Эхо голоса Шэнь Яня прокатилось по душевным волнам, отзываясь в сознании каждого присутствующего громовыми раскатами.
— Первый наставник — мастер фехтования, сильнейший святой меча эпохи Южная Сун, Синь Цзицзи!
В седле — грозный воин, разящий врагов; сойдя на землю — великий поэт. В словесности он равен Ли Тайбаю, в ратном деле — Хо Цюйбину. Среди мужей пера нет равных ему в воинских подвигах, среди мужей меча — в поэтической силе. О ком речь? О великом Синь Цзицзи!
В истории немало доблестных мужей, владевших и пером, и мечом. Но тех, кто способен словом умиротворить поднебесную, а оружием утвердить порядок в государстве, да при этом исполнен пламенного патриотизма, единицы. И Синь Цзицзи среди них — первый.
«Лучше любить горсть родной земли, чем отдать сердце чужеземным сокровищам».
Шэнь Янь безмерно почитал Синь Цзицзи именно за это. Даже в его прежнем мире хватало тех, кто преклонялся перед чужим, не видя ничего хорошего в родном доме. Им катастрофически не хватало той преданности отчизне, что выжигала сердце Синь Цзицзи.
А ведь тот готов был умереть тысячи раз, лишь бы увидеть единую, неделимую страну под мирным небом.
— Второй наставник — храбрец без страха и упрёка, проливший кровь за доспехи, чей отважный дух гремит сквозь века! Мастер копья, Бог войны... Чжао Цзылун! Направляемое его оружие — третье по силе среди святых артефактов этого типа — Серебряное копье отваги дракона!
Белый конь, белоснежный плащ, серебряное копьё... Чжао Цзылун из Чаншаня! Если разделить всю отвагу копейщиков Поднебесной на десять частей, восемь из них заберёт он один. Великий генеральский дух, семь раз входивший в гущу битвы и семь раз выходивший невредимым, чтобы спасти наследника. Кровавая битва при Чанбаньпо навеки сделала его Богом войны. Его копьё — словно стремительный дракон, пронзающий небосвод, одинокий всадник, сотрясающий землю.
— Третий наставник — тот, чей клинок озаряет вечность, чья доблесть потрясла всю Хуася, сокрушитель вражеских армий, верный друг и великий герой. Мастер дао, Святой войны Гуань Юньчан! Его оружие — Гуаньдао Зеленого Дракона, занимающее второе место среди священных артефактов своего класса!
Народ не может жить без героев, ведь их качества формируют дух всей нации. Владыка Гуань — это не просто сокрушительная боевая мощь. Это символ нерушимой верности и чести, прославленный в веках.
Одинокий всадник, преодолевший тысячи ли, смеющийся во время операции на кости и презирающий житейские слабости. На своем верном коне он проносился сквозь поля сражений, преодолевал заставы и срубал головы вражеских военачальников.
Он — не имеющий равных Гуань Юньчан.
С каждым новым именем Шэнь Янь открывал ученикам историю очередной легенды.
Разве можно в коротких словах высказать всё, о чём гудят века?
Но даже в сжатых представлениях каждый из них представал величественным исполином, закалённым в непрестанных сражениях.
Ученики стояли затаив дыхание. Глаза их расширились, а рты раскрылись в немом изумлении. Они застыли, словно каменное изваяние.
Эти великие воины... их учителя?!
Небеса! Еще вчера они радовались, что поступили в эту академию, считая себя везунчиками.
Но теперь? Теперь, даже если бы легендарный чародей предложил взять их в личные ученики, они бы ни за что не согласились! Их не заставишь уйти отсюда даже под страхом смерти!
Плата за обучение? За проживание? За еду? Всё это — мелкие медяки, которые всегда можно заработать вновь. Но если упустить шанс учиться в этих стенах... При одной мысли об этом сердце сжималось от ужаса. Поколебайся они хоть немного при поступлении — и до конца дней проклинали бы свою глупость.
А Шэнь Янь тем временем перевёл взгляд на старого воина в ряду духов. У него были убелённые сединой виски и слегка сгорбленная спина, однако мускулы на руках бугрились, подобно жилистым лапам лесного зверя. На поясе висел тяжёлый клинок, а за спиной угадывался тугой лук.
— Клинок его зовётся «Серебряный дракон, запирающий солнце и луну» — Трехколенное горное рубило, четырнадцатое место в списке священных артефактов. Лук — Железный лук с резным узором, восьмой среди лучших. С шести лет он не знал промаха, разя цель со ста шагов, а в семьдесят лет всё так же шутя натягивает тетиву в три стоуна! Четвёртый наставник — мастер стрельбы из лука и владения мечом, Хуан Чжун!
Кто сказал, что век героев короток, а старость лишает их силы?
Кто молвил, что лишь юности подвластны великие свершения?
Взгляните на того, чей верный клинок не знает ржавчины, на непобедимого божественного стрелка Хуана Ханьшэна!
Вновь облачился в золотые доспехи,
Вновь натянул тугой железный лук.
Отвага его сотрясает земли к северу от Реки,
А слава гремит по всему Шу!
Голос Шэнь Яня звенел гордостью за героев Хуася.
В этом и заключался истинный смысл его ремесла историка. Имена предков не должны кануть в небытие. Нельзя позволить им затеряться в пыли веков. Нынешние дети восторгаются вымышленными чужестранными спасителями, вроде Человека-паука или Доктора Стрэнджа, понятия не имея, какими великими воинами славилась их собственная земля. Какая боль!
— Пятый наставник — мастер алебарды! — Шэнь Янь едва сдерживал охвативший его восторг. — Не имеющий равных под солнцем, Люй Бу! Его оружие — Расписная алебарда Небесного Закона, занимающая... первое место среди священных артефактов своего класса!
Громовой клик юноши заставил содрогнуться воздух. При жизни никто не мог одолеть Люй Бу, и после смерти не нашлось того, кто превзошёл бы его в бою!
— Шестой наставник! Сменившая зеркальце на холодную сталь доспехов. Пусть она дева, но её храбрость и доблесть не уступят ни одному мужу. Мастер парных клинков — Хуа Мулань! Направляемые её рукой Парные мечи девы царства Юэ занимают двенадцатое место среди парных священных артефактов!
Героиня, прошедшая сквозь реки крови и горы трупов... Разве кто-то посмеет относиться к ней с пренебрежением?
Шесть наставников. И это лишь малая часть великих предков, ставших опорой и защитой Академии Хуася.
Из восемнадцати видов оружия пока представлены только шесть: меч, копьё, дао, лук, алебарда и парные клинки.
Закончив представление, Шэнь Янь чувствовал, как кровь бурлит в жилах. Это особое, чистейшее чувство гордости за свой род, понятное лишь детям Хуася.
Да процветает земля предков! Да святится в веках слава её героев!
Шэнь Янь подумал, что в следующем выпуске «Газеты мира во всем мире» нужно непременно подробно описать наставников академии.
Затем он оглядел замеревших учеников. Тех всё ещё не отпустил шок.
Небеса... Их учителями стали святые меча и боги войны?!
Любого из этих мастеров хватило бы с избытком, чтобы выстроилась очередь из желающих напроситься в ученики. А теперь все они будут преподавать в одной школьной аудитории?!
Даже самые самонадеянные из юношей понимали: рассчитывать на благосклонность таких легенд в обычных условиях они бы никогда не смогли. Но сейчас всё иначе. Они — студенты, а легенды — их наставники.
Слушатели из числа опытных искателей приключений потрясённо молчали. Помимо стандартных бонусов своего класса, они получат не только кровную границу потомков Яня и Хуана, но и высочайшие боевые техники мира!
От этой мысли пересохло в горле.
Шэнь Янь оглядел небо. Представление затянулось, незаметно подкрался полдень.
— На сегодня всё, — произнес он. — Во второй половине дня вы свободны в выборе. Каждый может отправиться к тому наставнику, чьё искусство ему ближе.
Над площадью пронёсся поражённый вздох.
Любой предмет на выбор?!
Они точно не спят? Разве бывают такие учебные заведения?! В обычных сектах и отрядах мастера дрожат над своими приемами, передавая их лишь избранным преемникам, а здесь...
Шэнь Янь мягко улыбнулся:
— Академия Хуася — это место, где передают знания. Это обитель, хранящая наследие нашего народа. Цените эту возможность, друзья...
И это были не просто красивые слова. Этому поколению выпала невероятная удача — обучаться лично у величайших героев истории. Те, кто пройдёт этот путь, станут ключами к новой эре.
Завершив вводную лекцию, Шэнь Янь направился к выходу.
По дороге в штаб Чжао Куо, Гайя и Боцы не сводили с него пристальных взглядов.
Шэнь Янь не выдержал и потрогал свое лицо:
— Что-то не так?
Спутники переглянулись.
— Занятия с такими наставниками... — наконец проговорил Чжао Куо, — а ты взял с них такую смешную плату.
Это же чистый убыток! Если бы стоимость обучения не утвердили заранее, он бы прямо сейчас пошёл собирать доплату.
Маленький Дуду энергично закивал рядом. Шэнь Янь совершенно не умеет вести дела! Сколько же медных голубей пролетело мимо! Малыш надул губы и досадно сопел.
— Ничего, — усмехнулся Шэнь Янь, погладив его по голове. — Я планирую записать «Полное собрание традиционных преданий Хуася». Отпечатаем тираж и пустим в продажу.
Чжао Куо, Гайя и Боцы онемели.
Продавать?..
Продавать древние фолианты и секретные ритуалы направо и налево могли только окончательно разорившиеся транжиры. Но даже они продавали бы по одному свитку в самые тёмные времена. А Шэнь Янь намеревался печатать сакральные знания в типографии, словно дешевые листовки!
Дуду тем временем закрутил головой. Шэнь Янь явно потерял рассудок... Но постойте, на этом можно заработать?
У малыша аж слюнки потекли. Он тут же принялся подлизываться, трусясь щекой о ногу Шэнь Яня: он тоже хочет долю!
Дома Шэнь Янь выпил воды и присел в ожидании обеда.
А тем временем Город наёмников бурлил, как котел на сильном огне.
И приезжие чужаки, и местные жители были уверены, что их уже ничем не удивить. Но новости о шести наставниках окончательно выбили у всех почву из-под ног.
Десятки отрядов, подхватив своих младших, в спешке побежали к замковым воротам школы. И не только детей — даже молодые воины спешили подать заявки, горя от нетерпения.
Чужаки преодолевали тысячи ли, чтобы попасть сюда, а они, проживая в том же городе, до сих пор зевали! Местные проклинали свою слепоту и готовы были надавать себе пощечин.
На улицах началась настоящая суматоха. Любой прозорливый глава клана понимал: пройдёт пару лет, и выросшие под руководством таких учителей новички полностью перекроят баланс сил во всех окрестных землях.
В Верхнем городе, в поместье отряда наёмников «Железо и Кровь», царило мрачное уныние.
Они оказались в тупике. А всё из-за того, как они в своё время поступили с Чжао Куо.
Ведь Чжао Куо должен был стать их молодым командиром! Наследники «Железа и Крови» имели полное право первыми войти в двери Академии.
А теперь... Из-за старой вражды им оставалось лишь смотреть со стороны.
Дети наёмников из «Железа и Крови» рыдали в три ручья. Их не пустят в школу! Все вокруг смогут учиться, а они — нет! Они станут самыми нещадно обделенными бедолагами во всем городе!