Убедившись, что Шэнь Янь настроен серьезно, Чжао Куо передал ему Манускрипт Древних Дней.
Командующий удерживал документ лишь с помощью силы духа, а вот юноша без колебаний взял древнюю бумагу голыми руками. Развернув пожелтевший лист, Шэнь Янь с первого взгляда узнал знакомый почерк и текстуру — точно такие же, как в прошлый раз. И, судя по всему, перед ним лежало прямое продолжение той самой страницы дневника.
«Вторая эра, 18 июня. Пасмурно.
До следующей запланированной записи оставалось еще несколько дней, но меня захлестнул такой восторг, что я заранее взялся за перо.
Сначала меня охватила паника. Сознание подверглось заражению, а последствия оказались куда тяжелее, чем я ожидал. Из-за прозопагнозии я совершенно растерялся — что и говорить, если, когда господин майор попросил согреть его постель, я обнаружил, что его тело разительно изменилось!
Ужас заставил меня проверить свои догадки, пусть даже это выглядело как недоверие к господину майору. Эту запись он ни в коем случае не должен увидеть, иначе непременно накажет меня за недостаточную преданность.
К счастью, я понял причину этих изменений: господин майор тоже подхватил заражение, а перемены в теле — лишь побочный эффект. Потому-то мне и показалось, будто передо мной совсем другой человек.
К несчастью, зараженными оказались не только мы с господином майором. Одно за другим заболевания вспыхивают по всему отряду.
Некоторые сослуживцы не выдержали этой муки и обратились в ночных чудовищ, став нашими врагами.
Хотя подобный исход предполагался изначально, обнажить клинки против тех, с кем еще вчера делил хлеб, оказалось выше моих сил.
Господин майор посмеивается над моей мягкотелостью и чувствительностью, твердя, что такова уж доля наемника. Но я-то вижу: ему и самому нелегко. Многие из погибших росли на его глазах, они давно стали ему родными.
А выжившим приходится расплачиваться за жизнь самыми невероятными и чудовищными побочными эффектами.
Как бы то ни было, одно бесспорно: эта гора проклята. Каждый ее уголок, каждый глоток воздуха напитаны скверной.
В таком вот тупике мы и оказались.
Впрочем, напрасными наши поиски не назвать. Потратив несколько дней на разведку, мы нашли на вершине каменные стелы с письменами — помимо той гигантской двери, за которую так и не смогли проникнуть.
Как единственный летописец, способный расшифровать язык гигантов, я назвал эти монолиты историческими стелами.
Похоже, именно с их помощью гиганты и вели летопись древности.
Я попытался разбирать надписи на одной из стел... И то, что удалось прочесть, просто уму непостижимо!
На ней высечено, что между Первой и Второй эрами существовала эпоха безумия, которую называли эрой R.
Этот короткий период, зажатый в межвременье, был вымаран из памяти поколений, но буйство, царившее тогда, не поддается описанию.
В те времена человечество открыло гормон под названием «источник R» и ввело его в Горнило жизни.
Это противоречит привычной нам истории! Источник R — не природный вирус? Его создали сами люди? Безумие!
Влив источник R в Горнило жизни, люди до основания разрушили извечные законы бытия и впервые по-настоящему прикоснулись к истокам мироздания.
Гордыня и безумие человечества вырвались из-под контроля. Люди возомнили себя владыками сущего, верховными богами этого мира.
И тогда ими овладела запретная жажда — вычеркнуть «смерть» из законов жизни.
Начались немыслимые по масштабам эксперименты. Они мгновенно вышли из-под контроля: официальные и тайные, дозволенные и преступные опыты над живыми существами проводились с чудовищным размахом.
Именно тогда на свет появились первые полулюди.
Сперва этот грех приходилось скрывать, а новорожденным сублюдям предназначалось жить в закрытых клетях, вдали от чужих глаз.
Но в какой-то момент запретное стало нормой. Полулюди открыто ступили на землю, превратившись в бесправных рабов на службе у людей.
Трудовой уклад человечества полностью переменился, зародились новые социальные сословия.
Переводя эти строки, я испытывал шок, который невозможно передать словами.
Если высеченная на камне история правдива, то появление полулюдей вовсе не было естественным промыслом природы. Это... дело рук человека.
Какое безумие!
Не укладывается в голове: несметные оравы полулюдей когда-то появились на свет лишь затем, чтобы стать людскими рабами!
Неудивительно, что даже гиганты прозвали эпоху R эрой безумия.
Впрочем, вскоре этот шок померк перед тем, что мне удалось разобрать далее.
Надписи рассказывали не только о безумном расцвете эры R, но и о ее скоротечном закате.
Возомнив себя хозяевами законов бытия, люди из-за спеси и высокомерия упустили из виду неизбежное.
Сперва гибель одной муравьиной матки, гибель стаи птиц или исчезновение одного города не привлекали внимания. Но затем вымирание целых видов открыло кровавый пролог к катастрофе.
Смерть стала расползаться повсюду — точно кара за посягательство на запретные тайны. Она выкашивала всё на своем пути, и лишь тогда глупые люди осознали: их «власть» над законами жизни была лишь ничтожным прикосновением к краю неизведанного.
Они породили источник R и взломали Горнило жизни, но не сумели удержать вырвавшуюся силу. Нестабильные законы начали пожирать своих создателей.
Бессмертные гиганты, обладавшие колоссальной продолжительностью жизни, стали свидетелями этих событий.
Однако даже они не предполагали, насколько необратимым окажется этот пир смерти.
Мор перекинулся и на них самих. Никому из тех, кто считал себя вечным, не удалось избежать великой чистки за совершённые грехи.
Гигантам пришлось включиться в поиски причин этого бедствия.
То был долгий и мучительный путь, на котором многие Бессмертные сложили головы, но все же вырвали ответ у судьбы.
Всякий, кто попытается изучать, возрождать или продолжать цивилизацию Первой эры, навлечет на себя проклятие и рок. Единственный неизбежный финал — гибель и забвение.
Это точно кара за попытку заглянуть в первооснову мира.
Для человечества этот вывод стал сокрушительным ударом. Их величайшие свершения были отвергнуты самой реальностью, а достижение, в котором они мнили себя равными богам, привело мир на край гибели.
Но как бы они ни протестовали, закон был непреклонен: хранители той цивилизации обречены.
Первая эра и безумная эпоха R канули в небытие. Опасные знания, несущие смерть, были погребены, и на их пепле зародилась новая людская цивилизация».
На этом страница заканчивалась, продолжение следовало на обороте.
Однако потрясение Шэнь Яня оказалось куда сильнее, чем давящий шепот в ушах и проступающие перед глазами мороки.
Его всегда не оставляло чувство, что между его прежней эпохой и нынешним миром есть прямая связь. Но из-за зияющих провалов в истории восстановить ход событий было невозможно: казалось, сама реальность претерпела чудовищный сдвиг.
Теперь причина прояснилась. Некая высшая воля буквально обрубила древнюю цивилизацию, клеймив ее грехом и запретив потомкам даже мимолетный взгляд в прошлое.
И на этом обрубленном фундаменте поднялся новый мир — Вторая эра.
Шэнь Янь на мгновение оцепенел. Человеческая глупость, жадность и эгоизм в конце концов обернулись расплатой за собственную гордыню.
Принято считать, будто развитие цивилизации всегда идет вперед. Но кто способен это доказать? Любая эпоха может свернуть на ложный путь, и к чему приводит подобный тупик?
Шэнь Янь видел перед собой наглядный ответ. Ведь он сам стал его частью: застал рассвет эры R в Первую эру, миновал Вторую и очутился в совершенно новом мире Третьей эры.
Юноша тяжело перевел дух. Для летописца эти строки, возможно, были лишь сухим отчетом, но для Шэнь Яня их ценность перевешивала всё золото мира. Они наконец связали рассыпанные звенья исторической цепи.
Впрочем, отгадка породила еще больше вопросов.
Кем же на самом деле были эти Бессмертные?
Крити как-то упоминал, что они являлись особой расой, возникшей на закате Первой эры, и ничем не уступали полубогам.
И что это за высшая воля, способная стереть целый пласт истории? Неужели именно она обрекла каждого, кто ищет знания Древних, на вечное проклятие?
Это казалось настолько уму непостижимым, что не укладывалось в голове. Точно так же жители этого мира свято верили в неизбежность Неизвестного. Какая глупость — никто не видел этого Неизвестного, так откуда же столь слепая вера?
Парадоксально и нелогично, но именно на этих постулатах строились фундаментальные законы вселенной.
К сожалению, дневник не давал ответов на эти загадки.
Шэнь Янь перевернул лист и продолжил чтение.
«Заметив мое взвинченное состояние, господин майор категорически запретил мне подходить к стелам.
Безумно жаль, но я и сам понимаю: продолжу расшифровку — и рок не заставит себя ждать.
Мне нельзя умирать... По крайней мере, не раньше господина майора. Ему нужен спутник. Он так одинок, и без меня скверна быстро отравит его разум.
Отныне мне заказан путь к плитам. И хотя любопытство искушает меня, словно бес, придется взять себя в руки.
Я даже не знаю, высечена ли на них истинная история или же просто мифы, сочиненные гигантами. Но они манят меня с неимоверной силой, ведь эти камни — пожалуй, единственное, что ближе всего подбирается к разгадке тайн нашего мира.
Прошло еще несколько дней. Я полагал, что никаких открытий больше не предвидится, как вдруг...
Вдруг из-за той исполинской, недоступной двери донеслись странные звуки.
Но ведь это руины Бессмертных, их усыпальница! Откуда там взяться шуму?
На стелах сказано, что Бессмертные разгадали причину мора: если не касаться наследия Древних, смерти можно избежать. И все же они вымерли. Почему — неизвестно, но факт остается фактом: Бессмертных на свете не осталось.
Тот звук внушал неописуемый ужас. Я спрятался за спину господина майора, а тот припал ухом к самой створке.
"Дамон... Врата Дамона..."
Густая толща металла глушила слова, но глухой рев все же долетал до нас.
Врата Дамона? Что еще за Врата?
Помимо этой жуткой, потусторонней монотонной речи, из глубины доносился гул, будто от работы сотен молотов. Бессчетные невидимые мастера что-то ковали там, за дверью.
Неужели гиганты создают там эти самые Врата Дамона?
Мы не знали, куда деваться от страха, когда монолитная дверь, которую мы безуспешно пытались отворить столько дней, медленно распахнулась изнутри...»
На этом запись обрывалась. Текст занимал лишь половину страницы.
Похоже, летописец с головой ушел в исследование открывшейся залы.
Что же скрывалось за створками? Должно быть, те самые настоящие руины гигантов на вершине горы.
И кто отворил дверь изнутри? Неужели кто-то из Бессмертных выжил?
Вопросов становилось все больше, а дневник обрывался на самом интересном месте. Сердце Шэнь Яня точно зависло в воздухе, не находя опоры.
"Ах, если бы только нашлась следующая страница! Ну почему этот мелкий писака не мог написать еще хоть пару строчек?!"
Досада одолевала юношу, но поделать с этим он ничего не мог.
Едва спал азарт чтения, как шепоты и песнопения в ушах зазвучали с новой силой.
— Дамон... Врата Дамона...
Потусторонний голос без конца повторял одну и ту же фразу, гипнотизируя и заставляя вслушиваться глубже.
Перед глазами поплыли смутные видения: фигуры в длинных балахонах с безликими гладкими головами неустанно трудились над каким-то исполинским сооружением.
Шэнь Яня против воли потянуло рассмотреть эти образы поближе. Казалось, именно там кроются ключевые тайны вселенной, и он обязан их узнать.
Чжао Куо ощутимо встряхнул юношу за плечи, заметив, как искажается его лицо.
— Очнись! Не смей вслушиваться в эти голоса и смотреть на мороки!
Зрачки Шэнь Яня накрыла мутная сероватая пелена — верный признак стремительного заражения скверной.
Обычно отравление духа развивалось постепенно, пока разум боролся со скверной. Но если бы Шэнь Янь сохранял ясность мысли, то понял бы: на этот раз процесс идет в разы быстрее. Чем больше узнаешь, тем скорей приближаешь гибель.
Чжао Куо реагировал без промедления. Накрыв затылок юноши ладонью, он решительно придавил его вниз.
То ли от внезапного толчка, то ли оттого, что разум Шэнь Яня еще не окончательно поглотила тьма, он на мгновение пришел в себя.
Распахнув глаза, юноша мгновенно сообразил, к чему клонит командующий, но...
"Нет-нет-нет! Уложи меня на пол! Как в тот раз — просто встань мне коленями на голову!"
Увы, при его силенках о сопротивлении не могло быть и речи.
Выглядела сцена неоднозначно: один стоял прямым как столб, с ногами крепкими, будто каменные опоры, а второй уже опустился на колени с выражением отчаянного трепета на лице.
Чжао Куо с малых лет вился среди наемников и с детства наслушался откровенной бранной скабрезности. В присутствии Шэнь Яня он обычно сдерживал свой норов, но прекрасно знал, как встряхнуть чувства и погрузить разум человека в шок.
Потому и нажал без лишних церемоний.
Шэнь Янь вытаращился во все глаза. Подобная шоковая терапия оказалась чересчур сильной.
В следующий миг мысли в его голове полностью отключились.
Разум юноши точно перенесся в дремучую чащу. В густых кронах возвышалась исполинская каменная башня — мощная, устремленная вверх. Она словно пронзала небесный свод и перемешивала тучи.
Шэнь Янь оказался прижат лицом к холодным камням, явственно ощущая каждую трещинку на древних плитах. Каменная плоть башни дышала, а узоры на ней проступали всё отчетливее.
Сколько прошло времени, Шэнь Янь не знал. Его вернул к реальности суровый голос сверху:
— Очнулся?
Вопрос повторился еще раз:
— Слышишь меня? Если не встанешь, применю средство поядренее.
"Поядренее?!"
Шэнь Янь сработал на удивление проворно. Опомнившись, он мигом вскочил на ноги.
— Встал, встал! Все в порядке!
Еще секунда — и этот монстр заехал бы ему по лицу!
Чжао Куо тихо пробормотал под нос:
— А метод-то рабочий.
Впрочем, на обычных людей подобный шок вряд ли подействовал бы — он просто не смог бы перекрыть пагубное влияние Манускрипта Древних Дней. Но Чжао Куо вырос среди грубых наемников и за словом в карман не лез. А Шэнь Янь пришел в себя подозрительно быстро, хотя командующий приберег еще с десяток проверенных народных ужимок.
Впрочем, зная страсть этого парня искать неприятности на свою голову, данные приемы еще наверняка пригодятся.
Серая пелена в глазах Шэнь Яня попыталась было вернуться, но при виде хищной ухмылки Чжао Куо юноша от ужаса силой воли затолкнул скверну обратно.
Этот мужик слишком здоровенный и страшный! Ни за что, ни при каких обстоятельствах! Ему там просто не поместиться!
Шэнь Янь отчаянно замотал головой.
Чтение дневника проходило на складе. Шэнь Янь забрался на постель и накрыл голову подушкой — ему требовалось собраться с мыслями.
Чжао Куо остался неподалеку.
Около часа Шэнь Янь боролся с остаточными приступами, пока серый налет окончательно не сошел с его глаз.
Шумно переведя дух, юноша понял: осталась последняя проблема — побочный эффект от контакта со скверной.
Чжао Куо поинтересовался за дверью:
— Как себя чувствуешь? Есть какие-то изменения?
"Надо сперва провести самодиагностику", — подумал Шэнь Янь.
Выставив Чжао Куо за порог, он заглянул в штаны. На месте. Пощупал сзади — лишних отверстий или бутонов не выросло.
Анатомия осталась прежней!
Однако юношу одолевали смутные сомнения: неужели обошлось без расплаты?
Почесав затылок, он отворил дверь. Чжао Куо стоял во дворе, засучив рукава, и строгал деревянный брус.
Рельефные мускулы на его обнаженных предплечьях перекатывались так плавно и мощно, что Шэнь Янь замер, не в силах отвести взгляд.
Внутри у него вспыхнула непреодолимая, дикая жажда. То была не влюбленность или симпатия, а чистый, животный голод.
Когда юноша опомнился, его тело уже пылало, точно в огне, а в жилах чесалось так, что никакие чесания не могли унять этот зуд.
Шэнь Янь бессильно осел на землю.
Пропал. Кажется, он понял, каков его побочный эффект. В его прежнем мире в медицинских фолиантах значилось четкое определение: мышечная жажда. Неизлечимый позыв прижиматься к крепким, накачанным мужчинам.
Заметив его состояние, Чжао Куо уточнил:
— Так каков побочный эффект?
Шэнь Янь точно ужаленный гаркнул:
— Никакого! Всё в норме!
Да он скорее умрет, чем признается кому-то!
Одно только предплечье этого громилы вызвало у него неконтролируемое желание прижаться и тереться о него лицом... Это же просто ужас!
Чжао Куо лишь мысленно ухмыльнулся. Компенсаторное поведение неизбежно и непредсказуемо, так что парень явно юлит.
Пока Шэнь Янь с трудом давил в себе нездоровый пыл, к нему вальяжно подплыла та самая жуткая рука.
Пять пальцев неспешно описывали круги вокруг юноши:
— И надо же, не сдох. Как тебе это удалось?
Глядя на сухую конечность, Шэнь Янь мгновенно лишился всяких грешных помыслов.
В душе его мелькнула радость: до чего же полезная рука! В будущем с ее помощью можно отлично прочищать мозги и сбивать лишнее вожделение.
А на вопрос о том, как выжил, он, конечно же, отвечать не собирался.
Шэнь Янь слегка перевел тему:
— Наставник Усер, не хотите взглянуть на тот Манускрипт Древних Дней?
Он выпалил обращение «наставник» без колебаний. Пусть привыкает, глядишь — и впрямь признает ученика.
Разумеется, слепо доверять легендарному чародею Шэнь Янь не собирался и держал ухо востро. Но в присутствии Чжао Куо мог позволить себе некоторую непринужденность.
Усер явно избегал заключения душевного контракта, но раз уж остался в отряде, значит, соглашался на предложенный обмен. Отличная отправная точка.
Чжао Куо наблюдал за происходящим со стороны. Для него удерживать под боком личность вроде Усера имело куда больше смысла, чем убивать его или враждовать с ним.
Шэнь Янь даже не догадывался, насколько ценен этот древний чародей. Пусть он утратил прежнее могущество, его колоссальный опыт и знания не имели цены.
Усер, похоже, и сам это сознавал. Он вальяжно прохаживался по двору, совершенно не опасаясь Чжао Куо. В его нынешнем состоянии ему и впрямь требовался сильный покровитель — вроде легендарного наемника.
Так между ними установилось негласное соглашение.
Усер лишь издал ироничное «фе». Будь он в прежнем теле, то немедленно впился бы в манускрипт с головой. Но сейчас, став аномальным созданием, он впитывал скверну в сотни раз быстрее обычного человека. Загляни он в манускрипт — и за сутки превратился бы в безумное чудовище.
Потому чародей сделал равнодушный вид и отправился греться на солнышке.
Шэнь Янь слегка удивился. Предлагая свиток, он хотел проверить, знаком ли Усер с этими письменами. Но тот даже не взглянул.
Посмотрев на руку, которая теперь грела на камне то тыльную сторону, то ладонь, Шэнь Янь повернулся к Чжао Куо:
— Ты, похоже, тоже заинтересован в Усере?
Чжао Куо вполголоса ответил:
— Мне интересен один вопрос: как он поддерживает жизнь и как сумел прожить целый век под землей, не превратившись в окончательного монстра?
"Да у этого Усера весь жизненный путь соткан из тайн", — подумал Шэнь Янь.
Затем он взглянул на работу командующего:
— А что это ты мастеришь?
Чжао Куо ответил:
— Ящик для твоего священного артефакта.
Шэнь Янь обомлел. Его собственное святое оружие было совсем крошечным — повесил на шнурок или на запястье, и готово.
Чжао Куо бросил взгляд на руку:
— Усер сейчас ослаб примерно до Седьмого пролога, но в прошлом он достиг Третьего пролога. К тому же столетие в подземных кавернах не прошло бесследно. Его опасность превышает угрозу от обычного чародея Седьмого пролога. Мы не можем постоянно следить за ним во дворе, так что придется таскать его с собой.
Шэнь Янь лишился дара речи.
У людей в ящиках лежат священные артефакты, а у него будет лежать оторванная рука! Носить такое за спиной... жутковатое ощущение.
Чжао Куо обтесал доски, закрепил их гвоздями, обил изнутри кожей и приладил широкую лямку для ношения через плечо. К полудню затейливый ящик был готов. Чжао Куо обмотал его старыми тряпками, придавая загадочный вид.
В Городе наёмников хватало чудаков с самыми диковинными футлярами, так что подобный вид никого бы не удивил. Главное — в крышке была подвижная задвижка, которую Усер мог сам вытолкнуть изнутри, если захочет поглазеть по сторонам или погреться.
Шэнь Янь взглянул на солнце: пора отправляться в лапшичную.
Он взвалил ящик на плечо и подошел к руке:
— Наставник Усер, не хотите прогуляться по Городу наёмников? Вы ведь не видели его целый век.
Рука замерла. В голосе Усера, донесшемся из пустоты, прозвучала глубокая печаль:
— Целый век... Давно со мной никто не говорил о прогулках. Что ж, взглянуть стоит.
Шэнь Янь поместил руку в ящик. Усер тут же отодвинул верхнюю планку и выставил наружу пять пальцев.
Шэнь Янь лишь вздохнул. Чем этот старикан вообще смотрит на мир? Глаз-то у руки нет!
Впрочем, чтобы руку не узнали — на ней все же отпечаталась казнь осквернения, а Пост охраны как раз разыскивал вора, укравшего снадобья, — Шэнь Янь обмотал пальцы и кисть бинтами.
Получилась эдакая странная мумифицированная ладонь.
По дороге Усер проявил невероятную болтливость. Сто лет одиночества под землей превратили его в неутомимого рассказчика. И слышать его речи мог только Шэнь Янь.
— Город наёмников почти не изменился, — со вздохом заметил древний чародей.
— А каким он был век назад? — поинтересовался Шэнь Янь.
— Диким и хаотичным. Соседние города постоянно пытались его штурмовать. Башня сожжения под нами — источник скверны, но многие жаждали заполучить ее силу. Люди вечно лезут в пасть к смерти... Хм, а теперь соседи потеряли к ней интерес?
Шэнь Янь пояснил:
— Дело не в интересе. Сто лет назад у границ города явился Полубог Виктор. Говорят, его вырастили люди, поэтому он сохранил человечность и защищает эти земли. Так Город наёмников обрел покой.
— Полубог Виктор? — удивился Усер. — Он уже способен удерживать целую область? Я помню его еще мальчишкой ростом с человека.
Шэнь Янь даже замер. Ну и связи у этого старца!
В лапшичной Шэнь Янь представил ящик друзьям как особый предмет откровения, усиливающий ментальные силы. Суньцзы, правда, с опаской уставился на шевелящиеся пальцы, но расспрашивать не стал.
За обедом Шэнь Янь спросил у чародея:
— Наставник Усер, а где ваша родина?
Голос из ящика зазвучал ностальгически:
— Далеко отсюда... Город чародеев Кенья. Это настоящий рай для магов. Там даже недоучка Девятого пролога имеет собственную лабораторию и не вылезает из нее неделями. Мало кто из нас любил скитаться по свету, как я. Кенья совсем не похожа на этот город. Если представится случай, непременно посети ее.
Шэнь Янь впитал новую информацию. Запомнив название Кенья, он перевел взгляд на Изумрудную реку и протянувшийся за ней Великий Изумрудный лес.
— Наставник, а что вы знаете о расе духов?
Усер хмыкнул:
— Когда-то я подходил к их землям. В самом сердце Изумрудного леса стоит великое древо, похожее на гигантский нефрит. В его кроне воздвигнут город — Изумрудный город, где обитают духи. Правда, внутрь меня не пустили.
— Почему? — удивился Шэнь Янь.
— Я тогда уже был чародеем Третьего пролога и мнил, что могу пройти где угодно. Но у ворот Изумрудного города я почувствовал три ауры такой невероятной мощи, что сам показался себе беспомощной добычей. Там скрываются воины Первого или Второго пролога. Их леса богаты ресурсами, но никто не смеет нападать на духов именно из-за этой сокрушительной силы.
"Вот это сведения!" — восхитился Шэнь Янь.
Белый владыка Сяо Линьчэнь был не единственным сильным духом — за его спиной стояли по меньшей мере три куда более могущественных владыки!
Закончив обед, Шэнь Янь почувствовал привычную тяжесть в голове. После чтения Манускрипта Древних Дней его душа требовала отдыха — сон был единственным способом стабилизировать ментальное состояние.
По дороге домой они столкнулись с отрядом Поста охраны. Цзи Чжо руководил транспортировкой тел.
Шэнь Янь подошел узнать, в чем дело.
Цзи Чжо мрачно пояснил:
— Нашли нескольких бродячих наемников. Все мужчины. Убиты странным образом: их раздели донага и привязали к деревянным крестам. Похоже на ритуальные зверства зараженных скверной, но у жертв нет никаких признаков отравления.
— Как в том деле с вдовой? — нахмурился Шэнь Янь.
— Именно, — кивнул Цзи Чжо. — Но сколько мы ни ищем по портретам, никаких следов убийцы найти не удается.
Тут из ящика за спиной Шэнь Яня донесся тихий смешок Усера:
— По портретам они его до скончания веков не найдут.
Отойдя в сторону, Шэнь Янь спросил шепотом:
— Наставник знает, кто за этим стоит?
Усер хитро хмыкнул:
— Ты из меня сведения вытягиваешь, а про мою просьбу забыл? Когда достанешь Золотой камень?
Шэнь Янь быстро сориентировался:
— Наставник, вы ошибаетесь! Посмотрите на Чжао Куо — в нем течет кровь мудрецов Дикого города. Скоро из Дикого города к духам пойдет караван с Золотыми камнями. С нашими связями раздобыть один кусок не составит труда.
Усер удивился:
— Надо же, Дикий город открылся миру... Ладно, слушай. Ответ кроется в истории, произошедшей век назад. В Городе Фанди зародилась еретическая сектантская ветвь. Они приносили в жертву юных девственниц, обматывая их ядовитыми змеями, и утверждали, будто через этот ритуал девы зачинают детей от богов. Рожденных девочек звали Божественными девами, а мальчиков — Божественными сыновьями. Они владели жуткой магией, открывшей новый профессиональный путь — Девятый пролог: Божественная дева и Божественный сын.
Чародей продолжил:
— Эти фанатики распинали своих жертв на крестах, именуя это «Божественным ритуалом». Причем жертвами могли стать как чужаки, так и их собственные родные. Когда Святой Престол Фанди осознал опасность, в ход пошли Рыцари-инквизиторы и Архиепископы. Секту выжгли дотла. Но, похоже, кое-кто выжил.
— А почему их не найти по приметному лицу? — уточнил Шэнь Янь.
— Потому что Шестой пролог этого пути носит наименование «Лики всех сущих», — ответил Усер. — Тот, кто достиг этой ступени, способен легко менять облик.
Шэнь Янь оценил важность этой детали. Название пролога раскрывало суть способности! Он тут же передал эту ценную наводку Цзи Чжо, сделав тому неоценимую услугу.
Пока стражники увозили трупы, Шэнь Янь замер. Будучи Толкователем трупов, он уловил слабый ментальный отклик от увозимого тела: погибший словно указывал на корни близлежащего дерева.
Подойдя к дереву, Шэнь Янь раскопал рыхлую землю и извлек небольшой металлический сундучок. Внутри лежала горсть Медных голубей — валюты наемников — и ржавая железная плашка.
На одной стороне бляхи значился номер «03-11», а на другой было выбито слово «Черный рынок».
Чжао Куо взглянул на находку:
— Это жетон владельца торговой ячейки на Черном рынке. С ним ты можешь свободно пользоваться комнатой 03-11 или сдавать ее в аренду.
Шэнь Янь просиял. Готовый тайный уголок для сделок! И куда ценнее пары медяков!
Хуан-цзай и другие ребятишки тут же с криками кинулись разрывать землю под соседними деревьями в надежде найти такие же клады.
А из ящика за спиной Шэнь Яня донеслось довольное похихикивание старика Усера — этот парень явно еще не осознавал всей истинной мощи пути Толкователя трупов.