Шэнь Янь внимательно наблюдал за Бородачом Чэн Тунафу. Каждая эмоция на широком, обросшем густой бородой лице кузнеца была видна ему как на ладони.
Судя по всему, того затянуло в это иллюзорное пространство против собственной воли.
Это окончательно подтверждало догадку Шэнь Яня: через призматические фигуры, мерцавшие на палубах призрачных кораблей, он способен переносить сюда души людей из реального мира.
Притягивались не плотские тела, а нечто бестелесное — дух, сознание. Поистине невероятная, запредельная сила.
Чэн Тунафу метался, зажатый в тиски панического страха. Вокруг царил мертвый, давящий штиль. В прошлый раз его крутило и швыряло в бешеном шторме, тогда не оставалось времени опомниться. А эта тишина высасывала душу.
Как там говорилось в древних сказаниях при встрече с непостижимыми сущностями?
Точно: не пытаться бороться. Просто замереть и ждать удара судьбы, смиренно принимая приговор. Любая попытка вырваться, мольба, гнев или крик — бессмысленны.
При этой мысли сердце Чэн Тунафу сжала ледяная ладонь. Но вместе с ужасом пришло и странное, почти блаженное опустошение: будь что будет.
Парадоксальные чувства сплелись воедино, отрезав путь к отступлению.
Густобородич судорожно сглотнул, стиснул кулаки. Двум смертям не бывать, а одной не миновать! Ну сгинет он без вести в жуткой бездне, велика беда...
Набравшись отчаянной храбрости, он гаркнул во весь свой могучий баритон:
— Почтенный господин! Благодарю за дарованное откровение и прозрение! Благодаря вашей мудрости я успешно провел Ритуал призыва из бездны и пробудил героический дух из священного артефакта, что носил столько лет!
Когда человек испуган или пребывает в крайнем смятении, он часто кричит во всё горло, пытаясь заглушить собственный страх.
Громовой голос раскатился по бесконечной глади, но безбрежный океан поглотил его без единого эха.
Чэн Тунафу снова сглотнул. Страх сжимал горло. Неужели он оступился? Назвал ли он это древнее существо недостаточно почтенно? Вдруг следовало обратиться как к Всевышнему, Бессмертному Владыке или Великому Божеству? Он понятия не имел, кто или что перед ним.
Шэнь Янь молчал, но уловил главное.
Услышав историю киданьской сабли, бородач сумел провести Ритуал призыва из бездны!
В глазах Шэнь Яня блеснул азарт. Значит, пробуждение священных артефактов зависит не только от долгих лет ношения в ожидании случайного прозрения. Причиной может стать знание истории, скрытой за древней реликвией!
В этом мире священные артефакты правили судьбами, но тысячи людей годами носили их на груди, так ничего и не добившись.
А он — историк и археолог — владел ключом к этой сокровищнице!
Сокровища принадлежали не ему, но единственный ключ был у него в руках. А нераскрытый клад — всего лишь груда бесполезного хлама. Сколько наёмничьих отрядов, гильдий и городов хранят в своих сокровищницах немые артефакты, неспособные призвать героических духов?
Но в следующий миг по спине Шэнь Яня пробежал мороз.
Если сильные мира сего проведают про этот ключ...
Его схватят. Запрут в темном, сыром железном каземате и заставят денно и нощно разбирать исторические тайны реликвий. Его будут передавать из рук в руки, как ценный, но лишенный воли инструмент.
В мире, где закон не стоит и медного голубя, такое развитие событий неизбежно.
Этот секрет должен уйти с ним в могилу. Больше никаких спонтанных рассказов о древних артефактах перед посторонними! Но и прятать такое сокровище без пользы для себя — глупость. Этот дар можно конвертировать в реальные ресурсы и силу.
Но как безопасно вести дела?
И тут его осенило: этот иллюзорный океан! В реальности любое общение оставляет след, но здесь, под личиной древнего кошмара, он недосягаем.
Чэн Тунафу — идеальный пример. Кузнец искренне верит, что перед ним безымянный древний бог из снов.
Он напуган, скован и больше всего на свете боится навлечь на себя проклятие.
В этом мире люди свято верят в существование неведомых сил. Они убеждены, что таинственные сущности реально смотрят на мир, а их взор приносит лишь чуму, безумие и смерть. Избежать этого взора — мечта каждого. А редкие счастливчики, получившие от древних сил пользу, кажутся одинокими щепками в бурном море: случайное отклонение судьбы, которое, впрочем, изредка случается.
Шэнь Янь смотрел на корабли в океане грёз — чем не щепки в бесснежной бездне?
Стоит ему сыграть роль таинственного владыки, внушить им, будто они стали теми самыми редкими счастливчиками, отмеченными свыше, и они поверят. Человеку свойственно надеяться на лучшее. Каждому хочется верить, что судьба улыбнулась именно ему.
К тому же кому придет в голову, что за образом запредельного кошмара скрывается слабый смертный, даже не вступивший на пути Девятого пролога?
Оставался один вопрос: как извлечь из этого выгоду?
Выступать в роли величественной древней сущности и просить за услуги мелочь вроде медных голубей — глупо, это мгновенно разрушит образ.
Тишина давила на кузнеца всё сильнее. Чтобы не сойти с ума от ужаса, Чэн Тунафу заговорил снова, путаясь в словах:
— Почтенный господин... На самом деле у меня есть еще один священный артефакт, в котором до сих пор не удалось пробудить духа. Осмелюсь молить вас о прозрении...
Он и сам поразился собственной дерзости. Отчаяние толкает на безумства. Впрочем, он умолчал, что этот второй артефакт принадлежит его побратиму Гао Вэю — не дай бог навлечь гнев неведомой силы на брата.
Желая заглушить давящее молчание, кузнец собирался продолжить, но тут звездное небо над океаном пришло в движение. Воды вздыбились гигантскими смерчами, а с вышины обрушился гул, подобный раскату грома:
"Жертву...!"
"Принеси... жертву...!"
Каждый звук отдавался вибрацией в костях, полных вековой угрозы.
Чэн Тунафу с трудом удержал суденышко, чтобы его не перевернуло волной. Ужас смешался с немыслимым трепетом: неведомый Владыка ответил ему!
— Великий господин! Какая жертва вам угодна?
Боясь показаться дерзким, кузнец торопливо добавил:
— Мое прошение ничтожно, но ваш ответ — великая милость! Я знаю, что любая земная жертва не стоит вашего взора, но страшусь прогневать вас недостойным подношением... Даруйте знак!
Громовой глас обрушился вновь, кратко и непреклотно:
"Цветок... рассвета...!"
"Серебряный... цветок... рассвета...!"
Эхо рассыпалось в сознании, иллюзия поплыла перед глазами, и Чэн Тунафу рывком очнулся в собственной спальне.
Он долго сидел на кровати, тяжело дыша и не в силах прийти в себя.
— Серебряный цветок рассвета? Диковинный цветок расы духов? — бормотал он.
Вещь редкая, но в быту почти бесполезная — его используют лишь для укрепления разума при смертельно опасных Ритуалах откровения. Мало кто из наёмников рискует так ради резкого скачка в силе: риск и выгода слишком несопоставимы.
«Владыка явно не укреплять дух собрался, — размышлял кузнец. — Для него это скорее изысканная безделушка. Цветок чистоты... Возможно, его привлекла символика? Будто великая сущность сорвала на обочине понравившийся цветок...»
Ничего не понятно. Но ослушаться этого повеления кузнец не смел. Тем более за одну лишь поднесенную ветку ему даруют способ пробудить священный артефакт! Выгода очевидна.
К счастью, на складе отряда «Бесстрашные» как раз пылился один такой цветок, добытый годами ранее в Великом Изумрудном лесу. Он лежал без дела и никому не был нужен. За пару выслуженных баллов и горсть медных голубей его можно забрать себе.
Чэн Тунафу просиял, но тут же озадаченно почесал затылок:
— Забыл спросить, как передать жертву? Алтарь соорудить или шаманский пляс у костра выдать?
* * *
В это же время Шэнь Янь очнулся на складе и спрятал бронзовый ларец в укрытие.
Ему действительно был необходим Цветок рассвета: укрепленный разум позволит без опаски изучить дневник Чжао Куо и, возможно, узнать происхождение загадочной шкатулки. Хоть этот предмет и обладал невероятными свойствами, неизвестность всегда несет в себе опасность.
Вторая его цель — пролог Толкователя трупов. Но просить о предмете Девятого пролога от лица «великой сущности» было бы слишком мелко и несолидно. А вот каприз в виде редкого цветка выглядел куда загадочнее.
Шэнь Янь поднялся и взглянул на постель Чжао Куо, но та оказалась пуста.
Выглянув в окно, освещенное лишь тусклым светом газового фонаря, он заметил силуэты двух человек.
Один принадлежал Чжао Куо. Второй — стройной фигуре в сером плаще с длинными серебристыми волосами, за спиной которой висел исполинский лук, а на лбу поблескивал золотой венец.
Шэнь Янь изумленно прищурился. Белый владыка Сяо Линьчэнь! Легендарный следопыт расы духов!
Что этот гордый правитель забыл в Городе наёмников? Разве раса духов не презирает людей?
Сяо Линьчэнь произнес холодно и отрывисто:
— Мне нужен Золотой камень.
Без лишних приветствий.
Золотой камень добывали только в Диком городе. Его единственное свойство — ненадолго подавлять оскверняющую силу Манускриптов Древних Дней.
Чжао Куо нахмурился:
— Раса духов тоже начала изучать Манускрипты Древних Дней? Из-за руин гигантов на высокой горе?
Судя по недавним слухам, многие фракции тайком искали древние манускрипты. Слухи о руинах гигантов всколыхнули весь континент, а Сяо Линьчэнь, по преданиям, сам бывал там и принес оттуда часть древних текстов.
В свое время Святой Престол из Города Фанди отправлял к расе духов послов с дарами, надеясь узнать тайны манускриптов, но был жестоко выдворен. Понятно, почему Сяо Линьчэнь явился именно к Чжао Куо: посланцы духов, отправившиеся в Дикий город напрямую, вернулись ни с чем.
Дикари из Дикого города славились не меньшей изолированностью и суровым нравом.
Чжао Куо смерил эльфа взглядом. Приход Белого владыки мог стать удачным шансом. Дикий город истощен изоляцией, ему нужны союзники и торговля, но гордость дикарей не позволяет им сделать первый шаг. А богатый ресурсами Великий Изумрудный лес — идеальный партнер, с которым считаются даже самые сильные фракции.
Но эльфийский напор требовал осторожности.
— Я могу связаться с Диким городом, — ответил Чжао Куо. — Но гарантировать согласие не могу. У меня два условия.
Сяо Линьчэнь молча ждал.
— Первое: вы открываете отряду наёмников «Тигр и Леопард» доступ к приграничному участку Великого Изумрудного леса для сбора диких трав.
В Городе наёмников рос спрос на свежую зелень из-за открывшихся лапшичных, а добывать ее приходилось с риском для жизни. Чжао Куо, выросший в Диком городе, привык добывать необходимое своими руками, не тратя лишних медяков. К тому же этот шаг давал возможность наладить прямой контакт с духовным народом.
Сяо Линьчэнь нахмурился. Дикая трава для духов не имела ценности, но пускать чужаков на свои земли...
— И второе условие, — продолжил Чжао Куо. — Вы поможете человеку провести Ритуал откровения для Девятого пролога — Толкователя трупов.
Сяо Линьчэнь нахмурился еще сильнее:
— Для Толкователя трупов требуется высочайший уровень духовного чутья.
Среди людей эта стезя почти не встречалась — она требовала редчайшего природного дара, которым обладали эльфы. Толкователи трупов способны считывать тайны умерших, и именно они расшифровали большинство прологов для расы духов.
Девятый пролог Толкователя трупов ценнее, чем кажется. Но духовное чутье — вещь строго индивидуальная.
— Есть ли у него нужный дар — не ваша забота, — спокойно произнес Чжао Куо. — Главное — предоставьте ритуал. Раз вам нужен Золотой камень, проявите уважение.
Сяо Линьчэнь немного помолчал, после чего коротко кивнул:
— Идет. Но у меня тоже условие: Дикий город поставит нам Золотой камень в достаточном объеме.
— Договорились, — ухмыльнулся Чжао Куо.
Сяо Линьчэнь лишь взглянул на него. Только что тот не давал гарантий, а теперь соглашается без колебаний. Он не знал, что в Диком городе Золотой камень валяется под ногами и дети пинают его вместо мячей.
* * *
Вернувшись на склад, Чжао Куо столкнулся с любопытным взглядом Шэнь Яня.
— Завтра сам всё узнаешь, — коротко уклонился от ответа Чжао Куо, ложась на нары.
Шэнь Янь сел рядом. Ему требовался совет: как забрать жертву у кузнеца, не раскрывая себя?
— Есть способ совершить сделку инкогнито? — спросил он.
Чжао Куо удивленно глянул на него:
— Чёрный рынок. Там арендуют закрытые ячейки. Никому нет дела до твоего имени, лица или происхождения товара.
Этот рынок служил местом сбыта для наёмников, добывавших вещи не самыми честными путями. Правило там одно — отсутствие правил. Сделка совершается за закрытой дверью, и если внутри кого-то убьют, стража лишь выбросит труп в сточную канаву.
Шэнь Янь мысленно хмыкнул. Сурово, зато надежно. Главное — правильно подготовиться.
* * *
На следующее утро Шэнь Янь отправился к кузнице Чэн Тунафу, чтобы заказать пилы по дереву и заодно проверить, как идут дела с «жертвой».
У дышащего жаром горна он неожиданно увидел Чжао Ланя.
Юноша уже не первый день крутился возле кузнеца, снедаемый завистью: почему этот бородач сумел провести Ритуал призыва из бездны, а у него, Чжао Ланя, ничего не получается?
— Чэн Тунафу! Скажи, как ты это сделал, и я закажу у тебя самое дорогое оружие! — допекал кузнеца юноша.
Кузнец смотрел на него как на умалишенного. Рассказать секрет великого Владыки за какой-то заказ?
— Проваливай, парень, не мешай работать, — буркнул Чэн Тунафу.
Рядом стоял другой наёмник из «Бесстрашных» и удивлялся:
— Дядька Чэн, зачем тебе этот Цветок рассвета? Он же годами на складе пылился, никто его брать не хотел, а ты за него все баллы отдал!
Шэнь Янь едва сдержал улыбку. Бородач действовал оперативно.
— Через три дня заберешь пилы, — отрезал Чэн Тунафу, обращаясь уже к Шэнь Яню, и стал собирать инструменты.
Ему нужно было подготовить ритуальный стол и выучить шаманский танец экзорцистов — он видел, как его исполняют старые лекари, и хоть ремесло казалось диким, ради благосклонности Владыки он был готов пойти и на это.
Шэнь Янь, глядя на его озабоченный вид, мысленно вздохнул: «Пора искать тайную ячейку на Чёрном рынке, пока кузнец не начал плясать с бубном прямо на улице».