За пределами Города наёмников, у самого берега Изумрудной реки, возвышался Грибной утёс.
С давних пор прибрежную полосу облюбовала орава демонических визжащих трав. Ростом эти крошечные существа из подрасы полулюдей едва достигали человеческой ладони. Когда-то они вели кочевой образ жизни, но, попав в эти края, остались здесь навсегда. Недавно по соседству с ними приютилась ещё одна порода — пещерные гоблины. В отличие от расселившихся у самой воды визжащих трав, зеленокожие коротышки, похожие на обросшие мхом кочки, выбрали своим домом неприступный Грибной утёс.
Своё название утёс получил неслучайно: отравители со всех окрестностей сходились сюда в поисках ядовитых грибов. Выжатый из них сок, зелёный и вязкий, наносили на клинки и наконечники стрел — даже лёгкая царапина таким оружием сулила мучительную смерть. Теперь всю отвесную кручу испещряли сырые норы-пещеры, в которых обосновались гоблины, питавшиеся теми самыми ядовитыми грибами.
Однако сегодня ни визжащих трав, ни зеленокожих обитателей пещер поблизости не водилось. И те и другие убрались подальше от этого мрачного, сырого уголка, почуяв неладное: в воздухе висело тяжёлое, тревожное напряжение.
Меж двух отвесных скал стоял принц Боцы. Одной рукой он непринуждённо раскручивал над головой Дуду, который от такой дикой скачки орал во всё горло, ничуть, впрочем, не смущая своего мучителя. Принц разглядывал тёмные руны, искусно замаскированные на отвесных стенах каньона.
— С каких это пор Авраам увлёкся тёмными рунами? — небрежно поинтересовался Боцы у проводника в чёрном балахоне.
Затем он окинул взглядом тени, затаившиеся в ущелье, и уголки его губ позубасто поползли вверх.
— Ого! Огненный колдун Света, два инженера магических рун, пара жрецов Осветителей... А ещё боевой жрец, рыцарь Священного Грааля, мясник, тёмный молитвенник, страж греха, воин Разрушения, пророк Сиг, страж гнили, жертвователь жизни, охотник на ведьм, бледный гладиатор...
Боцы издал восхищённый смешок:
— Какой размах! Самая мощная магическая ловушка табу, какую только знало древнее королевство Ганзелин. Говорят, с помощью этого ритуала им удалось пленить самого полубога.
Проводник в чёрном балахоне промолчал. Готовить засаду против признанного мастера ритуалов — идея изначально сомнительная: велика вероятность, что тот раскусит замысел с первого взгляда. А ведь они изрыли горы древних фолиантов, чтобы откопать этот забытый, но невероятно могущественный ритуал далёкого царства!
— Город грехов решил устроить учения? — с лёгким сарказмом продолжил Боцы. — И против кого же вы собрали такую ораву?
Черноризец снова проглотил ответ. В Городе грехов Боцы недолюбливали именно за это: каждая его фраза звучала так, что рука сама тянулась к оружию.
— Принц Боцы, — наконец прохрипел человек в балахоне, и в его голосе проступила глухая угроза. — Будучи последователем нашего владыки Авраама, ты обязан верой и правдой служить ему. Однако поручения, которые доверяет тебе повелитель, ты либо игнорируешь, либо с треском проваливаешь. Ты не оправдал доверия великого Авраама, Повелителя Надежды! И потому Город грехов, действуя от имени вернейших слуг Господина, решает подвергнуть тебя каре.
— Неужто Авраам расстроился? — с наигранным изумлением вскинул брови Боцы, а затем снисходительно хмыкнул: — Надо же. Буквально на днях он со мной беседовал — да так долго, как никогда прежде. Что-то я не заметил, чтобы он был разочарован. А, точно! Совсем забыл. Вы ведь хоть и бьёте себя в грудь, называясь его слугами, да только владыка Авраам ни разу не удостоил вас ни дарами, ни хотя бы единым словом. Вы похожи на стаю жалких, брошенных псов, которые из кожи вон лезут, лишь бы выпросить хозяйскую ласку, но в ответ получают лишь холодное неведение. Оттого-то вас и гложет зависть.
Боцы притворно вздохнул и оскалился:
— А вот со мной история совсем другая! Я могу провалить хоть сотню поручений, а Авраам всё равно будет настойчиво искать моего общества. Я могу пойти против него, а он продолжит с отеческой заботой интересоваться, народилась ли в моей душе новая мечта. Я могу вытащить клинок и направить ему в грудь, а он лишь улыбнётся... Ну, про улыбку я, пожалуй, загнул, но всё равно — простит без лишних слов.
Даже Дуду, рассекавший воздух со свистом вертолётных лопастей, сочувственно взглянул на дрожащего от бешенства человека в чёрном. Жалкое зрелище! Безнадёжно влюблённые лизоблюды — что может быть печальнее? Им не перепадёт ни крохи.
Даже пёсик, которого прикормил воин Суньцзы, и тот вилял хвостом не впустую — детишки то и дело подкармливали его вкусными подачками. А тут перед глазами бедолаг маячил тот, кто, палец о палец не ударив, получал безграничную благосклонность их кумира!
В ущелье нарастала волна ярости. Затаившиеся в тенях заговорщики буквально закипали: от зависти и обиды у них чуть ли не дым из ушей валил.
«Вот ведь балагур! — сокрушался мысленно Дуду. — Вместо того чтобы уносить ноги от смертельной ловушки, он подливает масла в огонь!»
— Я знаю Авраама куда лучше вашего, — неунывающе продолжал Боцы. — Так что не напускайте на себя важный вид. Выкладывайте прямо: что за блажь опять стукнула в голову Городу грехов? Какой предлог нашли те исходящие желчью зануды, чтобы снова докопаться до меня?
Черноризец судорожно выдохнул, пытаясь вернуть самообладание:
— Принц Боцы... Вы невероятно проницательны. Немудрено, что повелитель Авраам так благоволит вам.
«Проницателен? — иронично подумал Боцы. — Вовсе нет».
В глазах Авраама Боцы был лишь очередным Губителем мира, его преемником. А настоящий Губитель должен вытравить из себя всё человеческое — милосердие, страх, благоговение. Он не должен трепетать ни перед кем, включая самого Авраама. Но Кровавый тиран оставил в душе Боцы слишком глубокий след, и Аврааму оставалось лишь ждать, пока зерно разрушения окончательно созреет.
— Мы пришли сюда за ответом, — отчеканил слуга. — Повелитель Авраам бесконечные века ищет Руины гигантов на высокой горе. Но путь туда преграждён, и открыть его может лишь особый пламень. Это единственный ключ. Когда-то им владел Первый папа римский Филибус. А ты долгое время жил подле него и наверняка знаешь секрет этого пламени.
Слуги Города грехов готовы были на всё ради своего владыки. Они пошли на подлог и заманили Боцы в ущелье под ложным предлогом, веря, что Авраам простит им эту самоуправную дерзость. Впрочем, куда больше наказания они боялись остаться незамеченными. Добудь они весть о ключе — и владыка наконец одарит их милостивым взором!
Боцы прищурился. Он знал, что Авраам искал сквозь века. Древние руины гигантов уже явили себя миру, но даже Авраам не мог взойти на ту вершину: спящий исполин, подобный божеству, выходил за рамки человеческого разумения.
Так значит, ключом к восхождению служит пламя?
И им владел старый Филибус?
Боцы вспомнил: в давние времена он действительно видел у Филибуса странное пламя, но тогда не придал этому значения.
— Вы уверены в своих сведениях? — спросил Боцы.
— Принц Боцы, если ты верен Аврааму, назови нам тайну ключа, и мы незамедлительно передадим её повелителю! А в достоверности источника не сомневайся.
На губах черноризца мешалась злорадная усмешка:
— Весть пришла из самого Святого Престола. Инквизиторы заживо содрали кожу с трупа своего Первого папы Филибуса и зажгли проступивший на ней огонь. Говорят, они были в шаге от того, чтобы ступить на священную гору.
Боцы промолчал. Бедный старик Филибус... Навряд ли он догадывался, какова будет участь его останков. Похоже, Бог не слишком-то покровительствовал своему первому первосвященнику.
Картина прояснилась: Святой Престол и Город грехов заключили сделку и решили выбить из Боцы сведения о пламени.
Принц подразогнул спину и бросил взгляд в сторону Города наёмников. Раньше он жаждал найти те руины сильнее всех на свете — чтобы вместе с Авраамом призвать Бога и перекроить этот гнилой мир. Но теперь всё изменилось. У него появилась новая путеводная звезда. Своя собственная мечта.
Если на той горе спит Бог — значит, туда не должен ступить никто.
— Выходит, без добычи вы уходить не намерены, — резюмировал Боцы. — И даже если я выложу вам всё дочиста, ваши завистливые покровители не упустят случая убрать меня с дороги, верно?
Черноризец хмыкнул. Утаивать очевидное не имело смысла.
— Даже с Нефритовым костюмом долголетия ты не выберешься отсюда, принц. У нас найдётся способ убить тебя, пока ты скован ловушкой.
Руны на скалах уже набрали силу, напитавшись магией. Изощрённая ловушка вот-вот должна была замкнуться. Даже для полубога этот ритуал стал бы смертельным капканом.
Боцы разразился смехом:
— Какая досада! Видите ли, я живу слишком долго и знаю слишком много. Если мне не изменяет память, в том далёком королевстве Ганзелин я провёл несколько лет...
Потому этот ритуал он знал вдоль и поперёк. И зашёл в ущелье вовсе не по глупости.
Дуду испуганно переводил взгляд с нависающих теней на Боцы.
«Дело дрянь! — паниковал малыш. — Наш приятель доигрался. Надо уносить ноги! Вернусь в город и приведу подмогу!»
Но его связывали прочные верёвки.
Несмотря на то что его крутили со скоростью пропеллера, голова у Дуду не кружилась. Воспользовавшись тем, что враги отвлеклись на Боцы, он незаметно дотянулся маленькой ручкой до узла на верёвке и потянул за кончик.
Узел легко развязался. Под действием центробежной силы золотистая тушка Подопытного 001 взмыла прямиком в небо!
Боцы от неожиданности опешил: верёвка выскользнула из рук!
Пока Дуду барахтался в воздухе, пытаясь поймать равновесие, из его пазухи случайно выпала мелкая безделушка — медный голубь.
Заговорщики в ущелье, находившиеся в крайнем напряжении, замерли:
«Это наверняка какой-то секретный, сокрушительный ритуал Боцы!»
Один из чародеев тут же ударил заклинанием на опережение и разнёс падающего медного голубя в мельчайшую пыль.
Боцы дар речи потерял. Уничтожить сокровище на глазах у древнего дракона?!
Принц тут же дал дёру.
В ту же секунду небесный свод содрогнулся. Поднялся таинственный, грозный шёпот, расколовший небеса. Из разверзшейся вышины хлынул поток белоснежной, ослепительной лавы.
Драконий огонь Золотого дракона!
«Надеюсь, эта ловушка и впрямь способна сдержать полубога», — подумал Боцы, улепётывая подальше.
Впрочем, далеко он не убежал. Слуги Города грехов приняли небесный огонь за атаку Боцы и развязали отчаянную бойню.
* * *
В это время в Море Дамона Шэнь Янь изучал вести о вспышках крупномасштабных загрязнений в разных городах — Святой Престол снова воспользовался смутой, посеянной Авраамом, и начал мутить воду.
И вдруг пришло известие: Боцы ввязался в драку!
Шэнь Янь спешно покинул Врата Дамона. Неужели в Городе наёмников нашёлся безумец, дерзнувший напасть на Боцы? Тот хоть и велел себя вести как дурашливый юнец, но в отличие от добряка Гайи спуск никому не давал.
Когда Шэнь Янь прибыл к окрестностям города, сражение у Грибного утёса уже подходило к концу. Картина открылась весьма странная: Боцы, шмыгающий носом Дуду и... люди в чёрных мантиях из Города грехов.
Дуду горько плакал — кто-то явно успел его обидеть.
Впрочем, битву заставило утихнуть не истощение сил, а новое потрясение.
На самом краю Великого Изумрудного леса небо вдруг озарилось серебристыми каскадами. Словно рой падающих звёзд с грохотом обрушился на землю.
Даже Боцы насупился:
— Сила созвездий... Это Второй Пролог, Мастер Эпоса!
Что же там произошло, если в бой пришлось вступить мастерам эпического ранга?
Дуду, утирая слёзы, вжал голову в плечи. Впрочем, такой грандиозный фейерверк всё равно не освобождал обидчиков от обязанности возместить ему разбитого медного голубя!
* * *
В это же время у границы Изумрудного леса Белый владыка Сяо Линьчэнь стоял среди поверженных врагов. Его белоснежные одежды были залиты алой кровью, просачивавшейся сквозь сквозные раны.
Вокруг покоились десятки трупов.
Сяо Линьчэнь тяжело дышал, лицо его было бледным как смерть. Кто-то выманил его из Изумрудного города и устроил безупречную засаду.
Однако враги недооценили мощь расы духов. Хоть место нападения находилось вдали от городских стен, мастера уровня «Мастер Эпоса», пребывавшие в Изумрудном городе, уловили колебания его духовной энергии и успели прийти на выручку.
Канувший в вышине звездопад оставил после себя лишь выжженную землю. Сяо Линьчэнь перевёл дух, зная: не будь подмоги, его бы гарантированно схватили.
Это был тщательно спланированный заговор.
Звёздный свет испепелил тела нападавших, но кое-какие улики всё же уцелели. Пересилив боль, Белый владыка принялся осматривать останки.