мира.
Подземелье снова погрузилось в мёртвое молчание. Лишь спустя время мерзкий мотив флейты и хаотичный ритм зазвучали вновь. Тело Андеры на алтаре забилось в страшных судорогах, словно душу рвали на части, а боль, экстаз и древние заклятия сплетались в невиданное проклятие.
Подглядавший сквозь щель маленький древочеловек Дуду лишился дара речи.
«До чего же люди безумны... Чего ради доводить себя до такого из-за потусторонней силы?»
Поправив золотой листочек на темечке, Дуду попрыгал прочь. Город грехов явно вознамерился сотворить нечто чудовищное. Впрочем, они никогда и не оставляли попыток. С упрямством у этих тварей точно всё в порядке.
Пока Дуду бесцельно бродил по улицам, двери домов одна за другой начали отворяться. На улицу выходили люди — десятки, сотни людей. Они направлялись к ближайшим деревьям, взбирались на ветви, а из их тел начинали прорастать паутинообразные нити. На этих нитях они повесились прямо на сучьях. На их лицах застыло умиротворённое, молитвенное выражение, словно у самых истовых верующих.
Дуду аж передёрнуло от ужаса.
Дав дёру в сторону Нижнего города, он на каждом шагу натыкался на жуткие трупы, свисающие с деревьев. Они ждали... Ждали, когда кто-то подойдёт достаточно близко, чтобы передать Шёпот дальше.
На следующее утро, лишь едва затеплился рассвет, Суньцзы, протирая глаза, вышел во двор с деревянным тазом, собираясь зачерпнуть воды из кадки.
Вдруг калитка тихо скрипнула. Суньцзы повернул голову и опешил: сквозь щель воровато протискивался маленький древочеловек.
— Ой! — Воин Суньцзы подскочил к нему. — Дуду! Ты что, один уйти вздумал?
Его крик привлёк остальных ребятишек. Обступив Дуду со всех сторон, они принялись наперебой его отчитывать:
— Ты чего вытворяешь?
— Знаешь, как опасно такой малявке одному разгуливать?
— Хорошо, что я тебя сцапал, — назидательно добавил Суньцзы, — а то ищи тебя потом по всему городу!
Крошечный древочеловек тяжело дышал от усталости — путь из Верхнего города был неблизким. Он как раз сокрушался о своей былой мощи и немощи нынешнего тельца, как вдруг огреб по полной от ватаги карапузов. Опустив головку, он лишь тяжко вздохнул: эх, до чего же пал великий воин...
В этот момент во двор шагнул Чжао Куо. Лицо его было темнее тучи. Взглянув на Дуду, он удивился: разве малыш не спал в шкатулке с медяками, приоткрыв крышку лишь на щель и лягая каждого, кто пытался туда заглянуть? Отчего же он весь в мыле? Чжао Куо чутко реагировал на любые движения, и если бы ребёнок ушёл прямо из комнаты, он бы заметил.
На шум вышел и Шэнь Янь. Поглядев на бледное небо, он пробормотал, что ещё совсем рано — по его меркам стояла глубокая ночь.
Чжао Куо созвал членов отряда:
— Прошлой ночью в городе произошло массовое проклятие. Масштабы катастрофы огромны, и проклятие до сих пор не спало.
Он кратко изложил суть происходящего и строго добавил:
— Когда пойдёте на улицу, избегайте скоплений народа и держитесь подальше от деревьев. Детям от взрослых — ни на шаг!
Словами не передать весь ужас случившегося.
Подготовив партию солодового сахара для сделки со Стариком Шаном, Шэнь Янь вместе с остальными вышел на улицу. Лишь тогда он в полной мере осознал смысл слов Чжао Куо.
Вопли. Повсюду раздавались раздирающие душу рыдания. Погибло неисчислимое множество людей. Одни ночью сами вышли из домов и повесились на деревьях, но большинство погибших — те, кто утром побежал глазеть на жуткое зрелище, услышал роковой голос и сошёл с ума.
Изувеченные тела, прикрытые соломой, рядами лежали вдоль всей мостовой. Родные погибших бились в истерике, не в силах подняться на ноги. Взор застилали бесчисленные трупы.
Шэнь Янь побледнел. Подобные картины он видел разве что в учебниках истории, где описывались опустошительные моры прошлых веков. Стенания умерших переплетались с воплями живых, создавая ощущение, будто идёшь по дороге между мирами.
Шэнь Янь крепко сжал кулаки. Он и раньше говорил, что в этом городе человеческая жизнь не стоит и гроша, но даже не представлял, насколько она обесценена. А ведь за каждым телом стояла живая душа...
Его собственное естество содрогнулось от этой боли. Сидевший на его плече крошечный древочеловек Дуду неожиданно замер и с изумлением коснулся щёчки: с глаз капала вода. Слёзы? Неужели слёзы?! Дуду был потрясен. Ничего подобного раньше с ним не случалось! Обожать сладости, плакать над покойниками... Это же абсолютно не про него! Малыш потрогал своё тельце и с тоской подумал: совсем плох стал, странные вещи происходят с этим телом...
Даже бойцы отряда «Тигр и Леопард» застыли в шоке:
— Сколько же народу полегло?!
— Почему?! Раньше в Ночь Алой Луны достаточно было запереть двери и окна, чтобы уберечься!
Чжао Куо мрачно ответил:
— Прошлой ночью кто-то применил силу Девы Эстес и сотворил в городе проклятый ритуал. Проклятие накрыло большую часть кварталов.
Шэнь Янь резким движением повернулся к Чжао Куо:
— Это дело рук человека?!
Сперва он решил, будто столкнулся с очередным необъяснимым проявлением здешней чертовщины, к которым мир успел привыкнуть.
Чжао Куо кивнул:
— Следы ритуала очевидны. Кто-то намеренно распространял этот голос по городу.
Шэнь Янь умолк. Намеренное, зверское избиение. Злодеев нельзя было назвать людьми — лишь чудовищами.
Шэнь Янь тяжело вздохнул:
— Нашли виновных?
Чжао Куо качнул головой:
— Нити ведут в Верхний город. Там стоят влиятельные отряды наёмников, они не позволят обыскивать свои владения. Увы, тут мы бессильны.
Шэнь Янь растерялся. Неужели убийцам стольких людей всё сойдёт с рук? Законы Города наёмников превратились в пустую бумажку. Говорят, человеческие законы пишут на бумаге, дабы обуздать страсти, а законы мироздания начертаны на Горниле жизни. Но с гибелью Горнила исчезли высшие устои, а письменные законы потеряли силу. Город погрузился в беззаконие и хаос — и лишь теперь Шэнь Янь постиг всю горькую правду этих слов.
Улицы утопали в трупах под соломой, кругом гремели плач и стенания. Возможно ли остаться равнодушным, видя подобное своими глазами? Шэнь Янь не работал в моргах и не привык к виду сотен вчера ещё живых людей, теперь лежащих в грязи. Ему казалось, будто петля сжимает собственное горло.
Слушая долетающие крики, он понимал: беда куда страшнее, чем кажется. Ведь среди погибших преобладали кормильцы семей. Без них старики и сироты обречены на верную смерть от голода.
Старики и дети рыдали не только о потерянных родных, но и о своей беспросветной участи. Жизнь в этом мире и без того была несладкой, а нынче у них отняли последнюю надежду.
Когда они добрались до лавки, Чжао Куо тихо произнёс:
— Нам не под силу это изменить.
Шэнь Янь качнул головой. Поразмыслив, он предложил:
— Давай отправим наш большой паром в Дикий город за травой зимнего увядания как можно раньше. Сделаем несколько рейсов и вывезем всё подчистую, не дожидаясь, пока наладится производство тканей и сахара. Так мы не дадим сырью сгнить на берегах.
Чжао Куо нахмурился:
— Но у нас нет столько людей, чтобы переработать всю эту траву.
Шэнь Янь указал рукой на усыпанные трупами улицы:
— Прясть и ткать могут обычные люди, тут не нужны навыки наёмников. Давай нанимем горожан из семей, потерявших кормильцев? Я... я хочу дать им шанс выжить.
Человеческая жизнь должна быть бесценной, но здесь право на существование приходилось вымаливать.
В лавке все замерли, внимая Шэнь Яню, включая сидевших за столом подземных человеко-демонов Ли Сяна и А-Ли.
Шэнь Янь продолжал:
— Раньше мы скрывали секреты прядения и ткачества, полагая, что производить всё надо своими силами. Но есть иные пути. К примеру, заключить с рабочими договор и разделить процесс на конвейер: пусть каждый отвечает за одну-единственную операцию. Если же договор не удержит от утечки — перекроем поставки сырья. Жителям Дикого города плевать на другие кланы, так пусть они держат монополию на траву. Что до солодового сахара... Варить его собственными руками слишком долго. Мы можем открыть сахароварню и нанять тех, у кого гибель родных отняла всё. Что скажете?
Наступила тишина.
Все понимали: сохранить секрет навечно невозможно, можно лишь выиграть время. Тем более что ингредиенты для сахара доступны каждому в Городе наёмников, не хватало лишь технологии.
Шэнь Янь отличался от всех, кого им доводилось встречать. Бойцы отряда «Тигр и Леопард» знали это, но прямо сейчас не находили слов. Такое поведение казалось глупым — отдавать собственные выгоды из милосердия. Но ни у кого рука не поднялась бы высмеять эту «глупость», ведь сами они на подобный шаг не решились бы.
Взоры скрестились на Чжао Куо. Предложение Шэнь Яня путало все их замыслы. Чжао Куо взирал на него с новым чувством. Бывшему Командующему Города наёмников, которого город же и предал, давалось нелегко принятие подобного решения.
Спустя мгновение Чжао Куо произнёс:
— Внесите в договор пункт клятвой на душе: любой, кто разгласит секрет производства, обречёт себя на проклятие предков и вечные мучения духа.
Остальные выдохнули с облегчением. Их нынешняя благополучная жизнь строилась на рецептах Шэнь Яня, и разногласия между Командующим и им могли бы разрушить всё.
Шэнь Янь улыбнулся:
— На самом деле это к лучшему. Отряд «Тигр и Леопард» станет расти ещё быстрее. Я ведь всё ещё мечтаю перестроить нашу усадьбу!
Воин Суньцзы тут же вставил:
— Так и знал! Ты просто хочешь отселить меня, потому что я ворочаюсь и падаю с кровати!
Шэнь Янь усмехнулся:
— Куда тебе до братьев из расы каменных людей вроде Байта!
Суньцзы почесал макушку. И то правда: братья Байта могли вести беседы до полуночи, сотрясая балки.
Атмосфера заметно потеплела. Тётушка Дун принялась зазывать всех к работе:
— А ну за дело! Лепим баоцзы и вонтоны! Торговля нынче будет тугой, но мы должны обслужить каждого покупателя!
В лавку вернулась привычная суета и смех.
Капа Моки, глядя на Шэнь Яня, тихо шепнул сородичу:
— Знаешь, он идеально подошёл бы Сиянию Света.
Такие люди кажутся наивными, но с ними хотят дружить куда охотнее, чем с прожжёнными хитрецами.
Суньцзы тем временем вертел в руках заводную лягушку, пытаясь привлечь внимание А-Ли.
Но А-Ли заговорил первым:
— До чего ж у вас в Городе наёмников страшно! Утром выхожу — а кругом трупы валяются!
Суньцзы смущённо почесал затылок:
— Раньше такого не было. Раньше покойников тихонько в канализацию сбрасывали...
А-Ли опешил.
Суньцзы спешно сменил тему:
— Глянь, какая у меня заводная лягушка! Клёвая?
А-Ли гордо задрал нос:
— У меня таких игрушек целая сундучище!
Суньцзы тут же подсел ближе:
— Врёшь! Покажи, тогда поверю!
Шэнь Янь поинтересовался у Ли Сяна:
— Как спалось прошлой ночью?
Ли Сян лишь мысленно хмыкнул. Каково спать подземному человеко-демону среди толпы людей? Особливо когда поутру видишь горы трупов и думаешь, что сам пополнишь их ряды. Лишь переступив порог лавки, он немного успокоился. Шэнь Янь держал слово.
— У вас в Городе наёмников всегда такой хаос? — спросил Ли Сян.
— Объявился выродок, — твёрдо чеканным тоном отозвался Шэнь Янь. — Но я верю: он ответит за всё.
Перекусив вместе с А-Ли, Ли Сян собрался в путь. На прощание он бросил:
— Я сдержу обещание. Подземные человеко-демоны — не то что вы, люди: мы чтим законы и держим слово.
Шэнь Янь замер. Что за странный намёк? Впрочем, из-за внешнего сходства он никогда не воспринимал их как чужаков. Ах да, о чём там обещал Ли Сян? Привести побольше клиентов? Шэнь Янь не принял это всерьёз: каких посетителей может привести обитатель Бездны? Его интересовала лишь возможность наладить торговлю отряда «Тигр и Леопард» в самой Бездне.
Шэнь Янь помахал уходящим вслед.
Суньцзы тоже крикнул:
— Эй, в следующий раз не забудь захватить тот сундук с игрушками!
Не давал ему покоя чужой сундук.
Светило солнце всё ярче, и со стороны ворот потянулись купцы, только-только запущенные из Бездны. Они сочно ругались, но, увидев заваленные трупами улицы, вмиг заткнулись. Воистину им стоило благодарить подземных человеко-демонов за ночной затор: не задержись они там, лежать бы им нынче на мостовой под соломой.
Вскоре пожаловали и долгожданные гости. Первым прибыл Старик Шан. Шэнь Янь без лишних слов передал товар и принял оплату. Бойцы отряда «Тигр и Леопард» вместе с Чжао Куо ошеломлённо замерли: сделка с караваном — это вам не розничная лоточная торговля малютки-дикаря Шицзы! Медные монеты росли высокой горой. Маленький древочеловек от счастья едва не лишился чувств прямо на этой куче: он катался по медякам и пускал слюни.
Когда люди Старика Шана уволокли солодовый сахар, Чжао Куо подошёл к Шэнь Яню:
— Когда ты успел закрутить такую сделку?
Остальные закивали. Шэнь Янь весь день у всех на виду, когда он выкроил время на переговоры?
Шэнь Янь улыбнулся:
— Да так, обменялись парой фраз — вот и сговорились.
Остальные про себя удивились: неужто торговля — штука столь простая? Особливо с этими странствующими торговцами, готовыми выжать последний медяк.
Шэнь Янь пожал плечами:
— Наш сахар — лучший. Назови адекватную цену, и торговцы сами слетятся как мухи.
Каждый согласился с этой мыслью, представляя толпы покупателей, и улыбки озарили их лица.
Вторым появился Астролог Синдоу. Он принёс новости о двух сделках. Во-первых, доставил подношение от старейшины Синьи — очередной Манускрипт Древних Дней. Синьи снова отдавала его в качестве дара с единственной просьбой: помочь прочесть сокрытые тайны. Шэнь Янь с радостью принял реликвию.
Во-вторых, Синдоу принёс личинок для Хуан-цзая, выменянных у Синьи на солодовый сахар.
Шэнь Янь подозвал мальчика. Синдоу пояснил:
— Здесь три вида. Первый — Трупная муха. Они способны находить тела погибших даже в самых запутанных трущобах и завалах. Для отрядов наёмников — незаменимая вещь.
Шэнь Янь кивнул: тела часто приносили наёмникам основной доход.
— Второй вид — туманный панцирник.
Шэнь Янь знал о них: эти жуки выделяли влажную водяную дымку — этакий живой кондиционер для жары, хотя главное их назначение заключалось в поливе растений.
— И третий вид — Зелёная ива. С этими осторожнее: они смертельно ядовиты. Взрослый жук своим укусом способен уложить взрослого мужчину.
Все три вида оказались крайне полезными — раса духов не стала подсовывать дрянь. Забрав добычу, окрылённый Хуан-цзай помчался плести из травы клеточки для питомцев.
Оставалось закрыть последнюю сделку. Вскоре появился Лу Хао с обещанным Манускриптом Древних Дней. На вид — холодный и неприступный, а на деле оказался удручающе разговорчивым:
— Помни о почтении.
— Приготовь алтарь заранее.
— Если потребуются ритуальные принадлежности, я помогу достать.
Шэнь Янь лишился слов. С чего тот взял, будто приношения требуют таких сложностей?
Убрав оба манускрипта в ларец для артефактов, Шэнь Янь мысленно ухмыльнулся: подлови его кто сейчас — лут выпадет знатный, не сравнить с нищими мобами!
Закончив с делами, Шэнь Янь позвал Аи, Капу и Дун Да. Пришло время набрать рабочих для сахароварни.
Дун Да отправился скупить весь доступный клейкий рис. Город наёмников славился пшеницей, однако и прочие злаки тут водились. Клейкого риса собирали меньше, чем пшеницы, но для нужд одного отряда «Тигр и Леопард» его запасов хватало с лихвой — Город наёмников был величественен и огромен.
Шэнь Янь велел Дун Да проявлять осторожность и не влезать в толпу. Дун Да и сам усвоил урок, чуть не сгинув от жути того проклятого голоса.
Шэнь Янь, Аи и Капа отправились оценить число пострадавших семей. Прежде чем нанимать рабочих, следовало сопоставить финансовые возможности отряда и объёмы закупок сырья.
На улицах всё так же рядами лежали покойники. Катастрофа оказалась чудовищной. Стража с Поста охраны вместе с наёмниками прочёсывала кварталы в поисках виновников. Город тонул в панике и скорби. Поспрашивав людей, Шэнь Янь узнал, что проклятие выкосило не только нищих, но и бойцов крупных отрядов Верхнего города.
«Вот уж ирония... — вздохнул он про себя. — Облаву устроили лишь потому, что пострадали господа из Верхнего города. Погибни лишь беднота — всем было бы плевать».
Его размышления прервал громкий крик:
— Держи его! Держи!
Шэнь Янь вздрогнул. Неужто запеленговали убийцу? Учинить столь масштабную бойню способен лишь монстр невиданной силы — подобное Шэнь Янь видел разве что тогда, когда владыка Гайя накрыл весь город Змеиным зрачком.
Прислушавшись, Шэнь Янь узнал голос Профайлера Цзи Чжо. Если преследователем выступал Цзи Чжо, беглец явно не являлся главным виновником — не в обиду Цзи Чжо будь сказано, главный злодей находился на недосягаемой высоте.
Взглянув на беглеца, Шэнь Янь увидел обычного наёмника, панически бросавшегося из стороны в сторону. Шэнь Янь вскинул щит, решив посодействовать. Впрочем, стоявший рядом Аи (Сшитое чудовище) сработал быстрее: с щитом наперевес он рванулся вперёд и сшиб наёмника с ног. Всё-таки Восьмой Пролог Погонщика трупов — штука серьёзная.
Шэнь Янь подошёл к Цзи Чжо, который отдавал указания вяжущим беглеца стражникам. Профайлер удивился: редко кто из прохожих помогал Посту охраны, а уж Шэнь Янь — и подавно.
Шэнь Янь отвёл его в сторону и спросил о подробностях.
Цзи Чжо мрачно вздохнул:
— Беда страшная. В Верхнем городе тьма погибших, даже у старейшего отряда «Железо и Кровь» пало больше десятка бойцов. Но, по крайней мере, источники распространения голоса мы устранили.
— Как именно? — усомнился Шэнь Янь. Повешенные на деревьях «верующие» оставались опасными минами, готовыми выдать шёпот при любом контакте.
Цзи Чжо опустил взор:
— С помощью смертников. В тюрьме хватало осуждённых на казнь. Их пустили в расход... Конечно, смерть ужасная, но иного пути не было. Впрочем, большую часть вирусных узлов активировали глупые зеваки.
Пост охраны заранее расклеивал предупреждения, да кто же их слушает!
Цзи Чжо продолжил:
— Источники звука ликвидированы, но возникла иная проблема: выжившие заражённые.
Шэнь Янь перевёл взгляд на бившегося в путах наёмника.
Услышав этот голос, большинство погибало в безумии. Вернее, умирали те, кто пытался сопротивляться; те же, кто подчинялся и соглашался идти на поиски таинственной вершины, оставались живы. Цель зазывавшего голоса заключалась именно в этом: направить полчища заражённых на поиски того места.
Шэнь Янь тяжело вздохнул. Он не сомневался, куда их ведут: к Руинам гигантов на высокой горе, чтобы разыскать и сокрушить Гигантский маятник. Голос не называл истинной цели, маня людей посулами несметных богатств и невероятного могущества. Кажущаяся примитивной приманка срабатывала без промаха — мало кто мог устоять перед жаждой власти и золота.
— Вы отлавливаете всех выживших? — уточнил Шэнь Янь.
Цзи Чжо кивнул:
— Точное число неизвестно, но их много.
Тут к Цзи Чжо подошли стражники: задержанного пора было отводить в казематы. Крупные отряды требовали отчёта за гибель своих людей, так что выживших следовало допросить. Однако бедняги вели себя словно одержимые — дико сопротивлялись, пытались бежать и выглядели совершенно лишёнными рассудка.
Тем временем в Верхнем городе, в подземелье штаб-квартиры отряда «Железо и Кровь».
Голубоглазый седеющий мужчина с глубоким взором с яростью бросил в темноту, где восседал Божественный жрец Андера:
— Зачем было устраивать подобную бойню?! В нашем отряде погибло больше десятка бойцов! Если меня разоблачат, как я смогу оставаться здесь?! Вы сорвали замыслы Святого Престола!
Из мрака прохрипел голос Андеры:
— Не умри люди отряда «Железо и Кровь» при общих потерях, подозрения мгновенно пали бы на тебя. Город наёмников далеко не прост, и нам нужно надёжное убежище. К тому же, по сравнению с великими планами Церкви, смерть пары десятков ничтожеств — сущая мелочь.
Голубоглазый мужчина насупился и шагнет вперёд: он призвал тварей из Города грехов в помощь, а не для создания проблем! Однако едва он поднял ногу, как к его горлу бесшумно прижалось ледяное лезвие кинжала.
Вор. Притаившийся во мраке вор.
Когда только Город грехов успел подослать ещё одного чудовищного выродка?!
Божественный жрец Андера продолжал:
— Скверна на Манускрипте Древних Дней выпита ритуалом до капли. Забирай. Разве не в этом заключалось поручение Святого Престола? Ты справился блестяще.
Нависла тишина.
Наконец голубоглазый мужчина процедил:
— Надеюсь, вы не забыли, что мы партнёры.
С этими словами он покинул подземелье.
В подвале вор Ян Ци негромко проговорил:
— Около четырёхсот человек подчинились воле Божьей.
Андера разочарованно качнул головой:
— Так мало выживших? Неужели у жильцов этого города совсем нет веры?
Ян Ци заметил:
— Проведи ты этот ритуал в Фантине, размах оказался бы куда внушительнее.
Андера возразил:
— Церковь, хоть и глупа, исполняет свой долг.
Их обеих объединяла единая цель — поиск утерянного места. Город грехов гнал стада одурманенных фанатиков на поиски, подобно тому как в эпоху Династии Вечности миллионы верующих прочёсывали каждый уголок земли. Метод казался топорным, зато приносил плоды при достаточном количестве пушечного мяса. Святой же Престол искал дорогу через расшифровку Манускриптов Древних Дней.
Пути разнились, цель оставалась единой. И те, и другие служили Богу — одни во тьме, другие на свету.
Снаружи подземных ходов.
Чжао Лань торопливо шагал по двору, когда навстречу ему из тени вышел его дядя Олай.
Чжао Лань застыл от изумления. Разве там не заброшенный, утопающий в грязи подвал? Его дорогой дядя, утончённый джентльмен, не терпевший и пылинки на костюме, выходил из этой клоаки?
Олай обворожительно улыбнулся:
— Дорогой племянник, Маленькое солнце в объятиях Бога, куда ты так спешишь?
Он небрежно добавил:
— Порыв ветра унёс мою шляпу прямо туда. А ведь она — одна из моих любимых вещей.
Чжао Лань вспомнил о деле и гневно проговорил:
— Какая-то крыса из подворотни погубила больше десятка наших братьев из отряда «Железо и Кровь»! Дорогой дядя, разве можно простить такое преступление?!
Уголок губ Олая едва заметно дёрнулся:
— Борьба за справедливость делает честь служителю Бога. Но если ни у кого нет ни единой зацепки, что сможешь сделать ты?
Чжао Лань упрямо вскинул подбородок:
— Сам я убийцу не найду, но есть человек, которому это под силу.
Олай изобразил любопытство:
— И кто же это?
— Небесный наставник Ли Чуньфэн! — гордо заявил Чжао Лань. — Каким бы хитрым ни был злодей, от прорицаний Небесного наставника ему не укрыться!