На палубе воцарилось гнетущее молчание. Каждый, кто слышал эту историю, погрузился в собственные мысли.
Шэнь Яню было трудно даже вообразить, каково это — раз за разом переживать глухую, разъедающую душу безысходность. Прождать целое столетие в надежде на явление божества, а в итоге, увидав заветный свиток, снова упереться в стену разочарования.
Боцы сам владел Нефритовым костюмом долголетия, а потому, едва взглянув на свиток «Банкет Ванму у озера Яочи кисти Чжао Боцзю эпохи Сун», сразу всё понял. Чудо вечной жизни даровал древний манускрипт, а вовсе не спасительный бог, которого он так отчаянно искал.
Потерянный и сбитый с толку, Боцы встречает Авраама и поддаётся его уговорам примкнуть к Городу грехов. В такой обстановке подобное решение казалось единственно логичным.
Авраам стал идейным вождём для всех отчаявшихся. Он прожил на свете гораздо дольше Боцы и куда глубже познал годы тщетных поисков надежды. Этот человек переворачивал миры, уничтожал человеческое естество, сжигал дотла всё вокруг... Но если сбросить покров ужасающих легенд, Авраам оставался лишь нищим, бродягой, вором и подлецом, который упрямо пытался отыскать хоть какую-то надежду в бесконечной тьме. Отзвуком этой безысходности и гремели его кровавые дела.
Чем больше Шэнь Янь узнавал о тех событиях, тем отчётливее понимал: и Кровавый тиран, и Гайя, и Боцы, и сам Авраам лишь пытались восстать против несправедливости судьбы. Впрочем, у тех, кто бросает вызов року, редко бывает счастливый конец.
Желание ничтожного существа выжить со стороны может показаться сущим пустяком, но на деле оно недосягаемо — словно попытка ползучего гада дотянуться до небесного свода.
Шэнь Яню невольно вспомнилась поговорка из его прежней жизни. Даже в ту мирную эпоху миллионы людей отчаянно барахтались на самом дне. Деньги никогда не попадали в руки тех, кто в них действительно нуждался, а власть не доставалась тем, кто искал с её помощью справедливости. Так называемое благоденствие оказывалось лишь подачкой от тех, кто и без того купался в роскоши.
В этот момент архиепископ Тёмной Луны Джерас нахмурился и тихо спросил:
— Если древний манускрипт, способный даровать бессмертие, находится в руках Авраама... значит ли это, что он может призывать сущность, заключённую в свитке?
Слушатели наконец очнулись от оцепенения.
И правда: если демон завладел силой, дарующей вечную жизнь, этот мир ждёт невиданное бедствие. Опираясь лишь на один этот манускрипт, Авраам способен перевернуть мироздание. Не стоит недооценивать человеческую жажду бессмертия и корысть — преступления и войны, рождённые алчностью, никогда не бывают случайными.
— Если бы у него всё получилось, — произнёс Боцы, — большинство людей в этом мире уже рыскали бы по его приказу в поисках того самого бога.
Однако реальность оставалась прежней: каждый продолжал выживать как мог.
В своё время Боцы и сам надеялся, что Авраам сумеет дозваться до сущности из свитка. Ведь это ускорило бы поиски божественных следов.
Шэнь Янь подал голос:
— В свитке «Банкет Ванму у озера Яочи кисти Чжао Боцзю эпохи Сун» изображена Сивангму. Хоть она и повелевает карающим судом да снадобьями бессмертия и выглядит сурово, на деле она — праведная богиня, хранящая мировой порядок. Неудивительно, что Авраам, которого все признают демоном, не сумел до неё дозваться.
Наёмники призывают духов из священных артефактов только при должной совместимости.
Едва Шэнь Янь договорил, как на него устремились десятки изумлённых взглядов.
— Ты знаешь этот древний свиток?
Шэнь Янь вздрогнул. Увлёкшись разговором, он на автомате высказался о древнем раритете как бывалый знаток.
Любопытство собравшихся вспыхнуло с новой силой: Шэнь Янь даже назвал полное имя древнего манускрипта!
Шэнь Янь запнулся, пытаясь выкрутиться:
— Прочёл... прочёл как-то в одной старой книге.
Остальные не обратили внимания, но у Чжао Куо уголок губ заметно дёрнулся.
Когда они познакомились, Шэнь Янь не знал даже грамоты! Как человек, не умеющий читать, мог почерпнуть столь поразительные сведения из древнего фолианта?
Шэнь Янь коротко бросил взгляд на Чжао Куо, и сердце его ушло в пятки. Раскрыта его ложь или нет? В груди всё сжалось от тревоги.
"Чёрт возьми... Вечером придётся как следует задобрить Чжао Куо и окончательно перетянуть на свою сторону, иначе этот гад выведает все мои секреты!"
Боцы видел сам свиток, но знал лишь то, что это артефакт Древних Дней, не ведая о его происхождении. Поэтому он с нетерпением ждал подробностей. Да и остальные слушали, затаив дыхание.
Шэнь Янь вздохнул про себя, сделал глубокий вдох и заговорил:
— В той древней книге было записано следующее...
Шэнь Янь не лгал: книги, которые он читал в прежней жизни, для здешних людей действительно являлись древнейшими текстами, причём с высочайшим уровнем осквернения.
— В Древние Дни многие династии, подобно Династии Вечности, со временем распадались и передавали своё наследие преемникам. Вот только тогда таких государств было куда больше. Одно из них звалось Южная Сун. Художник из императорского рода по имени Чжао Боцзю, опираясь на предания о древних богах, создал великое полотно шириной в тридцать три сантиметра и длиной более четырёх метров...
Шэнь Янь неторопливо поведал историю бессмертного свитка и рассказал о персонажах, запечатлённых на нём.
Он говорил про земного правителя Чжоуского Му-вана, про легенды о Сивангму, хранящей снадобье бессмертия и вершившей правосудие. Его голос звучал как загадочный шепоток, приподнимающий завесу над тайнами далёкого прошлого. Эти события ушли в небытие невероятно давно, но в этом мире их эхо до сих пор отзывалось рядом с каждым.
Пересечение реальности и древней истории казалось сюрреалистичным фильмом, оживающим под тихие слова рассказчика.
— В «Книге гор и морей» тоже упоминается история Сивангму... Змеиное царство среди болот... Запретные ничьи земли...
Священные преданья и исторические хроники — всё это составляло наследие великой цивилизации.
Шэнь Янь казался сейчас сказителем древности, а слушатели окончательно погрузились в завораживающий мир прошлого.
Закончив на одном дыхании, Шэнь Янь лишь пожал плечами.
Он и сам не мог вообразить, какую бурю способны вызвать в этом мире древние реликвии: один-единственный свиток подарил людям чудо вечной жизни.
Вдруг Чжао Куо тихо произнёс:
— А весьма интересные книги ты читаешь.
Шэнь Янь замер, не найдя что ответить.
Этот паршивец точно сделал это нарочно!
Чтобы не продолжать опасный разговор, Шэнь Янь поспешно сменил тему:
— Ваше высочество Боцы, вам стоит кое с кем встретиться. Возможно, это ваш старый знакомый.
Он имел в виду дядю Го из отряда наёмников «Тигр и Леопард» — того самого бродягу, который каждый год терял память.
Боцы удивлённо взглянул на Шэнь Яня. Старый знакомый?
За свою жизнь он встречал сокрушительно много людей. Но человеческий век короток, и едва Боцы осознал это, как перестал заводить друзей. Для бессмертного привязанность — самое жестокое проклятие. Что же до случайных спутников, не оставшихся в сердце, Боцы никогда не считал их знакомыми.
Наёмники «Тигра и Леопарда» вывели дядю Го на палубу.
Тот по-прежнему молчал, привычно орудуя небольшим ножом: он вырезал из деревянного бруска женскую фигурку. Статуэтка выглядела величественной и исполненной благородства...
Дяде Го не хватало мастерства, резной узор выходил довольно топорным. Впрочем, откуда взяться искусной технике у человека, чья память ограничена одним-единственным годом?
Шэнь Янь и раньше видел, как дядя Го режет дерево. Наёмники рассказывали, что тот не помнит ровным счётом ничего, но неустанно, изо дня в день, вытачивает одну и ту же фигурку. Стоит появиться свободной минуте — и он снова берётся за нож. Почти весь год уходит на это занятие.
Даже здесь, на огромном корабле, дядя Го мог часами незаметно сидеть в трюме и резать деревяшку, отчего казалось, будто его вовсе нет на борту.
Раньше Шэнь Янь не мог разглядеть в грубой поделке ничего определённого. Но теперь, присмотревшись к смутным очертаниям, догадался: дядя Го вырезал облик той самой сущности, что даровала ему вечную жизнь и удерживала разум от полного угасания.
Он забыл абсолютно всё, но не мог стереть из памяти образ той, что, подобно матери, подарила ему вечность.
Едва дядя Го показался на палубе, Боцы уставился на него. Лицо бессмертного исказилось от чувств, которые невозможно описать словами.
Сто лет! Срок, превышающий человеческую жизнь. И все эти сто лет Боцы прожил бок о бок с этим человеком в одном племени.
Дядя Го лишь смущённо нахмурился:
— Будет драка? Я уже почти забыл, как драться...
Наёмники из «Тигра и Леопарда» лишились дара речи.
Дядя Го не любил общаться, поэтому его звали только тогда, когда ожесточённая рубка была в самом разгаре. Он мог не помнить боевых приёмов, но сминал врагов шутя.
Боцы приоткрыл рот, но дядя Го скользнул по нему равнодушным взглядом — точно по незнакомцу.
Память о целых ста годах растаяла без следа.
Боцы тихо пробормотал — не то обращаясь к дяде Го, не то к самому себе:
— Когда вы погибли, я вернулся в ваше племя и перенёс тела в пещеру... Твоё тело я собирал очень долго. С трудом удалось сложить всё воедино... Авраам никогда не оставляет жертв целыми.
На палубе повеяло ледяным холодом.
Человек был разрублен на куски — и всё равно ожил?!
Наёмники и вовсе застыли истуканами. Тихий, неприметный дядя Го казался самым обычным соседом по дому. Кто мог подумать, что рядом с ними жил столь жуткий и необъяснимый феномен?
В голове Шэнь Яня роились вопросы. Боцы сам собирал останки дяди Го, тут ошибки быть не могло. Но как после такого можно вернуться к жизни?
Это не укладывалось в голове.
И если ожил дядя Го, то что стало с остальными членами племени? Бродят ли они по миру без памяти и цели, затерявшись в дальних уголках земли?
Глядя на безучастное лицо дяди Го, Шэнь Янь понимал: расспрашивать бесполезно. А Боцы больше не возвращался в ту пещеру.
Дядя Го снова взялся за резцы. Даже посреди толпы он казался невидимым, хотя сейчас все взоры были устремлены только на него.
У дяди Го не осталось воспоминаний, но у Боцы они сохранились. Бессмертный встал подле старика и тихо заговорил, пытаясь нащупать нить той связи, что объединяла их целое столетие.
Остаётся ли человек собой, если полностью лишается прошлого? Раньше Шэнь Янь без колебаний ответил бы «нет», ведь суть человека заключена в его духе, а не в плоти. Но сейчас, глядя на дядю Го, он не находил слов. Авраам жестоко затронул струны их судеб, лишив самого главного.
Боцы, похоже, задал дяде Го тот же вопрос. Встретить родного и одновременно чужого человека — испытание куда более тяжкое, чем казалось со стороны.
Шэнь Янь думал, что дядя Го не ответит. Однако старик неожиданно помедлил, слегка приподнял резную фигурку и произнёс низким, глухим голосом:
— Я хочу знать... кто она? Когда внутри меня образовалась пустота, только её образ указывал мне путь.
Возможно, сама судьба даровала ему шанс вернуть утраченное.
Боцы открыл рот, но не вымолвил ни слова. Единственным способом вернуть память оставался тот самый манускрипт в руках Авраама. Лишь обретя прошлое, дядя Го по-настоящему воскреснет.
Все заворожённо слушали эту странную историю.
Все, кроме Дуду. Маленький проныра тайком залез в трюм и спрятался в сундуке с монетами.
Сжимая в ручонках Посох из человеческих костей, он ритмично постукивал им по Медному голубю, выбивая чистый, мелодичный звон.
Малыш искренне недоумевал: почему Шэнь Янь до сих пор не пришёл за шкирку вытаскивать его из трюма?
Без привычных нахлобучек становилось скучно. Дуду гладил костяной посох, и от того вдруг поплыла странная, едва уловимая волна энергии...
Далеко в океане по волнам дрейфовала одинокая лодка. На ней сидел единственный путник.
Мёртвое безмолвие. Непрерывное, не зависящее от смены дня и ночи безмолвие плыло над водой, но душа этого человека была куда мертвее самого океана.
Говорят, человек не может долго жить без общения — разум угасает. Но к нему это правило не относилось.
Он нёс бремя одиночества веков, скитаясь по самым глухим углам земли. Он искал нечто важное, но никак не мог найти дорогу.
На вид ему дашь не так много лет: высокий, худощавый, с резкими чертами лица. Особо выделялись тонкие пальцы с обтянутыми кожей суставами.
Внезапно юноша с лёгким удивлением пошевелился и поднял руку, коснувшись пальцем пустоты:
— Как любопытно... Боцы впервые сам вышел со мной на связь.
— Боцы, неужто ты нашёл ответ на свой вопрос?
— А впрочем, твоя жизнь всё ещё слишком коротка. Проживёшь с моё — поймёшь: этот прогнивший мир невозможно спасти своими силами.
— Я уже рассказывал тебе свою историю. Историю о том, как грязный нищий, вор и подлец обрёл спасение. Кто бы мог подумать, что великие династии станут дрожать под взглядом презренного оборвыша... Ведь я услышал Тот Голос.
— Боцы, судьбу можно переписать. Мировой порядок можно переделать. И ты, и я, и тысячи отчаявшихся душ смогут обрести общую надежду. Нужно лишь отыскать Тот Голос и снова восстановить связь...
В трюме большого корабля Дуду склонил головку набок, а затем поспешно зажал уши.
Кто это вообще?! Бубнит и бубнит без остановки, даже пуще Шэнь Яня!
Малыш зажмурился, вытянул шею и громко запричитал: «И-я, и-я!», принимаясь «наставлять» невидимого собеседника.
Экая болтливость! За такое и по шапке получить недолго!
На лодке посреди океана юноша неожиданно замер:
— Речь Бессмертных? Шёпот дракона?.. Кто... кто ты такой?!
В это время на палубе все продолжали сочувствовать судьбе дяди Го.
Вдруг из трюма выскочил Дуду. Своими крохотными ножками он перебирал так быстро, что они сливались в сплошное пятно. В мгновение ока малыш вскарабкался на плечо Шэнь Яня и спрятался за его шеей.
Шэнь Янь обомлел: этот маленький скупердяй добровольно вылез из денежного сундука?! Неужто солнце взошло на западе?
— Ты чего такой перепуганный? — пробормотал Шэнь Янь, оглядываясь на люк трюма.
Дуду сверкнул глазами: кто это перепуганный?! Золотые драконы никого не боятся! Просто... просто тот тип слишком много бубнит!
Вдруг Гайя и Боцы одновременно вскинули головы.
Прежде спокойное море внезапно забурлило. Поднялись огромные волны, закружились валы, да так сильно, что огромный корабль зашатался из стороны в сторону.
Шторм?!
Шэнь Янь первым делом подумал о крушении, но стихия разбушевалась слишком уж внезапно.
Старик Дун изменился в лице и громко отдавал команды матросам: убрать паруса, удержать судно на плаву!
Морские жители, находившиеся за бортом, в ужасе сгрудились вокруг корабля:
— Это неправда! Впервые видим шторм без всякого предупреждения!
Морской народ обладал врождённым чутьём на бури. Значит, дело не в природе?!
Корабль бросало из стороны в сторону всё сильнее. Детей едва не сдувало за борт, благо взрослые успевали подхватывать их в последний миг.
Хаос нарастал.
Шэнь Янь держал одной рукой ребёнка, а сам всматривался вдаль. Насколько хватало глаз, океан оставался абсолютно спокойным — только вокруг их судна бушевала невидимая сила.
Шэнь Янь крикнул русалкам за бортом:
— Под водой есть враги?!
Морские жители погрузились в пучину и вскоре вынырнули:
— Всё чисто! Никого!
Никаких врагов — лишь невесть откуда взявшаяся таинственная мощь.
Даже Гайя и Боцы нахмурились.
— Всякая сила, кроме божественной, требует проводника.
Не успели спутники броситься на поиски истока, как аномалия проявила себя сама.
Из трюма, неестественно изгибаясь и извиваясь, выползла бледная кость человеческого позвоночника. Она двигалась так, словно была живой!
Шэнь Янь остолбенел.
Это же та самая кость Авраама, которую Боцы забрал из Центрального собора!
Потом Дуду забрал её и стал использовать вместо игрушечного посоха, а иногда и вовсе с удовольствием грыз. Шэнь Янь сколько ни пытался отнять — всё без толку, да и Боцы не возражал.
И вот теперь эта позвоночная кость выглядела до ужаса зловеще и издавала странные звуки!
Дуду на плече Шэнь Яня тоненько взвизгнул: смотрите, смотрите, она опять бубнит! Бубнит без конца!
Звук, исходивший от кости, давил на грудь с невероятной силой:
— Гимны Бессмертных давно канули в прошлое... В безмолвной истории не осталось их следов... Отчего же ты вещаешь шёпотом дракона?!
— Даже потомки Бессмертных несут проклятие, пытаясь говорить на их языке... А ты остаёшься за пределами законов!
— Кто... ты такой?!
Почти одновременно Гайя и Боцы глухо выдохнули:
— Авраам!
Всех на палубе обдало морозом.
Авраам! Тот самый демон, едва не уничтоживший этот мир!
Шэнь Янь ошеломлённо замер. Язык драконов? Он говорит о Дуду?!
Шэнь Янь помнил расследования Боцы насчёт Дуду, вот только сам малыш ничего рассказать не мог.
Так значит, те сложные, витиеватые звуки, что издавал Дуду, принадлежали Золотым драконам — древней расе Бессмертных?!
Дуду отчаянно закрутил головой: «Не я, не я! Я не Бессмертный! Хватит бубнить, от твоего бубнежа даже Золотому дракону становится тошно!»
Корабль мотало всё сильнее, казалось, ещё мгновение — и он перевернётся.
Опасаясь, как бы кость не выболтала лишнего, Дуду принялся выводить в воздухе сложнейшие звуковые узоры.
Шёпот... Над палубой и над бушующим океаном раздался шёпот Дуду. Это был не просто язык — это была чистая древняя сила.
Неведомая, неизмеримая мощность заполнила пространство.
Под этот шёпот бушующее море и корабль мгновенно затихли.
Остался лишь глухой голосок Авраама, доносящийся от позвоночника:
— Ритуал драконьего языка?.. Бессмертный?!
А затем кость с грохотом шмякнулась на деревянные доски палубы и замерла без движения.
Десятки глаз переводили взгляд то на утихшую кость, то на Дуду.
Эпоха Бессмертных, сокрытая в глубинах веков, словно ожила прямо у них на глазах.