Шэнь Янь хотел выспросить у Су Му о способах пробуждения кровной границы народа Тан, однако напрямую лезть с расспросами казалось нетактичным.
Поэтому он решил зайти издалека.
Для начала он поинтересовался у Су Му, как поживает Священный город Фанти. Шэнь Янь помнил прошлые слова боевого поэта: после появления «Путевых заметок Голиана: Часть вторая» город будто охватило массовое безумие. Сыновья доносили на отцов, чтобы выслужиться перед Святым Престолом, а ученики предавали учителей, демонстрируя сомневающимся свою истовую веру.
Су Му ненадолго умолк и лишь спустя некоторое время тихо вымолвил:
— В моих глазах Фанти погрузился в какой-то аномальный психоз. Однако паства Святого Престола ликует, празднуя победу. Они полностью подчинили себе умы людей. Хотя, пожалуй, это не совсем так... Честные люди просто вынуждены молчать, а гордые духом — гнуть спину, ютившись в покорности. Ведь каждый, кто дерзнул усомниться или воспротивиться, уже сгорел на площади как еретик. Они победили. Уничтожили почти все проданные экземпляры книги, наглядно продемонстрировав, кто здесь хозяин.
Слушая этот рассказ, Шэнь Янь почти физически ощущал удушливую атмосферу, царящую в Фанти.
Неожиданно Су Му изменил тон:
— Впрочем, случился там и до крайности конфузный курьез. Святой Престол издал указ, широко объявив, будто вторая часть «Путевых заметок» — фальшивка, написанная самозванцем, и повелел Трибуналу инквизиции схватить дерзкого подделывателя. И что бы вы думали? Настоящий автор явился сам.
— В ту ночь над Фанти разлился алый лунный свет, а на самом ночном светиле прорезался узкий вертикальный змеиный зрачок. Юноша с исполинскими металлическими крыльями за спиной, ведя за собой могучих воителей, собранных из самых разных уголков мира, двинулся прямиком на Священный город.
Все присутствующие на миг замерли от изумления. Его Высочество Гайя?
Гайя уже демонстрировал змеиный зрачок в Городе наёмников, да и его оружие, преображавшееся в стальные крылья, видела не одна сотня людей. По этому описанию слушатели сразу узнали полубога.
Шэнь Янь тоже удивился. Гайя сопровождал останки древнего владыки обратно в Город героев — неужели он уже вернулся?
— И чем всё закончилось? — спросил Шэнь Янь.
— А чем могло закончиться? — усмехнулся Су Му. — На публике Святой Престол громко осуждал Гайю за посягательство на мир и веру Фанти. Но тайком... тайком они вернули ему все изъятые средства, а указ о поимке тихо спустили на тормозах. Их прежние заявления о том, что вторая часть книги — подделка, рассыпались в прах. Ведь главным аргументом было то, что автор Голиан — обычный человек, который не мог прожить двести лет, чтобы выпустить продолжение.
Вот только автором был Гайя. А для него двести лет — ничтожный срок. Он мог бы с тем же успехом выпустить еще десяток томов.
Лицо Шэнь Яня приняло весьма своеобразное выражение. Своей звонкой пощёчиной Гайя буквально стёр в порошок спесь клириков. Чем громче Святой Престол кричал о подделке, тем больнее ему было признавать правду.
В отличие от одиночки Боцы, Гайя владел Техникой долголетия змеиного сбрасывания кожи, благодаря чему на его стороне сражалось множество преданных мастеров. Нефритовый костюм долголетия у Боцы был всего один, и даже при желании набрать сторонников он не смог бы щедро одарить каждого.
— И Его Высочество Гайя просто так всё оставил? — уточнил Шэнь Янь. — Его ведь объявили еретиком.
— Гайя всегда был еретиком, — возразил Су Му. — Ещё со времён позапрошлого папы. К тому же Святой Престол не так прост, и даже созвав мастеров, Гайя, достигнув цели, предпочёл вовремя отступить. Теперь в Фанти царит совсем иная атмосфера. В любом публичном или частном месте строго-настрого запрещено обсуждать три темы: Клан Моки, Секту Тёмной Луны и самого Гайю.
Капа и архиепископ Джерас обменялись весьма красноречивыми взглядами. В их душах вспыхнуло странное злорадство: если церковники запрещают говорить, значит, струсили. Пока новости ещё не разошлись по свету, но когда остальные фракции узнают о произошедшем в Фанти, это станет великолепнейшей комедией.
Шэнь Янь вздохнул. Намять бока святошам — дело благое, но нынешние запреты напомнили ему об одной старой притче из учебника, где на стене постоялого двора красовалась надпись: «О делах государевых не судить». Святой Престол просто затыкал рты своим подданным и пастве. В этом мире верующим не полагалось иметь собственного голоса.
Завершив вводный разговор, Шэнь Янь перешёл к главному:
— В прошлый раз я слышал, как ты зачитал странную поэтическую строку и тут же обратился в исполинскую птицу. Это и есть кровная граница вашего народа Тан?
На губах Су Му заиграла улыбка:
— Сие есть сила поэзии, проникающая в кровь урождённых жителей Города Тан. Имя ей — «Свободное и беззаботное странствие».
Скрывать тут было нечего: чужаку эти знания всё равно не принесли бы пользы, ведь требовалась древняя кровь народа Тан.
Однако не успел Су Му договорить, как Шэнь Янь замешкался с наигранным удивлением:
— Вот только строка, которую произнёс тогда Почтенный Владыка, звучала куда богаче и западала в душу гораздо сильнее. Неужели ваше «Свободное и беззаботное странствие» неполно?
Улыбка на лице Су Му мгновенно застыла.
Конечно же, оно было неполным! Разве мог он не знать? Он способен преображаться лишь в большую птицу, тогда как тот Таинственный Владыка... При одной мысли об этом сердце Су Му трепетало: бездонное чудовище из пучины, исполинская птица Пэн, закрывающая крыльями небосвод, — вот оно, истинное «Свободное и беззаботное странствие»! Недосягаемое, величавое, совершенное.
Шэнь Янь продолжал искушать:
— Не стоит падать духом. У Почтенного Владыки наверняка есть полный текст. Тебе нужно лишь вознести к Нему мольбу и выслушать истину, которую Он дарует.
Остальные присутствующие тоже проявили интерес. В пространстве Врат раздались неторопливые разговоры о том, как повезло этому парню. Родиться с сильнейшей кровной границей, да ещё и удостоиться внимания неизвестной Сущности, чтобы получить утраченное наследие!
Сердце Су Му заколотилось как бешеное. Вряд ли кто-то на его месте смог бы устоять перед подобным соблазном. Он понимал: все присутствующие здесь — не призраки и не иллюзия, а реальные живые люди, созванные из плоти и крови. В их словах звучали вести о событиях, происходящих за тысячи ли, словно те разворачивались прямо за порогом. И главное — все они уже получали милость Таинственного Владыки и оставались целы и невредимы. Расплатившись лишь ничтожной жертвой, каждый обретал желаемое.
«Тук! Тук!»
Пульс участился. Внутренняя борьба, терзавшая его уже не первый день, достигла пика. Шэнь Янь долго не созывал их из-за опасных поручений Чжао Куо, и Су Му не знал законов этих вызовов. Вдруг этот раз — последний? Вдруг в следующий миг он просто исчезнет отсюда, так ничего и не узнав?
Су Му стиснул зубы, вспомнив предшественников и учителей из академии Города Тан, погибших при попытке прикоснуться к древним знаниям. Они отдавали жизни ради призрачной надежды — так почему же он должен струсить? Сделать шаг! Если всё удастся, он обретет полное «Свободное и беззаботное странствие» — сокровище, которое ценнее самой жизни! Как говорили его наставники, в этих строках сокрыты корни народа Тан, слава, которую не смогло стереть даже время. Смысл их жизни — жить и умирать ради этого наследия.
Су Му вскинул голову и громко произнёс:
— Почтенный Владыка! Я жажду обрести полное «Свободное и беззаботное странствие». Какую цену я должен заплатить?
Вымолвив эти слова, Су Му почувствовал, как с души спала тяжесть. Оказалось, сделать этот шаг совсем не трудно.
Шэнь Янь втайне ликовал: поддался-таки! Стоило смертному вознести мольбу, как Шэнь Янь получал право выставить свои условия обменного ритуала, изменить которые было невозможно.
Шэнь Янь мгновенно переключился, перенеся волю своего духа на вершину туманной горы.
Раскатистый грохот грома сотряс пространство, над бездонным морем взметнулся шторм.
[Жертва! Способ пробуждения кровной границы народа Тан!]
Голос Шэнь Яня звучал рокочущим эхом, раскатываясь в непрерывных грозовых переливах, таинственных и непостижимых.
Су Му, едва удержав равновесие от этого громоподобного гласа, замер в изумлении. Способ пробуждения кровной границы? Но ведь это секрет только для чужаков! Сие знание не являлось строгой тайной по одной простой причине: оно работало исключительно при наличии древней крови Тан. Для любого другого человека этот ритуал оставался бесполезным мусором.
Лицо Су Му приняло странное выражение. И это всё? Честное слово, спроси его кто угодно с надлежащим уважением, и он отдал бы этот секрет просто так!
В Городе Тан существовала академия, куда приезжали странствующие поэты и путешественники, сгоравшие от любопытства к древней культуре. Многие из них узнавали способ пробуждения крови. Но почему он не разошёлся по миру? Да потому что без соответствующего происхождения от него не было никакого толку. Кровь решала всё — это то, что даруется при рождении, и то, что нельзя вымолить или отнять.
Су Му испытал глубокое облегчение: жертва оказалась чисто символической.
Склонив голову, он заговорил, совершенно не заботясь о присутствии посторонних:
— Способ пробуждения кровной границы народа Тан весьма специфичен, но не сложен. Он состоит из трёх шагов.
— Шаг первый: воздвигнуть храм предков.
— Шаг второй: установить сорок девять поминальных табличек.
— Шаг третий: ежедневно совершать подношения благовоний в течение семи дней.
— Разумеется, имена на сорока девяти табличках должны быть ровно теми, что я укажу. Начертание этих имён крайне необычно и отличается от любых известных ныне письмен. Суть метода заключается в том, чтобы заставить древних предков признать кровь потомка. Если они даруют своё признание, человек сможет черпать силу из их поэзии и даже призывать священных духов.
Слушая его, Шэнь Янь мысленно опешил. В его голове закрутилось лишь одно древнее выражение: «Признание предков и возвращение к истокам». Через почитание в храме плоть и кровь получают благословение прародителей, и те берут под защиту свои роды.
Но самое изумительное началось тогда, когда Су Му принялся выводить в воздухе имена предков. Для начертания использовалось древнее письмо чжуаньшу — почерк, которым издавна высекали надписи на поминальных стелах. Посторонние не смогли бы разобрать ни единого знака, но Шэнь Янь, будучи историком и археологом, изучил этот стиль до мельчайших деталей.
Смотря на выводимые Су Му имена, Шэнь Янь чувствовал, как у него перехватывает дыхание.
«Ли Бо, Ду Фу, Ван Аньши...»
«Ли Цинчжао, Гуань Ханьцин, Синь Цзицзи...»
«Ло Биньван, Тао Юаньмин, Оуян Сю, Су Ши, Ли Шанъинь...»
«Ян Шэнь, Сюй Чжимо, Чжан Вэньтао...»
Каждый штрих, каждый иероглиф превращался в глазах Шэнь Яня в живой образ. Величайшие гении литературы, бессмертные поэты и воители древности! Увидеть эти знакомые имена сквозь тьму веков — в душе Шэнь Яня поднялась такая буря, какую можно было описать лишь словом «Величаво!»
Глаза его покраснели. И дело было не только в профессиональном пиетете историка. Это была боль одинокого скитальца, нашедшего родные следы в чужих краях.
Шэнь Янь шел по этому миру относительно легко, но кто знал, какую глухую тоску он носил в сердце? Он попал в холодную, чужую реальность, где никого не знал и где ни у кого не было с ним ни капли общего. Семья, друзья, учителя — всё, что составляло его жизнь, исчезло в то мгновение, когда он переступил порог этого мира. Одиночество духа разъедало его сильнее, чем страх гибели.
И вот теперь он видел их. Имена, на которых он рос, которые сопровождали его с самого детства. «Не читав стихов древних, не зовись человеком Хуася». Вот она, истинная уза крови — не цвет кожи или разрез глаз, а общая память веков.
Шэнь Янь глубоко перевел дыхание, подавляя захлестнувшие эмоции.
Су Му продолжал выводить знаки, которые для него самого оставались лишь священными узорами. Всего сорок девять имён — предел того, что он смог заучить. На самом деле в некоторых знаках он допустил ошибки, но не по своей вине: такова была традиция Города Тан. Даже забыв собственное имя, они обязаны были с детства заучивать эти сорок девять начертаний.
Шэнь Янь подумал: если для пробуждения крови требуется установить поминальные таблички великих поэтов и героев, то он сам может поставить их куда больше. Годы стирают всё, но эти имена не должны кануть в небытие. Как историк, он просто обязан вернуть их к жизни.
Раньше между ним и этим миром стояла невидимая стена — отчуждение культурной пустыни. Потеряв историю, люди заперлись в городах, лишившись связывающих нитей. Но теперь всё менялось.
Подносить благовония семь дней, дабы снискать благословение святых предков... Что же до чистоты крови — кто на этом свете мог быть более чистокровным потомком Поднебесной, чем Шэнь Янь? Если его кровь не признают, то ничей род в этом мире больше не имеет права на надежду.
Закончив писать, Су Му замер в трепетном ожидании.
Шэнь Янь ощутил, как внутри нарастает воодушевление. За одну привычную со школьной скамьи притчу он получил такое сокровище! Стоило проявить щедрость к этому уроженцу Тан — в конце концов, тридцать тысяч лет назад они вполне могли быть гражданами одной страны.
Гладь бездонного океана отозвалась мерным гулом. В глубине вод проплыла колоссальная тень исполинского Куня, сбрасывающего оковы времени. Всплеск!
Огромная рыба с оглушительным рёвом вырвалась из пучины и прямо посреди грозы и молний преобразилась в исполинскую птицу, закрывшую крыльями небосвод...
«В Северном океане обитает рыба, и имя ей — Кунь.
Велика рыба Кунь, не поместится и в тысяче верст...
Превращается она в птицу, и имя той птице — Пэн.
Спина Пэна — что тысячи верст, а как взмоет в гневе — крылья его распахнутся, точно тучи, закрывшие небо...»
Среди раскатов грома на землю пролились строки великого канона.
Восторг Су Му невозможно было описать словами. Он слышал! Он слышал истинное «Свободное и беззаботное странствие»! Каждая строка заставляла трепетать саму его суть. Все поколения его предков, жертвовавшие собой ради этой разгадки, обрели бы покой, узнай они, что канон вернулся. Су Му изо всех сил старался впечатать в память каждое слово.
Поэма была длинной, и Шэнь Янь, проявляя заботу, повторял её снова и снова.
Остальные присутствующие, вроде Белого Гуся Бай Суна, цеплялись за борта иллюзорных лодок и кричали от восторга. Пугала ли их буря? Да, гроза и волны внушали трепет, но восторг переполнял сердца. Увидеть такое чудо собственными глазами — редкая удача!
Чжао Лань тоже вцепился в борт. Они привыкли к штормам в пространстве Врат, зная: даже если волна накроет лодку с головой, та всё равно вынырнет на поверхность. Для наёмника требовалась лишь храбрость да привычка, а этого им было не занимать.
Шэнь Янь зачитал поэму ещё несколько раз и, убедившись, что Су Му всё запомнил, покинул пространство Врат Дамона.
Однако заснуть он так и не смог. В эту ночь он словно вернулся в свой прежний мир, в эпохи, когда на земле рождались великие поэты и герои. Шэнь Янь радовался, что выбрал профессию историка — именно она дала ему возможность узнать и почитать тех, чьи имена не должны быть забыты.
* * *
На следующее утро его разбудили постоянными похлопываниями по плечу.
Суньцзы тряс Шэнь Яня за руку:
— Вставай, Шэнь Янь! Сегодня же пробный рейс нашего парохода!
У их Шэнь Яня всё было хорошо, да только спать он любил чересчур долго.
Шэнь Янь потёр заспанное лицо, умылся холодной водой и окончательно пришёл в себя. Сегодня отряд наёмников «Тигр и Леопард» отправлялся в пробное плавание на гигантском паровом судне. Все пребывали в приподнятом настроении.
Шэнь Янь горел желанием как можно скорее обустроить храм предков и расставить поминальные таблички. Но возникла проблема: в их распоряжении имелось лишь два склада. В одном жили старые члены «Тигра и Леопарда», а второй отдали группе Капы. Места не хватало катастрофически.
Шэнь Янь вздохнул. Покупка земли и постройка нового здания упирались в отсутствие денег — награду за S-ранговый заказ следовало приберечь на жалованье рабочим. Впрочем, выход нашёлся. Шэнь Янь вспомнил про продовольственный погреб Чжао Куо: тот был выкопан на совесть — сухой и довольно просторный. Конечно, устроить храм предков в подземелье казалось скромным решением, но если углубить его и расширить, получится вполне приличное святилище. А когда появятся средства, они построят отдельное здание. Пока же погреб даже лучше защитит таблички.
Вскоре Шэнь Янь вместе с ребятами направился к грузовику. Их целью было Море призраков.
Чжао Куо с остальными наёмниками уехали раньше. Когда грузовик Шэнь Яня прибыл к побережью, на берегу царила тишина. Нынче был не банный день Виктора, поэтому морские утопленники вернулись в прибрежные воды, подстерегая любую живую душу. Впрочем, на пристани суетились торговцы рыбой, разделывая улов, а на море маячило несколько редких рыбацких лодок — наёмники из крупных отрядов умели отбиваться от речных и морских тварей.
Суньцзы и остальные высыпали из кузова, радостно озираясь, но подходить слишком близко к воде не решались.
— Шэнь Янь, а где наш пароход? Вот та лодка?
Шэнь Янь взглянул туда, куда указывал мальчишка — там закидывало сети обычное промысловое суденышко. Дети восторженно наперебой гадали, какое из судов принадлежит им. Остальные члены отряда тоже напряженно всматривались в даль. Настоящего парового судна в Городе наёмников не видели уже не один десяток лет! И именно их «Тигр и Леопард» возвращал эту легенду на волны Моря призраков.
Вдруг над водой раздался оглушительный гуд:
«Ту-у-у! Ту-у-у!»
— Что за звук?
— Кажется... корабль?
Даже торговцы и рыбаки на пристани подняли головы, недоуменно уставившись в море. Все плавающие в этих водах посудины были им давно знакомы, а о прибытии новых судов никто не слыхивал. Аренда парохода «Тигром и Леопардом» держалась в строгом секрете.
Тёмный силуэт на горизонте стремительно приближался. Из высоких труб валила густая белая гарь — то был пар, величественный и могучий.
— Корабль! — воскликнул кто-то на берегу.
Это был гигант. Настоящий стальной монстр, рассекающий волны.
Суньцзы встал на цыпочки:
— Где? Где он? Хуан-цзай, подними меня!
Хуан-цзай молча указал рукой в сторону. У него отвисла челюсть. Суньцзы смотрел совсем не туда, но повернувшись, от неожиданности плюхнулся прямо на землю:
— Та-такой огромный?!
А затем задорно расхохотался:
— Это наш корабль! Он больше, чем у всех остальных!
Приближающийся пароход действительно выглядел величественно. Никакая рыбацкая лодка не могла сравниться с ним. Говорили, что в древности могущественные отряды наёмников арендовали у подземных человеко-демонов подобные суда для исследования Моря призраков, так что в надёжности конструкции сомневаться не приходилось.
Шэнь Янь не раз видел огромные сухогрузы в своем прошлом мире, но его поразило то, как подземные человеко-демоны сумели объединить точную механику и силу пара. В этом мире, где царила магия и монстры, подобный инженерный гений вызывал искреннее уважение.
Пароход подошёл к пристани, замедлил ход и замер у самого берега. Полноценного причала здесь не водилось, поэтому сходни пришлось спускать прямо на камни.
Шэнь Янь махнул рукой:
— Пойдёмте, осмотрим наше судно!
Чжао Куо и старик Дун отгоняли от причала подобравшихся утопленников. Вблизи судно казалось настоящей стальной крепостью — человек у подножия его бортов выглядел крошечной песчинкой.
Старик Дун крикнул с палубы:
— Не заглядывайтесь, поднимайтесь скорее! От этих проклятых утопленников не отмашешься, на борту безопаснее!
Сходни представляли собой толстую деревянную доску, протянутую с палубы, которая ощутимо качалась. Однако для опытных наёмников это не составляло ни малейшей трудности. Суньцзы и остальная детвора ловкими обезьянками взлетели наверх.
Палуба оказалась огромной и ровной.
Шэнь Янь первым делом отметил высокий борт — тот был спроектирован так, чтобы ни один морской гад не смог запрыгнуть наверх. Вдоль бортов тянулись зубчатые заграждения с бойницами, удобными для стрельбы и наблюдений. Просунув голову в одно из отверстий, Шэнь Янь оглядел прочный корпус. На металле виднелись старые царапины от когтей неизвестных тварей, но защита держалась безупречно.
Дети носились по палубе, трогая всё подряд, а кое-кто даже катался по гладким доскам.
— Какая ширина! Прямо как на нашей базе!
— Да тут ровнее и тверже, чем на базе!
— Ха-ха! Мы в открытом море! Ребята из «Железа и Крови» небось и на обычной лодке не катались, а мы уже на пароходе!
Шэнь Янь поднялся в ходовую рубку. Там неустанно стрекотали металлические шестерни, приводимые в движение мощными пружинами и паровыми приводами. Это было настоящее торжество механики. Шэнь Янь прежде считал вершины инженерной мысли часовые мастерские Подземья, но теперь понял, как ошибался.
Судно обладало и огромными трюмами, защищёнными от сырости и дождя — идеальное место для перевозки тканей и солодового сахара. А открытую палубу можно было загрузить зимней сушёной травой.
В движение судно приводилось паром: уголь сгорал в огромных котлах, образуя давление, двигавшее механизмы. Однако для маневрирования по-прежнему требовались паруса и длинные весла, выдвигавшиеся из бортов.
Шэнь Янь обошёл весь пароход, испытывая восторг.
Вдруг снаружи раздался раскатистый голос старика Дуна:
— Отдать швартовы!
В его выкрике звучала настоящая капитанская лихость. Старик Дун давно не чувствовал себя так уверенно. Уйдя из отряда «Железо и Кровь», он натерпелся насмешек, но теперь... Теперь он стал единственным капитаном, ведущим пароход сквозь Море призраков за последние сто лет! Одно это давало ему право гордиться собой до конца дней.
Шэнь Янь вместе с детьми выбежал на палубу.
Старик Дун отдавал команды:
— Поднять паруса!
— Право руля!
— Дать гудок!
«Ту-у-у!» — вырвался из труб ревущий пар.
Дети разинули рты, а Суньцзы вытер подбородок:
— Старик Дун сейчас такой грозный!
— Я вырасту и стану у него матросом!
Под гул паровых труб судно развернулось и взяло курс в открытое море. Карта, предоставленная подземными человеко-демонами, позволяла не опасаться мелей и отклонения от курса. Для торговых нужд этого хватало с лихвой.
Морской бриз принёс свежий, солёный запах. Пароход рассекал волны, и вскоре берег скрылся из виду.
Чжао Куо развернул карту:
— Путь по морю идет практически по прямой. Мы сэкономим кучу времени.
Его палец прошёл по линии от Фанти до Дикого города. Морской путь действительно выходил гораздо короче и безопаснее сухопутного. Если наладить постоянные поставки, прибыли будут колоссальными.
Шэнь Янь воодушевлённо добавил:
— А когда товаров станет больше, мы сможем делать крюк и заходить в город чародеев Кенью!
Старый чародей Усер вздохнул с легкой ностальгией:
— Эх, интересно, во что превратилась Кенья за эти годы...
Шэнь Янь усмехнулся:
— Мы обязательно туда вернемся, наставник Усер. И если у вас там припрятаны сокровища, мы погрузим их прямо на этот корабль!
Усер лишь качнул головой — прямота Шэнь Яня иногда поражала.
Разговор перетёк на обсуждение будущих торговых путей. Наблюдая за горящими глазами Шэнь Яня, Чжао Куо понимал: эти мечты вполне могут стать реальностью. Шэнь Янь просто хотел заработать денег на постройку нового дома — особенно после того, как увидал подземный дворец Боцы. Воспоминание о тех роскошных залах заставляло его мысленно проклинать богачей и жаждать испробовать эту «тяжелую долю» на себе.
Судно шло ровно, команда отрабатывала маневры. Внезапно Суньцзы и остальные дети испуганно ахнули.
Шэнь Янь подошёл к борту и увидел группу утопленников, пытающихся вскарабкаться наверх. Они прыгали точно водяные обезьяны, но не могли достать до высоких бойниц.
— Уродливые какие... — пробормотал Суньцзы, вжимая голову в плечи.
Вскоре пароход вышел из прибрежной зоны, и монстры отстали.
К вечеру судно повернуло назад. Заходящее солнце окрасило Море призраков в ослепительные золотисто-багровые тона.
Маленький Шэнъин подошёл к Шэнь Яню, держась за живот:
— Шэнь Янь, почему у меня голова кружится?
Суньцзы почесал затылок:
— А у меня не кружится!
Шэнь Янь улыбнулся — мальчугана просто немного укачало.
Они вернулись на базу в сумерках. День выдался насыщенным, и Шэнь Янь, едва добравшись до кровати, мгновенно заснул, так и не зайдя во Врата Дамона.
На следующее утро наёмники «Тигра и Леопарда» вместе с нанятыми рабочими начали погрузку ящиков с солодовым сахаром на грузовик для отправки в порт. Движение у склада привлекло внимание горожан.
— Что это они делают?
— Куда везут товары?
— Я слышал от родственника-рыбака, будто «Тигр и Леопард» пригнали в порт гигантский пароход!
Слух мгновенно разлетелся по Городу наёмников. Маленький, ничем не примечательный отряд арендовал паровое судно? Это казалось невероятным. Даже наличие в их рядах Чжао Куо не объясняло, откуда у них взялись такие средства, ведь арендовать стального гиганта было по карману лишь богатейшим гильдиям.
Пока город гудел от сплетен, пароход уже вышел в море. Чжао Куо отправился в первый рейс вместе с командой.
Шэнь Янь же остался на базе. Вооружившись лопатой, он спустился в погреб. Пока «тигр» отлучился, настало время действовать.
Он зычно командовал ребятишками, выносившими ведра с землей наверх. Ему требовалось расширить помещение, чтобы воздвигнуть подлинный храм предков.
Выкидывая очередную лопату земли, Шэнь Янь с улыбкой пробормотал древнюю строку:
— Разве дракон останется в тесном пруду? Встретит грозу — и взмоет в небеса!