Едва печать вырвалась из пространственного вихря, как опустилась прямо на лоб Чуаньлу — тот как раз в полной растерянности принимал похвальную грамоту. Взрывная волна духовной энергии расплылась по воздуху, и в сознании каждого присутствующего прозвучал величественный глас:
«Даруется печать ученика-туншэна!»
Наёмники под сценой онемели.
Получить какую-то грамоту за успехи в учёбе — и мгновенно ступить на Путь?
Взрослые бойцы откровенно завидовали мальчишке, не сводя глаз с зажатой в его руках бумаги. В детстве каждый из них мечтал оказаться гением, пораньше стать последователем Пути и превратиться в главную гордость своего отряда.
Но что это за класс такой — «туншэн»? Во Вступительных главах наследия Хуася то и дело появлялись неизвестные ранее пути. Прежде возникновение нового класса вызвало бы всеобщий фурор, но теперь народ уже начал к этому привыкать.
Шэнь Янь же на мгновение опешил. Девятый пролог... туншэн!
Уголки его губ подёрнулись в едва сдерживаемой ухмылке. Он уже мог с легкостью догадаться, как будут называться последующие ступени этого пути: туншэн, сюцай, цзюйжэнь, цзиньши, саньцзя...
А ведь мальчишке досталось замечательное имя! Шэнь Янь подумал, что кто-то из древних предков, должно быть, оценил это совпадение и ниспослал соответствующую печать. «Чуаньлу» в государственной системе экзаменов кэцзюй обозначал оглашение имён: при династии Цин так называли первого в списке кандидатов второй категории, то есть занявшего четвёртое место на дворцовых испытаниях, а при Мин — первейшего в третьей категории.
В момент дарования печати тонкая золотая нить связала лоб Чуаньлу с разумом Шэнь Яня. Через эту духовную связь Шэнь Янь сразу понял, каков ритуал вхождения в профессию Девятого пролога: мальчику требовалось пройти экзамен на звание туншэна.
«Ну надо же», — усмехнулся про себя Шэнь Янь.
Честно говоря, Чуаньлу никогда не отличался образцовым послушанием: вечно озорничал, искал неприятности на свою голову, хотя хитрости и ума ему было не занимать. Теперь же, когда его продвижение по Пути напрямую связано с экзаменами, поблажек не будет. То-то юнец натерпится!
В этот момент Чуаньлу, стоявший на подмостках, вдруг опомнился и оглушительно завопил на всю площадь:
— Я стал последователем Пути! Я гений!
Надо же! Он, Чуаньлу, которого все считали непутёвым озорником, оказался настоящим гением!
Голос его дрожал от непередаваемого восторга. Лишь выкрикнув это, мальчишка осознал, где находится: на него прямо сейчас смотрели тысячи глаз. Сцена стояла невысоко, но с неё открывался отличный обзор на всю человеческую лавину.
Лицо юнца мгновенно вспыхнуло кумачом. Обычно толстокожий, привыкший без зазрения совести клянчить еду из чашки Бэйэр, он внезапно отчаянно засмущался и сжал плечи, пряча шею. Какая досада — великий гений сплоховал на публике и заставил всех смеяться над собой!
Впрочем, в толпе никто и не думал насмехаться. Напротив, бойцы отлично понимали восторг мальчика. Стать последователем Пути в столь юном возрасте — не об этом ли мечтает каждый ребёнок в Диком городе?
Площадь взорвалась оглушительными аплодисментами. Наёмники, привыкшие жить обособленно, редко рукоплескали чужим успехам, но в этой атмосфере руки сами складывались в хлопки. Забыв о вражде и границах гильдий, они искренне радовались за чужого ребёнка, отдавая дань своей собственной детской мечте.
Когда Шэнь Янь отпустил смущённого Чуаньлу, тот буквально устремился вниз, сжимая ноги и сгорая от стыда и счастья одновременно. В груди у него сладко ёкало: он получил грамоту, стал последователем Пути... Всё происходящее казалось невероятным сказочным сном.
Но едва он добежал до своих, как к нему с укоризной подскочил приятель:
— Мы же договаривались вместе быть двоечниками! А ты втайне записался в гении!
Этот мальчик по имени Даньцин был его верным соратником по проказам в воскресной школе. Чуаньлу не мог усидеть на месте ни минуты, а Даньцин страдал феноменальной забывчивостью: заучит строчку — и тут же вылетит следующая, а по пути домой мог заблудиться в трёх соснах. Точно помнил он только время обеда.
— Да я же не нарочно! — начал оправдываться Чуаньлу, вжимая голову в плечи. — Оно само так получилось, честное слово!
— А сам на сцене лыбился во весь рот! — буркнул Даньцин.
Чуаньлу не нашёл, что ответить.
Даньцин сердито сжал кулачки:
— Ну-ка покажи узор на лбу!
Он уже протянул руки, намереваясь хорошенько оттрепать новоиспечённого гения, как над площадью снова раздался голос Шэнь Яня, зачитывавшего список награждённых:
— Даньцин.
Замахнувшийся мальчишка застыл на месте.
— А? Это я? Я! — визгливо завопил он и, задрав полы одежды, помчался к сцене. В академии он был единственным с таким именем.
Чуаньлу только прикрыл лицо ладонью: «И этот ещё мне что-то выговаривал! Сам-то даже капли приличий не сохранил!»
Даньцин взлетел на подмостки, сияя, словно распустившийся бутон. Приняв грамоту, он прижал её к щеке, с трепетом разглядывая выведенные иероглифы. Это была его собственная награда, там было написано его имя!
И в этот момент из Дворца душ вырвалась ещё одна печать:
«Даруется печать живописца!»
Шэнь Янь ничуть не удивился. Живопись традиционно являлась важнейшей частью наследия Хуася. Изображение людей, пейзажей, цветов и птиц в национальной традиции достигало невероятных высот — это сокровище предков теперь обрело новое воплощение.
Толпа под сценой окончательно лишилась ума.
— Что происходит?!
— Вручают грамоту — и сразу создают гения?!
Гениями называли тех, кто разительно превосходил сверстников. Наёмники были уверены: даже если среди отданых в академию детей и затесалась парочка талантов, их не могло быть так много! Но прямо сейчас на сцене эти таланты штамповались один за другим. Ладно ещё первые грамоты отличникам — их вручили тем, кто уже ступил на Путь. Но грамота за успехи в учёбе что, дарует силу абсолютно каждому?!
Площадь гудела и шаталась от криков и аплодисментов.
Те из гильдий, кто успел отправить своих детей в Академию Хуася, безумствовали от восторга. Шэнь Янь как-то говорил, что обучение поможет скорее открыть профессию. Они не рассчитывали на поголовный успех, надеясь хотя бы на одного-двоих учеников от отряда, но происходящее превзошло самые смелые ожидания! Счастье, какое счастье, что они вовремя поддержали академию!
А вот стоявшие на периферии главари чужих отрядов позеленели от зависти.
Самым поразительным было то, что каждое следующее имя, произнесённое Шэнь Янем, сопровождалось вылетом новой печати из Дворца душ. У Шэнь Яня оставалась ещё внушительная стопка грамот.
Грохот аплодисментов слился в единый гул, разносившийся далеко за пределы площади. Случайные прохожие в замешательстве останавливались, не понимая, отчего в городе поднялся такой переполох, и толпа зевак росла с каждой минутой.
Когда Шэнь Янь закончил вручение всех наград за успехи, прошло довольно много времени.
На площади установилась звенящая тишина. Происходящее казалось настолько нереальным, что люди просто не находили слов. Лишь внизу Чуаньлу и Даньцин обнимались, прыгая на месте и качая головами:
— А-а-а! Мы гении! Мы гении!
Шэнь Янь выждал паузу и продолжил громко:
— А теперь мы перейдём к вопросу, который волнует всех присутствующих больше всего — к кровной границе Янь и Хуана.
Те, кто прибыл позже, ещё не совсем понимали, о чём речь, но остальные мгновенно натянули нервы в струну и навострили уши.
Шэнь Янь действовал по заранее намеченному плану. Он вызвал на сцену нескольких учениц, у которых ранее проявилась способность кровной границы.
Затем Шэнь Янь объявил:
— Прошу всех, кто не является последователем Пути, немедленно покинуть площадку.
Наёмники ахнули. Неужели слухи правдивы, и Академия Хуася действительно обладает кровной границей, способной соперничать с великим Городом Тан?!
Бойцы отряда «Тигр и Леопард» вместе с наёмниками других гильдий принялись освобождать пространство. Народу собралось слишком много, поэтому требовалось строго соблюдать безопасность: обычные люди не обладали защитой от воздействия неординарных сил и могли сойти с ума.
Когда периметр очистили, Шэнь Янь обратился к девочкам на сцене:
— В поэтических строках заключена глубокая страсть. Вы должны пропустить эти чувства через себя, чтобы высвободить истинную силу слова.
Ученицы кивнули. Ранее Шэнь Янь рассказывал им о нелёгкой судьбе поэтессы Иъань Цзюши, поэтому они остро ощущали тоску, вложенную в её стихи.
Набрав в грудь воздуха и дождавшись полной тишины, они затянули распевным, напевным тоном, которому их научил наставник:
— * «В поисках, в тоске и печали, холодно, пусто и одиноко...»*
— * «Когда наступает резкая смена тепла и стужи, трудно совладать с собой. Какая пара чарок слабого вина спасёт от резкого утреннего ветра?..»*
Едва прозвучали первые слова, как атмосфера вокруг подмостков изменилась.
Меланхолия, печаль, скорбь и уныние тяжелым саваном накрыли площадь. Девичий голос придавал поэзии особое, надрывное звучание.
Неизвестно откуда налетел порыв холодного ветра. В его шелесте чудился невнятный женский шёпот. Стоило этому шёпоту коснуться ушей, как сердца слушателей сковала беспричинная глубокая грусть.
Души наёмников содрогнулись: эта сила напрямую воздействовала на эмоции и духовное естество! Если бы человек не сдержал нахлынувшую тоску, он неминуемо погрузился бы в безумие, ведущее к аберрации. Теперь стало понятно, почему требовалось удалить обывателей.
Подобной способностью — пробуждать древнюю силу через особые строки — до сих пор обладали лишь боевые поэты из Города Тан!
Ошеломлённые бойцы замерли. Эти девчушки даже не ступили на Путь, но благодаря уникальной кровной границе уже могли воздействовать на закалённых ветеранов! Если в будущем они станут последовательницами Пути и укрепят дух, их мощь возрастёт до пугающих величин.
По площади прокатился ропот. Город Тан благодаря своей уникальной крови превратился в священную обитель человечества и колыбель цивилизации. Какое же будущее ждёт Академию Хуася?
Шэнь Янь дал публике время осознать увиденное, после чего произнёс:
— Как вы могли убедиться, такова кровная граница наследников Янь и Хуана. И каждый ученик нашей академии способен раскрыть в себе подобную силу.
Что же до того, почему лишь эти девочки сумели пробудить поэтическую магию, Шэнь Янь связывал это с сутью стихотворения «Песня о медленном ритме». Если обучить детей новым произведениям, для каждого обязательно найдётся строка, резонирующая с его характером и душой.
Шэнь Янь выдержал паузу и выложил главный козырь:
— Кровная граница Янь и Хуана открыта для каждого!
Вот что вызвало настоящий взрыв! Кровь Города Тан была недосягаема для чужаков, а здесь любой поступивший в академию получал шанс обрести великое наследие! Не только дети, но и взрослые наёмники затаили дыхание — обладатели кровных границ всегда занимали высшие ступени в иерархии бойцов.
Шэнь Янь продолжил:
— От лица Академии Хуася я объявляю о новом масштабном наборе учеников!
Сейчас под его началом обучалось чуть более четырёхсот детей. Прежде Шэнь Янь мог вести занятия не более часа подряд, поскольку ему приходилось напрягать связки, чтобы его слышали в дальних рядах. Но недавно он обнаружил решение — трансляцию голоса через духовные волны.
Используя духовный резонанс, ему больше не требовалось кричать: звук распространялся на огромные расстояния с абсолютной чёткостью. Мощь легендарного чародея Усера позволяла накрывать духовной волной весь Город наёмников. Шэнь Янь пока не достигал таких высот, но благодаря закалке манускриптами Древних Дней его дух обрел невероятную стойкость. Он вполне мог обучать в разы больше студентов!
К тому же, чем больше учеников он принимал, тем сильнее становился сам.
Площадь взорвалась ревом. Новый набор! Ещё одна группа детей получит доступ к вершинам силы!
Главари отрядов судорожно подсчитывали, сколько детей нужного возраста осталось в их распоряжении. А те гильдии, что ранее не смогли отправить учеников, стояли с открытыми ртами.
Шэнь Янь добавил, нанеся окончательный удар:
— На этот раз квоты будут предоставлены и тем отрядам, которые не участвовали в первом наборе.
Это заявление мгновенно связало руки всем недоброжелателям. Любые враждебные замыслы против академии теперь означали автоматическую потерю шанса на процветание гильдии. Никто не пошёл бы на такой риск.
Шэнь Янь бросил эту новость, словно бомбу, и спокойно завершил собрание:
— Академия — это место для роста, обучения и ковки талантов. Надеюсь, уважаемые родители примут правильное решение.
— На этом наше первое родительское собрание окончено, — подвёл итог Шэнь Янь. — Следите за объявлениями о начале приёма заявок.
Ему требовалось отлучиться вместе с Чжао Куо для спасения клана Голвин в Городе чародеев Кенья. Покинув город, он должен был оставить после себя надёжную защиту, и ожидание нового набора станет лучшим гарантом спокойствия — гильдии будут выслуживаться перед академией, страшась лишиться расположения.
* * *
После официальной части наступило время свободного общения.
Суньцзы, назначенный представителем учеников и получивший грамоту отличника, весело подпрыгивал на месте, когда к нему вдруг подошёл незнакомый боец.
Улыбаясь, наёмник протянул мальчику сочный фрукт:
— Держи, малыш! Запомни: я из отряда «Одинокий волк».
Суньцзы ошеломлённо уставился на угощение:
— Оно не ядовитое? У нас в отряде есть отличные знахари, не думай, что меня легко провести!
С какой стати чужак стал бы дарить ему еду? В Городе наёмников отродясь не водилось подобных нежностей. Но когда к нему подскочил второй боец с очередным подарком, мальчик окончательно растерялся: «Они что, заразились чем-то? С ума попрыгали?»
Не только дети, но и взрослые члены отряда «Тигр и Леопард» столкнулись с невиданным проявлением дружелюбия. Опытные наёмники прекрасно понимали подоплёку: не назвав точных условий набора, Шэнь Янь заставил гильдии заискивать и искать подходы.
Старый чародей Усер наблюдал за происходящим с невольным уважением. Прожив долгую жизнь, он насквозь видел человеческие мотивы. Но его продолжал мучить другой вопрос: поход в Кенью даже вместе с Чжао Куо сулил смертельную опасность. Откуда же в Шэнь Яне берётся эта абсолютная, несокрушимая уверенность в успехе?
* * *
День пролетел незаметно.
Наступил вечер. Ученики, получившие грамоты, бережно развешивали их по стенам. Чуаньлу прикрепил свой документ на самое видное место в комнате и как бы невзначай пригласил в гости толпу приятелей.
— Что это? — небрежно переспросил он в ответ на расспросы. — А, это грамота за успехи от нашей академии. Едва я её получил — бац! — и тут же стал последователем Пути. Я не хвастаюсь, просто она должна висеть именно здесь!
Гости лишь молча скрежетали зубами.
Тем временем Шэнь Янь погрузился в сон и шагнул сквозь Врата Дамона, призывая членов Тайного собрания.
Новичок, подключённый к собранию в прошлый раз, снова оказался в туманном пространстве и мысленно сжался от благоговейного трепета перед Неизвестным.
У Шэнь Яня на эту встречу имелось две цели. Во-первых, А-Ли передал ему обещанную «жертву» — манускрипт Древних Дней, и Неизвестному следовало исполнить его прошение. Юноша с трепетом сжимал в руках печать судебного исполнителя Далисы, ожидая ответа.
Во-вторых, Шэнь Янь намеревался мобилизовать все доступные силы для предстоящей операции в Кенье.
Взгляд Шэнь Яня упал на Астролога Синдоу, который по-прежнему висел связанным под сводами зала.
— Принц Боцы каждый день тебя ловит и отпускает, неужели ему не лень? — сочувственно заметил Шэнь Янь.
Синдоу вздохнул:
— Боцы в последнее время сам не свой. Всё время разглядывает какую-то записку и сидит в глубоком задумчивости.
Шэнь Янь понимающе ухмыльнулся: сработала весточка о природе богов! Если Боцы жаждал сошествия истинного бога для спасения мира, то жестокая правда должна была повергнуть его в отчаяние. А находясь в отчаянии, он сделает всё возможное, чтобы узнать истину до конца.
— Раз Боцы ещё не ушёл, это к лучшему, — произнёс Шэнь Янь. — Синдоу, завтра, когда тебя снова схватят, передай ему от меня ещё одно послание.
Шэнь Янь рассчитывал сделать Боцы своим главным козырем. Если принц хочет знать больше о мифах Ктулху, ему придётся пойти на сделку.
Затем Шэнь Янь перевёл взгляд на архиепископа Тёмной Луны Джераса, дававшего советы молодым наёмникам. Иссохший, похожий на мумию старик, проведший в заточении более века, заслуживал снова увидеть солнце.
Конечно, вырвать узника из рук Святого Престола — задача не из лёгких. Но Шэнь Янь рассчитывал на то, что за сотню лет бдительность церкви притупилась. К тому же основные силы Ватикана рассеяны по континенту, и защита самой столицы ослабла.
Если ему удастся привлечь Боцы и привлечь Полубога Гайю, шансы на успех существенно возрастут. У обоих имелись реликвии, созданные из останков Авраама, и каждый призываемый им мутант равнялся по силе легендарному воину.
Сложность заключалась лишь в одном: как сделать так, чтобы эти двое при встрече не перерезали друг другу глотки.
«Эх, головная боль...» — вздохнул про себя Шэнь Янь.