Пока остальных сотрясали трепет и изумление, Бородач Чэн Тунафу, вопреки своей бурной мимике, сохранял удивительное внутреннее хладнокровие.
Он отчетливо чувствовал, как его собственная душа непрерывно преображается: оскверняется, корчится и наливается невиданной силой. Суть его естества словно превращалась в гротескное чудовище, рвущееся во все стороны.
Однако по самому краю этого духовного силуэта тлела тонкая фиолетовая кайма.
Выражаясь словами Шэнь Яня, дух обрел изысканную фиолетовую рамку.
Эта граница обладала невероятной упругостью. Каждый раз, когда искаженная сущность, теряя контроль, вспухала дикими выростами, фиолетовый контур сдерживал порыв. Он натягивался, но не рвался, удерживая процесс в строго отведенных границах.
Естество балансировало на грани хаоса, но не переступало черту.
Сперва Чэн Тунафу тоже до смерти перепугался, однако, наблюдая за состоянием духа, увидел: каждая попытка мутации разбивается о фиолетовый барьер. И наёмник наконец облегченно перевел дух.
А вместе с облегчением в груди вспыхнул азарт.
Фиолетовая ци, дарованная Каноном одухотворения, действительно давала невероятную защиту во время ритуалов укрепления духа!
Идущий по этому пути обретал второе дыхание. Это было сродни чуду — словно для тех, перед кем плотно закрылись все двери, прорубили совершенно новый проход.
Восторг сменился глубоким шоком. Ведь наёмников, застрявших на своем ранге, в мире неисчислимое множество.
И теперь, чтобы продвинуться дальше по пути силы, достаточно было лишь истреблять мутировавшие сущности и темных тварей.
Перед таким искушением не устоял бы ни один человек. Чэн Тунафу и сам, даже не ведая толком о свойствах фиолетовой ци, без колебаний рискнул жизнью.
В этот момент от тела Бородача во все стороны разошлась мощная духовная волна.
Шумные обсуждения вокруг мгновенно стихли. Раздались изумленные возгласы:
— Эта волна... Он что, пробился на новый уровень?!
Толпа взорвалась.
Укрепление духа лишь закаляет внутреннюю суть, что необходимо для прорыва, но далеко не всегда гарантирует мгновенный переход на следующий ранг.
Однако Чэн Тунафу слишком долго топтался на месте. Накопленный за годы потенциал рванул наружу, стоит только духу получить подпитку, и наёмник разом одолел очередной Пролог!
Бойцы из отряда «Бесстрашные» замерли.
Они лучше прочих знали плачевное положение Бородача — тот физически не мог пережить еще один Ритуал откровения.
И вот этот человек не просто сдержал осквернение, но и совершил прорыв!
Взоры всех присутствующих разом устремились к Свитку душ, парящему перед Шэнь Янем. На нетронутом полотне одиноко сияли три иероглифа: «Чэн Тунафу».
Другого объяснения, кроме как реальная божественная защита, у них просто не оставалось.
Наёмники обступили Бородача, перебивая друг друга расспросами. Остальные жадно вытянули шеи, ловя каждое слово.
Чэн Тунафу с чувством грохнул себя кулаком в грудь. Скрыть бушевавший внутри восторг было невозможно — не будь вокруг стольки людей, этот суровый воитель разрыдался бы от счастья.
Лишь тот, кто годами бился о глухую стену и в миг обрел свободу, мог понять его чувства.
Глубоко вдохнув, он гулким басом произнес:
— Только что мою душу охватило кольцо фиолетового света. Как бы не корчилось и не рвалось моё естество, оно не смогло пробить эту защиту...
Это была самая настоящая, осязаемая преграда.
Помолчав, Чэн Тунафу добавил:
— Впрочем, фиолетовый слой пока тонковат. Его хватило лишь на одно укрепление. Теперь, когда я поднялся в ранге, следующий Ритуал откровения вызовет куда более лютую скверну, и эта кайма может не выдержать. Но даже так... с этой ци на душе становится неизмеримо спокойнее.
Фиолетовая ци действовала не только в момент ритуала. Она оставалась в душе навечно. А значит, при столкновении с тёмными обрядами, воздействующими на разум, этот покров станет непреодолимым щитом. Ввести человека с такой защитой в безумие или хаос будет почти невозможно.
Толпа загудела от осознания.
Но не слишком ли многого захотел Бородач? Канон уже вытащил его из тупика, а он задумывается о следующих шагах!
Шэнь Янь, державший в руках Канон одухотворения, ведал о его свойствах куда больше остальных.
Уловив ход мыслей наёмников, он негромко произнес:
— На самом деле, продолжать укрепление духа с помощью фиолетовой ци вполне реально.
Народ замер. Чэн Тунафу, успевший оценить дар на собственной шкуре, воззрился на юношу с небывалым трепетом.
Шэнь Янь продолжил:
— Если одной порции фиолетовой ци не хватает для следующего шага, ничто не мешает вам накопить больше. Теоретически человек может стяжать неограниченный объем этой силы. Нужно лишь творить добрые дела, накапливая кармическую заслугу — гундэ. То есть неустанно истреблять мутировавшие сущности и нечисть, терзающую этот мир.
В голове Чэн Тунафу будто ударили в колокол.
Накопить ещё больше?!
Никто здесь не понимал ценность этой защиты лучше него. Он был готов поклясться: стоит добыть еще немного фиолетовой ци, и он без труда пройдет следующий этап укрепления духа. А если накопить приличный запас, то и до нового прорыва рукой подать!
Это же совершенно невиданный, надежнейший путь возвышения для любого искателя силы!
Окружающие снова зашумели.
Нужна ли эта ци только тем, кто уперся в потолок своего развития?
Нет! Она нужна абсолютно каждому наёмнику!
Каждое укрепление духа для них — это смертельный риск, добровольное погружение в скверну. Любое осквернение, насколько бы слабым оно ни казалось, способно запустить цепочку мутаций и низвергнуть человека в безумие.
Но если у тебя есть фиолетовая кайма? Сколько страхов уйдет в прошлое, сколько смертельных ловушек удастся избежать!
Все, что требовалось — вписать свое имя в Свиток душ и делать то, что они умели лучше всего: уничтожать нечисть.
Прежде наёмники добивали монстров лишь при крайней необходимости или когда те преграждали путь. В остальных случаях они предпочитали обойти опасность стороной.
Теперь же выжидательная позиция сменялась активной охотой.
Убивать тварей для них было делом привычным. Промышляя этим изо дня в день, они просто растрачивали силы без высшей цели.
Глядя на возбужденную толпу, Шэнь Янь проникся глубоким уважением к замыслу древних предков.
Стоило явить миру Канон одухотворения, как никто больше не смог бы оставаться равнодушным к истреблению зла.
Когда наёмники войдут во вкус и примутся планомерно зачищать земли от «демонов», рано или поздно в мире наступит покой.
Пусть невидимая скверна вечно витает в воздухе и порождает новых тварей, их численность удастся сбить до безопасного минимума.
Одинокие мутировавшие сущности перестанут представлять угрозу для городов. В том же Городе наёмников при мелких прорывах людям достаточно будет просто укрыться за Стеной душ.
Древние мудрецы вознамерились вернуть миру чистоту и порядок.
Высота их помыслов была недосягаема для обывателей. Святыми не рождаются — святость выковывается поступками. Предки решили объединить силы всех живущих, чтобы исцелить израненный мир.
Кто-то в толпе с досадой хлопнул себя по бедру:
— Знай я заранее, прикончил бы сегодня парочку лишних тварей! Такой шанс упустил!
Шэнь Янь лишь качнул головой.
Слова звучали кощунственно — словно человек жалел о нехватке монстров. Но важен был не помысел, а действие. Даже если движущей силой являлась корысть, совершённое благо оставалось благом и приносило заслугу.
Впрочем, ощущая тяжесть Канона в руках, юноша понимал свою ответственность. Как хранитель реликвии, он был обязан огласить четкие правила.
— Слушайте меня внимательно, — громко проговорил Шэнь Янь. — Кармическая заслуга не дается за искусственно созданные условия. Если кто-то вздумает специально выращивать или приманивать нечисть ради легкой наживы, вы не только не получите фиолетовой ци, но и мгновенно лишитесь уже накопленной.
— Бессмысленное кровопролитие и убийство невинных приведут к тому же исходу.
Отсутствие фиолетовой ци оставляло человека вне влияния Канона. Но использовать силу, полученную благодаря реликвии, во вред беззащитным никому не дозволялось. Цель Канона — принести покой, а не раздувать хаос.
Наёмники привыкли решать вопросы кулаками. Жестокость и беспредел въелись в их кости, и исцелить эту язву за один день было невозможно.
Лишь когда они на собственной шкуре ощутят выгоду от соблюдения законов Канона, внутренние рамки начнут меняться сами собой.
Принуждать банду головорезов к морали бесполезно. Но если они сами захотят измениться ради силы — результат будет иным.
Примет ли конкретный воин правила игры или предпочтет остаться в стороне — зависело только от его собственного выбора. Свиток открыт для всех, но и потерять благословение проще простого.
В этом прослеживалась мудрость даосского принципа деяния через недеяние — философия, ставшая основой высокого духа.
Толпа замерла, жадно впитывая разъяснения.
Любой наёмник понимал: за силу нужно платить. Для большинства из них постоянная брань была лишь способом выжить в жестоком мире.
Шэнь Янь выдержал паузу, готовый озвучить главное. Если древние предки заложили такую грандиозную основу, он, как единственный наследник Хуася, не имел права упустить этот шанс.
— Полагаю, многим из вас интересно, как еще можно стяжать заслугу, помимо охоты на тварей? — возвысил голос юноша. — Ведь не все присутствующие владеют боевыми искусствами. Есть ли иной путь?
Народ навострил уши.
С появлением Канона тысячи бойцов ринутся в дикие земли в поисках монстров. На всех нечисти явно не хватит.
— И такой путь есть, — подтвердил Шэнь Янь. — Он касается каждого. Защита чужого имущества. Тот, кто пресекает грабежи и отстаивает частную собственность от посягательств, получает весомую кармическую заслугу.
Наёмники переглянулись в полном замешательстве.
И это всё?!
В Нижнем городе грабежи происходили на каждом шагу, в любое время суток. Для любого бойца не составляло труда щелкнуть по носу зарвавшегося грабителя.
Но неужели за подобную ерунду дают священную заслугу?!
Привыкшие к закону джунглей, они не понимали: охрана чужого добра превосходила по важности даже истребление монстров.
Ибо право на собственность — краеугольный камень любого порядка и процветания.
Почему Город наёмников пребывал в беспросветной нищете? Из-за нехватки ресурсов? Из-за природной вредности жителей?
Лишь отчасти. Главная причина крылась в том, что простой человек не мог сохранить добытое.
Бедняки не имели возможности накопить хоть какое-то богатство. Стоило заработать лишнюю медяшку, её тут же следовало потратить, иначе в дом ломились грабители. Постоянное пребывание на самом дне стало единственной гарантией выживания.
Шэнь Янь отлично помнил свои первые дни здесь: выходя на улицу, он не смел взять с собой ни единого медного голубя, ни куска хлеба — отобрали бы мгновенно.
Даже находясь в составе целого отряда, он регулярно сталкивался с этим.
Юноше запомнился случай, когда маленький Суньцзы уселся на камень съесть паровой пирожок баоцзы. Стоило мальчишке отойти на пару шагов от взрослых, как еду вырвали у него прямо из рук.
Отнять пирожок у ребенка! Вот до какого маразма доходила ситуация с защитой имущества.
Бедность региона всегда имеет под собой четкие причины.
Прежде Шэнь Янь, даже понимая суть проблемы, ничего не мог поделать — сил отряда «Тигр и Леопард» не хватило бы для переустройства города.
Но теперь в его руках появился рычаг. Используя авторитет Канона одухотворения, он мог утвердить новый Закон о правах на частную собственность.
Законы Хуася менялись от эпохи к эпохе, но статья о неприкосновенности имущества оставалась незыблемой всегда. Во времена династии Цинь за кражу отрубали кисти рук, а за грабеж карали еще жестче. Даже тот, кто видел кражу и не донес, подвергался наказанию.
Чжао Куо стоял неподалеку и с потрясением смотрел на юношу.
На первый взгляд идея казалась мелочью. Но она замахивалась на святое — на привычный порядок распределения ресурсов. В Городе наёмников сломать эту систему не удавалось никому. Попытка перекроить правила обычно заканчивалась кровавой бойней между отрядами.
Шэнь Янь вознамерился лишить сильных права безоглядно отбирать добро у слабых.
Чжао Куо судорожно перевел дыхание.
В прошлом уже находился безумец с подобными идеями. Кровавый тиран бросил всю мощь Династии Крови на то, чтобы даровать черни право на собственность. И терпя сокрушительное поражение, сгинул вместе со своим государством.
Понимал ли Шэнь Янь, с каким огнем играет?
Посягательство на право сильного доминировать неизбежно вызовет бунт среди верхов. Разница заключалась лишь в том, что Шэнь Янь действовал не грубой силой, а мягким увлечением. Но суть оставалась прежней.
Пока что имущество бедноты не интересовало крупных игроков — у нищих просто нечего было брать.
Но едва правила Шэнь Яня заработают, бедняки начнут копить богатства. И когда куш станет привлекательным, неизбежно вспыхнет конфликт. Удастся ли тогда отстоять принцип неприкосновенности собственности?
Рано или поздно все поймут: Шэнь Янь ведет их той же дорогой, что и Кровавый тиран.
Пока толпа бурно обсуждала услышанное, Чжао Куо подошел к юноше и тихо произнес:
— Я уверен, легендарный чародей Усер рассказывал тебе о судьбе Династии Крови. Это тупик. Ты наёмник, какое тебе дело до жизни местной швали?..
Шэнь Янь качнул головой:
— Кровавый тиран пал, но его пламя не угасло. Пока тлеет хотя бы одна искра, дело нельзя считать проигранным.
Чжао Куо застыл, не найдя слов.
Юноша прекрасно сознавал, на что идет. Находились люди, шагавшие в бездну с открытыми глазами.
В мире действительно оставался еще один наследник идей Кровавого тирана. Но даже обладая силой, превосходящей уровень легенд, тот не смог переломить ход истории. Что уж говорить о скромном юноше?
Командующий лишь тяжело вздохнул.
Пусть делает что хочет. В крайнем случае утащу его в Дикий город — там правят дикари, и человеческие законы им не указ.
Наёмники тем временем прикинули выгоду и загорелись желанием копить кармическую заслугу. Особенно старались те, чей рост давно застопорился — пример Бородача стоял у всех перед глазами.
Шэнь Янь бросил в массу последние угли:
— Смутное время рождает сильных, суровые дни куют героев. Ныне нечисть бродит повсюду, а добрые дела ждут на каждом углу. В известном смысле вам повезло жить в эпоху, когда каждый может вписать свое имя в историю.
В мирные времена добыть заслугу гораздо сложнее. Накопив достаточно фиолетовой ци, можно не просто подняться в ранге, но и стать легендой, а то и превзойти этот рубеж!
Эти слова окончательно разжгли огонь в сердцах наёмников.
Стать легендой! Прежде о таком и помышлять не смели.
Но Канон одухотворения давал реальный шанс. Заслуга легла под ноги — бери не хочу.
Даже у юных учеников Шэнь Яня сжались кулачки, а щеки вспыхнули румянцем. Кажется, каждый из них уже воображал себя великим воителем. В детстве так легко верить в сказки, и в этом не было ничего дурного — мечта дает силы двигаться вперед.
Шэнь Янь улыбнулся и сменил тему:
— Впрочем, путь блага тернист. К слову, Чэн Тунафу... не хочешь приобрести статую Внешнего пути?
Народ мгновенно вспомнил о втором даре Канона!
Первый — фиолетовая ци для защиты духа — всколыхнул всех, ибо давал пожизненную страховку от безумия.
Второй же дар — статуя Внешнего пути — обещал стать надежным защитником на пути силы.
Шэнь Янь пояснил:
— Каждый, чье имя занесено в Свиток, может получить такую статую. От вас требуется лишь предоставить целую сухую мумию. И, разумеется, оплатить работу.
Юноша открыто предлагал статуи на продажу, но доступ к услуге имелся только у избранных — тех, кто числился на доске.
Отряду «Тигр и Леопард» катастрофически не хватало средств, любая случайность могла пустить их по миру. Кроме того, создание статуи требовало особого ритуала и расходников. Делай он это бесплатно — сошел бы с ума от нагрузки.
К тому же для активации статуи требовался источник энергии. Шэнь Янь намеревался использовать в этом качестве самодельные «Манускрипты Древних Дней».
Доставайся эта вещь даром, люди перестали бы беречь опасный предмет. А ведь случайный выброс скверны из манускрипта мог отравить целые кварталы!
Потому цена должна была быть кусачей — настолько, чтобы владелец берег статую пуще глаза и в случае ее поломки грыз землю, но выковыривал «сердцевину» обратно.
Когда Шэнь Янь озвучил цифру, толпа ахнула:
— Пресвятые угодники... Да на эти деньги можно купить настоящий Священный артефакт!
Цену юноша заломил знатную. За такие деньги бросать вещь на поле боя точно никто не станет.
— Что вообще представляет собой эта статуя? — донеслось из толпы.
Шэнь Янь спокойно продолжил:
— Указанная сумма взимается только за первую покупку. Если статуя получит повреждения, но вы сохраните «источник энергии», я починю её за символическую плату. Даже если сама мумия рассыплется в прах.
Он сделал паузу и добавил:
— Но если «источник» будет утерян, придется покупать новый.
Все взоры скрестились на Бородаче. Он пока оставался единственным, кто имел право на покупку.
Настоящий Священный артефакт — вещь невероятно редкая, на рынках такой не сыщешь. А тут предлагали не просто железяку, а верного боевого соратника!
Чэн Тунафу сглотнул. Цена кусалась невероятно... Но вспомнив чудодейственную фиолетовую ци, он решил не упускать шанс.
Сжав зубы, Бородач кивнул.
Выложив залог, он поспешил за подходящей мумией.
Шэнь Янь же удалился в свои покои. Взяв кисть, он вывел на бумаге древнюю китайскую притчу. Иероглифы тут же начали корчиться и переламываться, наливаясь темной силой.
Сколько бы юноша ни наблюдал этот процесс, в груди каждый раз содрогалось сердце.
Сложив листок, он обмотал им рукоять неоточенного кинжала. Затем на видимой части бумаги вывел на человеческом общеупотребительном, языке Бездны и наречии расы духов предупреждение: «Опасно! Манускрипт Древних Дней. Взглянувший лишится разума».
Когда Шэнь Янь вернулся во двор с диковинным кинжалом, наёмники сразу почувствовали неладное.
— Источник скверны?!
— Он жадно втягивает грязь из воздуха... Сила растет с каждой секундой!
— Что это за дрянь?!
Способность ощущать опасность была наёмникам жизненно необходима.
Шэнь Янь не стал делать тайны:
— Это и есть источник энергии для статуи — Манускрипт Древних Дней.
Он намеренно озвучил правду, чтобы ни у кого не возникло желания вскрывать корпус статуи из любопытства.
Словосочетание «Манускрипт Древних Дней» подействовало как ушат ледяной воды.
Эти предметы считались вестниками несчастий. Взглянуть на такой текст означало обречь себя на безумие.
— Статуя работает на Манускрипте Древних Дней?!
— Тогда понятно, отчего такая цена... Эту дрянь днем с огнем не найдешь!
Цена мгновенно показалась им оправданной. Священные артефакты при всей ценности иногда выплывали на торгах, но Манускрипты Древних Дней встречались в сотни раз реже.
Откуда Шэнь Янь добыл эту вещь, никому и в голову не пришло спрашивать — у каждого отряда имелись свои тайны. Даже Чжао Куо решил, будто юноша пустил в ход старые запасы.
Вскоре вернулся Чэн Тунафу в сопровождении бойцов «Бесстрашных». Они приволокли иссохший, но вполне сохранный и крупный труп, а также увесистый кошель с золотом.
Приемом денег занялся Чжао Куо — эта часть работы доставляла ему искреннее удовольствие.
Шэнь Янь осмотрел мумию. Труп оказался крепким, широким в костях.
Взяв кинжал с манускриптом, юноша вогнал его в затылочную часть черепа мумии по самую рукоять.
Затем, воззвав к Канону одухотворения, он направил поток фиолетовой ци вместе с особым ритуальным импульсом внутрь тела.
Мумия служила механизмом, манускрипт — топливом, а ритуал Канона — управляющей программой.
В тот момент, когда запечатление завершилось, Чэн Тунафу ощутил тонкую, но отчетливую ментальную связь с мертвецом.
Хруст...
Мумия медленно поднялась и послушно замерла за спиной Бородача.
У наёмников, не имевших собственных артефактов, заблестели глаза. Это же вылитый призрак-хранитель!
Большинство бойцов не могли позволить себе Священный артефакт из-за их дикого дефицита. А тут за ту же сумму предлагалось не просто оружие, а готовый боец!
Чэн Тунафу мысленно отдавал приказы, пребывая в полном восторге.
С помощью фиолетовой ци он мог направлять мумию в атаку, заставлять держать удар или прикрывать отход.
В вылазках эта штука способна спасти жизнь: пустить ее вперед для проверки ловушек, отвлечь тварь, принять на себя основной урон...
Опытные воины мгновенно оценили перспективы. К тому же при разрушении корпуса достаточно было спасти «сердцевину», а ремонт обходился в копейки.
Наёмники цокали языками, разглядывая послушного мертвеца. Силы в этой туше явно хватало. Для тех, кто не умел призывать духов, статуя становилась невероятно желанным приобретением.
Шэнь Янь тем временем улыбнулся:
— Вижу, вы приняли статую Внешнего пути за обычную послушную мутировавшую сущность. Но это не так.
Народ уставился на него.
— Она способна расти, — огорошил их юноша. — Текущая сила — лишь базовый уровень. Её потенциал полностью зависит от объема кармической заслуги владельца.
— По сути, это растущий кармический артефакт.
— Чем выше ваша заслуга, тем мощнее станет статуя. Разумеется, при достижении определенных порогов потребуется более крепкая мумия и усиленный манускрипт. Но главное — даже слабый в бою ремесленник или лекарь сможет обрести сокрушительную защиту!
Во дворе воцарилась звонкая тишина.
Недаром эту вещь нарекли защитницей пути! Она ничем не уступала дарам Канона, а в чем-то превосходила стандартные артефакты.
И Шэнь Янь продавал её по цене обычного Священного оружия!
Толпа гудела, как растревоженный улей.
Чэн Тунафу стоял ошарашенный. Получалось, совершая добрые дела, он мог вырастить из этой мумии монструозного телохранителя?!
Как же удачно он рискнул деньгами!
Остальные наёмники едва не плакали от зависти — у них-то заслуги не имелось, на доску имя не впишешь!
Шэнь Янь про себя усмехнулся: процесс выращивания личного стража затягивал не хуже прокачки питомца в играх. Скоро бойцы вспомогательных профессий сойдут с ума от желания добыть такую же.
Маленькие ученики Шэнь Яня от восторга пищали, зажав рты руками. Дети из расы подземных человеко-демонов прежде о подобном и помыслить не смели, а теперь эти чудеса происходили прямо у них на глазах!
Шэнь Янь мысленно призвал Канон обратно. Парящий в воздухе Свиток душ свернулся, превратившись в луч света, и погрузился в душу юноши.
Если бы кто-то мог заглянуть в его внутренний мир, то увидел бы странную картину: лоб Шэнь Яня покрывала вязь золотых нитей, а в руках покоился фолиант.
— Занятия на сегодня окончены, — объявил юноша. — Ближайшие два дня у вас выходные.
Наступила пора привычной «пятидневки».
Ученики мгновенно подняли гвалт:
— Два дня дома?! Да там же тоска смертная!
— Дома и пожрать-то нечего!
Шэнь Янь не удержался от смеха, глядя на причитающих ребятишек. Смотреть, как дети буквально умоляют не выгонять их с учебы, было дико и мило одновременно. Некоторые даже попытались устроить демонстративную забастовку на полу.
С большим трудом взрослым наёмникам удалось утянуть визжащую детвору по домам.
Во дворе наконец воцарилась тишина.
День выдался безумный.
Сначала побег Нестареющей легенды Боцы при поддержке Города грехов, затем появление Гайи — наследника Династии Крови, явившегося свести старые счеты.
После — яление золотого силуэта Стены душ и сошествие Канона одухотворения.
Столько событий для одного дня!
Шэнь Янь поглядел в сторону храма предков.
В душе каждого уроженца Хуася живет подспудное стремление к миру и порядку. Пока у него не было сил, приходилось приспосабливаться. Но теперь, когда предки даровали ему такое могущество, он сделает всё, что в его силах.
Чжао Куо все еще поглядывал на юношу с недоумением.
Ему казалось, будто Шэнь Янь подхватил знамя сгинувшего Кровавого тирана. Не будь Династия Крови мертва, он заподозрил бы в юноше отпрыска королевского рода.
Но Шэнь Янь не наследовал чужим призракам. Он просто оставался сыном своей земли, в чьей крови навечно запеклась жажда покоя для родного дома.
Ночью Дуду радовался как никогда.
Продажа статуи принесла кучу денег, и малыш, позабыв про сон, перетаскивал тяжелые медные голуби в свой заветный сундучок.
Шэнь Янь лишь сокрушенно качал головой — исправить этого маленького скрягу было уже невозможно.
А за стенами под покровом ночи Город наёмников жил привычной жизнью: гремели грабежи, лилась кровь.
Но грабители еще не знали: этой ночью началась эпоха, которая навсегда изменит этот проклятый город.