Раньше Шэнь Янь считал, что отряд «Тигр и Леопард» перебивается с хлеба на воду, но по меркам Нижнего города они жили вполне сносно: по крайней мере, всегда имелись пшеничные лепёшки на обед и тёплая кровать для сна.
Старый лекарь Сунь Цы рассыпал отобранное коренье на бамбуковом плетёном подносе. Эти подносы — побольше и поменьше — они сработали из бамбуковых обрезков, оставшихся после сборки пароварок. На них оказалось удивительно удобно сушить квашеную зелень.
Хуан-цзай озадаченно почесал затылок. Призрачный предок Шэнь Яня казался ему невероятно странным: неужели древний дух помогает раскладывать сушиться овощи? Хотя со стороны так вроде и не скажешь.
— Шэнь Янь, я принёс тебе баоцзы! — окликнул его мальчишка.
Шэнь Янь просыпался поздно. До городских ворот от их склада хоть и было недалеко, но полчаса пешего хода набегало, отчего юноша регулярно просыпал завтрак. Поэтому с тех пор, как они начали торговать паровыми пирожками, Хуан-цзай всегда приносил ему по одному пышному баоцзы.
Умывшись и расправившись с угощением, Шэнь Янь принялся искать себе дело. Разыскав рубанок, он взялся строгать деревянные брусья. Когда по вечерам Чжао Куо с товарищами орудовали инструментом, всё казалось парой пустяков. Однако стоило взяться за работу самому — и сразу выяснилось: без дюжей силы тут делать нечего. Не прошло и получаса, как на ладонях вонзились и вспухли три кровавые мозоли.
* * *
В последующие дни торговля у лавки пошла в гору. Однако отряд наёмников «Железо и Кровь», расположившийся напротив, тоже выставил на продажу баоцзы.
Когда Хуан-цзай прибежал с этой новостью, глаза его пылали от досады. Шэнь Янь же, напротив, оживился и, прихватив с собой ребятишек, отправился к городским воротам — поглазеть на зрелище. К его приходу развязка уже вовсю набирала обороты.
Покупатели, собравшиеся у прилавка «Железа и Крови», крыли торговцев последними словами. Причина проста — пропасть в качестве. Пирожки от «Тигра и Леопарда» славились пышностью, мягкостью и душистым ароматом. Если пожевать тесто подольше, во рту расплывалась тонкая сладость, о чём наёмники с умилением переговаривались по всему рынку. Поделка же конкурентов выглядела сдувшейся и убогой, а сырое, непропечённое тесто липло к зубам, не имея ничего общего с настоящим баоцзы.
Наёмники, привыкшие считать каждый медный голубь, мигом почувствовали себя обманутыми и не скупились на брань. Впрочем, и зазывалы отряда «Железо и Кровь» пребывали в бешенстве: муки на стряпню ушло немало, а прибыли при такой цене — с гулькин нос. Они искренне не понимали, какими глупцами надо быть, чтобы торговать с такой мизерной маржой. Ни дать ни взять — благотворительность для нищих!
Они рассчитывали, что «Тигр и Леопард» искусственно сбивает цену, а привлекая клиентов, непременно поднимет её, ведь никто не станет работать себе в убыток. Вот и решили опередить соперников. И каков итог? Голодранцы смеют воротить нос и заявлять, что их стряпня несъедобна!
Особенно взбесило бойцов то, что орать на них посмели наёмники из Нижнего города — шваль, которую они и за людей-то не считали. «Железо и Кровь» шло на щедрый шаг, одаривая чернь своей милостью, а в ответ получило брань. Перебранка переросла в толкотню, а та мгновенно перекинулась в откровенный мордобой.
— Вот это да! — Хуан-цзай от удивления чуть челюсть не выронил, а затем расплылся в довольной ухмылке. — С чего это они сцепились? Ха-ха!
Шэнь Янь лишь тихо усмехнулся. Без пекарского порошка и дрожжей приготовить пышное тесто невозможно. Это вам не лапшу вручную раскатать — тут секрет технологии нужен.
Он предвидел попытки копирования и ждал этого момента. Правда, реальность превзошла все ожидания: Шэнь Янь рассчитывал лишь на легкое недовольство покупателей, которое выгодно подчеркнуло бы преимущество товара «Тигра и Леопарда». Ведь хороший бизнес всегда выигрывает на фоне бездарных конкурентов. Но чтобы суровые наёмники из-за несчастного пирожка сошлись в рукопашную — такого драматического поворота он не предвидел.
Впрочем, зачинщики драки принадлежали к весьма влиятельной гильдии Нижнего города, а потому не больно-то опасались заносчивых гостей. Тётушка Дун с помощницами, сперва изрядно переживавшие за свою торговлю, теперь со смеху катывались, наблюдая за происходящим. Подавая миски голодным посетителям, тётушка не упускала случая вставить веское слово:
— Ну что, милостивые государи, у нас-то обедать куда спокойнее, верно?
Наёмники за столами ухмылялись. Запивая пышный баоцзы густой наваристой кашей, прикусывая хрустящей квашеной зеленью и уминая горячую лапшу, они чувствовали, что утро удалось на славу. Тяготы сурового быта на миг отступили перед простым кулинарным счастьем. А глядя на то, как напротив летит клочьями пыль и трещат чубы, покупатели только качали головами: «И к чему всё это? Неужто из-за пары медяков стоит устраивать такое побоище?» Неожиданно в них проснулось приятное чувство собственного превосходства — забава, которую не купишь ни за какой медный голубь.
Шэнь Янь подошёл к Чжао Куо, неспешно хлебавшему кашу:
— Ну как представление? Хорошо идут?
Чжао Куо лишь молча вздохнул.
Он спешил сюда во весь опор, закатав рукава и надув жилы на лбу, готовясь к кровавой резне за свой прилавок, а в итоге превратился в праздного зрителя. Конкурентам уже успели пробить головы. Это Нижний город, и пока основные силы «Железа и Крови» подтянутся из Верхнего города, всё уже закончится: местная гильдия сокрушила их численной и географической преимущественностью. Впрочем, до смертоубийства дело не доходило — какими бы дикими ни были наёмники, они знали меру. Погибать из-за квашеной капусты никто не собирался.
«Торговля у соседей на сегодня закончена», — с удовлетворением отметил Шэнь Янь. Своё место на рынке они отстояли, и до тех пор, пока соперники не раскусят секрет дрожжевого теста, за выручку можно не беспокоиться. Впрочем, обогатиться на стряпне всё равно не удастся: покупательная способность Нижнего города упиралась в жесткий потолок. Люди едва сводили концы с концами, и лишних медяков на излишества ни у кого не водилось.
Хуан-цзай всё вытягивал шею, с восторгом наблюдая за потасовкой. В этот момент к прилавку подошёл Чжао Лань. Даже этот чванливый щеголь сейчас казался мальчишке милым гостем: надо же, даже бойцы из «Железа и Крови» брезгуют собственной лавкой и идут обедать к конкурентам!
Сегодня Чжао Лань притащил с собой массивный футляр со Священным артефактом. Поставив его на стол поближе к Чжао Куо и Шэнь Яню, он принял величественную позу, нежно поглаживая резное дерево.
— Эх, какое копьё! Великое оружие... Занимает десятую строчку среди всех копий этого мира! — как бы между прочим бросил юноша в пространство.
Шэнь Янь и Чжао Куо переглянулись в полном молчании.
«Бедный парень даже не подозревает, кто пустил этот слух, а уже прибежал хвастаться», — хмыкнул про себя Шэнь Янь. Поведение Чжао Ланя казалось ему странным, но эффект превзошёл самые смелые ожидания. Две фразы, рождённые в случайной беседе, разнеслись по городу со скоростью лесного пожара. Теперь появление Чжао Ланя на улицах сопровождалось толпами зевак — прямо как у поп-звёзд из прежней жизни Шэнь Яня.
Казалось бы, купайся в лучах славы! Однако каждый второй прохожий норовил поинтересоваться: когда же он наконец призовёт духа предка из своего божественного копья? Родители и старейшины гильдии каждый день устраивали ему допросы с пристрастием. Под этим гнётом юноша уже боялся появляться в штаб-квартире «Железа и Крови» и искал любой повод сбежать из дома. Толпа видела лишь блеск, не замечая тяжести венца. Хочешь носить корону — будь готов выдержать её вес.
Слухи проникли даже в глушь Великого Изумрудного леса, докатившись до ушей Белого владыки Сяо Линьчэня. Легендарного следопыта задело за живое лишь одно: его собственное копьё поставили всего лишь на седьмое место! Никто не знал лучше него, насколько могуч и доблестен призываемый им призрачный дух. Неужели в мире существуют шесть ещё более грозных копий? Кто владеет ими? В нём проснулось жгучее желание скрестить оружие с этими неизвестными мастерами.
Увы, о первой шестёрке не удалось найти ни единой зацепки. Зато десятый номер списка обнаружился прямо в Городе наёмников. Сяо Линьчэнь долгим взором всматривался в сторону далёких городских стен. И то, что эта короткая молва сумела всколыхнуть обычно равнодушного Белого владыку, говорило о её невероятной силе.
Тем временем посланники расы духов, отправленные в Дикий город за помощью дикарей, возвращались ни с чем — приходилось искать иные пути давления на варваров.
* * *
Шэнь Янь досмотрел уличную драку, когда Чжао Куо с мрачным видом произнёс:
— В Городе опять вспышка заражений. Источник осквернения пока не найден. Неизвестно, виной ли тому Манускрипт Древних Дней или иной осквернённый предмет.
Юноша кивнул. Ему самому было известно по меньшей мере о трёх случаях помешательства со смертельным исходом: один несчастный захлебнулся, сунув голову в таз с водой, другой задушил себя собственными руками, а третий на полной скорости таранил все повозки подряд, пока не разбился насмерть. И это лишь то, что дошло до его ушей, а ведь Город наёмников огромен! Счастье ещё, что эти трое свихнулись сразу и покончили с собой. Самая страшная опасность исходила от тех, кто сдерживал безумие: яд поражения искажал их разум, раздувал тёмные помыслы до невероятных пределов, превращая людей в затаившихся в тени тварей. Подобные чудовища были способны устроить кровавую бойню.
Именно так — в монстров. Трагедия заключалась в разнице: тех, кто впитал рассеянную в воздухе скверну, именовали мутировавшими сущностями, а вот жертвы прямого контакта с Манускриптами Древних Дней или осквернёнными предметами превращались в настоящих монстров. И степень угрозы от последних была неизмеримо выше.
Вернувшись на склад, Шэнь Янь снова взялся за рубанок. Стружка летела из-под лезвия, а в голове крутились мысли о сегодняшнем скандале. «Железо и Кровь» опозорилось на всю улицу. Понятно, что они сами виноваты, но косвенно к этому приложил руку и «Тигр и Леопард» — не будь сравнения с их пышными пирожками, стряпня конкурентов сошла бы за нормальную еду. К тому же Шэнь Янь давно заметил: «Железо и Кровь» целенаправленно цепляется к Чжао Куо, словно постепенно сжимает кольцо, но пока не дерзает действовать в открытую.
Шэнь Янь покачал головой.
«И чего им только надо...»
Спустя некоторое время под ногами вырастала целая гора пахучих стружек. За эти дни он сумел довести до ума ножку для будущего стола — медленно, конечно, но чувство гордости за свой труд грело душу.
Вдруг снаружи донёсся лёгкий шорох.
«Неужели Хуан-цзай с ребятами вернулись? — удивился Шэнь Янь. — Вроде собирались помогать у прилавка до вечера».
Подождав немного и не услышав шагов, он с любопытством вышел на порог. Двор был пуст.
Однако на истоптанной земле лежал пожелтевший листок бумаги. Он выглядел невероятно старым — не испачканным, а именно отмеченным печатью седой древности. Шэнь Янь мгновенно уловил эту необычность и замер в изумлении: как старинный манускрипт мог оказаться у дверей их склада?
Листок был сплошь покрыт мелкой вязью знаков. Шэнь Янь, считавшийся в этом мире «неграмотным», приготовился увидеть очередные каракули, но, бросив беглый взгляд, оцепенел.
Это были не общечеловеческие руны, не глубоководные иероглифы Бездны и не изящная вязь расы духов. Черты кажущихся странными символов извивались, словно живые черви, но... Стоило мысленно распрямить эти изгибы, как перед ним предстали самые настоящие китайские иероглифы!
В далёкой древности китайское письмо тоже обладало гибкими, архаичными формами, таящими в себе эстетику и сакральный смысл. Лишь столетия спустя ради простоты и удобства они превратились в строго выверенные квадраты.
«Даже если это не сам иероглиф, то непременно его прямой предок, сохранявший узнаваемый корень! — пронеслось в голове у Шэнь Яня. — Неужели... настоящая реликвия?»
Древний артефакт! Свидетель сгинувшей великой цивилизации, переживший пламя эпох и пепел войн. Шэнь Янь мог устоять перед любым соблазном, но только не перед весточкой из родного мира.
Он невольно нагнулся и поднял бесценный листок. Огляделся по сторонам — ни единой душой вокруг и не пахло. Недоумевая, юноша повернулся и шаг за шагом направился обратно в помещение.
А в этот самый миг из непроглядной тени за его спиной уставилась пара ледяных глаз, приковывая к нему жуткий, оскаленный взгляд.