Пережив подобные потрясения, Дофан Астай, по логике вещей, должен был дрожать от страха. Однако, когда жена и сын наконец увидели его, он выглядел почти довольным.
— Ныне тревожиться и лишаться сна ночами следует Святому Престолу, — заявил Дофан.
Пусть сначала церковники изволят объяснить всему городу Ида, по какой причине они нарушили уговор. И причина эта должна звучать весьма убедительно, ведь за ними наблюдает не только Ида, но и сотни других городов.
Власти Иды вряд ли захотят прослыть трусами, ничтожествами или бесхребетными слизняками в глазах целого мира, а потому им придётся восстановить справедливость.
Пожалуй, именно это и имел в виду Шэнь Янь, когда говорил про сетевую эпоху. В новом мире каждый волен судить о добре и зле, каждый становится судьей, а весы справедливости больше не принадлежат горстке избранных.
К тому же Святой Престол отныне намертво увязан в умах людей с масштабными вспышками осквернения. И никто их не очернял — они сами умудрились так вляпаться. Раньше слуги церкви думали, будто достаточно устранить того, кто поднимает шум, и дело с концом. Но когда зерно сомнения закралось в умы жителей всего света, сработает ли прежнее глупое обдуривание?
Семечко сомнения, взращенное Шэнь Янем, заставит Святой Престол действовать куда осторожнее. Случись теперь где-то масштабное осквернение, никто не спишет это на чистую случайность — Святой Престол тут же окажется в числе главных подозреваемых.
Какое-то время Престол будет связан по рукам и ногам. А меньше осквернений — меньше гибелей. Скольких же людей это спасет?
Дофан Астай тихо вздохнул. Он до сих пор не мог до конца раскусить юного Шэнь Яня. Порой тот совершал поступки словно бы невзначай, но стоило вдуматься — и в каждом шаге открывался глубочайший замысел.
Очнувшись от размышлений, Дофан посмотрел на встревоженных жену и сына:
— Не нужно так переживать. Сейчас я в полной безопасности. Случись со мной что-нибудь — и все подозрения тут же падут на Престол. В такой момент они меньше всего жаждут привлекать к себе дурное внимание.
Разумеется, Дофан понимал: рано или поздно газета «Мир во всем мире» сорвет покров с преступлений Святого Престола, и тогда правду узнают все. Опасность, которой он так избегал, неизбежно настигнет его.
Немного подумав, Дофан обратился к сыну, Илии Астаю:
— Илия, помнится, ты всегда мечтал стать наёмником? Раньше я возражал по ряду причин, но теперь готов поддержать тебя.
Лицо Илии озарилось изумленной радостью:
— Отец, ты правда изменил решение?
Он страстно жаждал стать наёмником — потусторонним, наделенным сверхчеловеческой силой. Но радость тут же сменилась удрученным вздохом:
— Но ведь я уже слишком взрослый. Ни один отряд наёмников меня не примет.
В его возрасте потенциал считался окончательно утерянным.
— А кто сказал, что получить Второй Пролог можно только в отряде? — возразил Дофан. — И кто решает, будто возраст мешает стать выдающимся потусторонним?
Илия застыл в замешательстве. Разве это не общеизвестная истина?
Дофан продолжал:
— Ты наверняка читал в газете «Мир во всем мире» об одной необычной школе. Я собираюсь отправить тебя туда — в Город наёмников, в настоящую святыню для тех, кто ищет силу. Хоть число мест там строго ограничено, уж одно-то место я для тебя выхлопочу.
Дофан улыбнулся: уж с кем-кем, а с отрядом «Тигр и Леопард» у него сложились неплохие отношения, да и сам Шэнь Янь каждый раз уважительно называл его «дядюшкой Дофаном».
Илия вытаращил глаза:
— Эта невероятная школа... она что, правда существует?!
Небеса, описания в газете казались настолько сказочными, что в них трудно было поверить! Но отец говорил с такой уверенностью, будто всё было решено.
Его отец был обычнейшим торговцем, но с тех пор, как начал издавать «Мир во всем мире», всё переменилось. Некоторые жители Иды даже дали ему прозвище — Вестник Иды.
* * *
Дофан действовал спешно. Он тайно нанял проходящий отряд, направлявшийся в Город наёмников, и поручил им доставить сына.
Илия Астай не находил слов. Отправить его вот так, в совершенно незнакомые края? Он ведь за всю жизнь ни разу не покидал Иду!
Такая поспешность казалась нереальной. Неужели отец ни капли не волнуется за сына, не видевшего света? Ходили слухи, будто Город наёмников — бедный, хаотичный притон, где ежедневно идут жестокие скрытые кровавые разборки.
— Не беспокойся, — успокоил его Дофан. — Я попросил давних знакомых присмотреть за тобой. В Городе наёмников у меня есть отличные связи, они о тебе позаботятся.
Илия промолчал. Его отец, хоть и был купцом, отродясь не бывал в Городе наёмников. Откуда у него там надежные знакомые?
Как бы то ни было, Илию тайком вывезли из города. К страху и тоске первого в жизни дальнего путешествия примешивались смутные, полные трепета фантазии о загадочной школе.
* * *
Вскоре после отъезда сына к Дофану явился командир охраны Иды в сопровождении стражников:
— Дофан Астай, вам придется проследовать с нами для оказания содействия в расследовании. Отец Хака из Святого Престола указал на вас как на еретика.
Дофан ничуть не удивился. С того момента, как он решился издавать газету «Мир во всем мире», он четко сознавал: ему придется встать по другую сторону баррикад от лицемерного, порочного Святого Престола.
В Море Дамона сходилось множество людей, и из некоторых городов Великий Владыка призвал далеко не одного человека. Но тех, кто брался за распространение газеты, набралось немного. Во-первых, это требовало денежных вложений с неизвестной окупаемостью. Во-вторых, разоблачать тьму общества и идти против церкви требовало бесстрашия перед лицом смерти.
Дофан взглянул на командира охраны Родерика. Сам он был лишь мелким лавочником, а тут явился лично начальник городской стражи — сразу видно, насколько серьезно отнеслись к делу правители Иды.
Впрочем, иначе и быть не могло: за реакцией Иды следил весь мир.
Дофан поправил одежду и расправил плечи:
— Святой Престол клеймит меня еретиком? Какая печальная новость. — Он тихо пробормотал под нос: — Неужели церквушники вешают этот ярлык на каждого, кто им не по нраву? И с каких это пор наша Ида прислуживает Престолу, ловя для них «еретиков»?
Командир охраны Родерик даже оторопел. Чтобы простой купец держался перед ним настолько спокойно, собранно и с таким достоинством — это изумляло.
Родерик смерил Дофана взглядом:
— Господин Дофан, вы меня не так поняли. Мы пришли лишь прояснить обстановку, а не арестовывать вас. Кем бы вы ни числились по указке церкви, в первую очередь вы — гражданин нашего города. Правители надеются, что мои слова попадут в следующий выпуск «Мира во всем мире».
Глаза Дофана блеснули. Он мгновенно раскусил замысел властей Иды.
Правители желали донести до всех четкую мысль: еретики — это головная боль Святого Престола. Город Ида независим, не является вассалом церкви и не обязан выполнять их грязную работу.
К тому же хватать гражданина Иды без разрешения правителей — пусть даже нарекши его еретиком — прямое нарушение городских уговоров.
Что же касается связи Святого Престола с масштабными вспышками осквернения... доказательств пока не было, и власти Иды не торопились делать громкие заявления. Как-никак, речь шла о могущественном Престоле...
Однако между позорным клеймом бесхребетных шестерок, не способных защитить собственного горожанина, и сохранением собственного лица правители Иды выбрали то, что выгодно им и городу.
Дофан вспомнил слова Шэнь Яня, сказанные им на просторах неизвестного моря: сетевое пространство — лучший страж справедливости.
— Значит, правители верят свежим новостям из нашей газеты? — поинтересовался Дофан.
Родерик промолчал. По крайней мере, вести, касавшиеся Иды, соответствовали действительности на сто процентов.
Престол нарушил уговор — это факт. Церковники влепили звонкую пощечину правителям города, а то, как отец Хака нагло и беззастенчиво лгал на глазах у толпы, уже облетело все улицы. Волна обсуждений захлестнула город с невиданной силой.
Человек, казавшийся воплощением святого света, оказался лживым лицемером. Какая горькая ирония для тех, кто свято верил ему! Безупречный образ Святого Престола пошел трещинами, запятнанный грязной сажей.
* * *
Шэнь Янь вновь вошел через Врата Дамона и призвал остальных. Вскоре Дофан Астай поведал собранию о том, чем завершилась история в Иде.
Во-первых, Престол заявил, будто нарушил уговор и схватил Дофана исключительно из-за чрезмерного рвения в поимке еретиков, перегнув палку в пылу усердия.
Во-вторых, наглую ложь отца Хаки объявили его личной инициативой, оскверняющей сан и порочащей имя церкви. Хаку лишили сана, и тот, не вынеся позора, прилюдно лишил себя жизни.
В-третьих, Ида наложила на Престол штраф. Если церкви угодно оставаться в городе, ей придется внести внушительный денежный залог в знак гарантии соблюдения уговора.
Ситуация выглядела невероятно саркастично: наипочтеннейший Святой Престол вынужден вносить залог за благонадежность, точно отпетые мошенники!
В-четвертых, Престол наотрез отверг любые намеки на связь с масштабным осквернением.
Дофан также передал настроение правителей Иды.
Шэнь Янь ничуть не удивился. Власть имущие прекрасно умеют беречь собственную шкуру. Ради чужаков — пусть даже обладающих высочайшей репутацией — они не станут лезть в грязь с головой.
Затем присутствующие выслушали рассказ Дофана о его спасении.
Главным героем истории стал Дэвид, главарь крошечного отряда наёмников. Именно он загнал слуг Престола в угол, вынудил их лгать во всеуслышание, а затем в пух и прах разоблачил их обман.
История вышла захватывающей.
Слушая это, все сходились во мнении: для отца Хаки публичная гибель от позора оставалась единственным выходом. Такой жалкий клоун вряд ли нашел бы в себе дух жить дальше.
Оставалось лишь гадать, когда же этот гигант — Святой Престол — рухнет так же, как и его слуга.
Конечно, гниль одного священника в одном-единственном городе не могла мгновенно обрушить многовековой авторитет Престола, но трещина пролегла глубокая.
— У нас в городе все только и ждут новостей о судьбе дядюшки Дофана и о том, как поступит Ида, — делились другие.
— Народец вовсю шепчется, не замешана ли церковь в осквернениях.
— И знаете что? В последнее время у нас в округе масштабных вспышек скверны стало заметно меньше!
Шэнь Янь про себя отметил: вот и готовый материал для третьего выпуска «Мира во всем мире». Описание феерического позора отца Хаки гарантированно вызовет фурор.
Пусть это лишь верхушка айсберга, но она заставит людей взглянуть на Престол без слепой веры. Не каждому суждено безнаказанно восседать на божественном престоле.
А реакция Иды заставит задуматься правителей других городов: случись у них подобное, найдут ли они в себе смелость защитить своего гражданина, или же трусливо отдадут его Святому Престолу по первому оклику?
Еретики? Это забота церкви, им-то какое дело?
Впрочем, для полноценного выпуска одного этого случая было мало, поэтому Шэнь Янь собирал свежие вести и из других регионов.
Море Дамона бурлило, точно кипящий сетевой форум, куда стекалась информация со всего света.
Когда вышел третий номер газеты «Мир во всем мире», история о лицемере Хаке мгновенно разлетелась повсюду.
И хотя Святой Престол объявил Хаку осквернителем веры и паршивой овцой, лишив его сана, люди, глядя на приветливо улыбающихся священников на улицах, теперь испытывали невольную неловкость. Искренна ли эта улыбка? Не скрывается ли за ней такая же наглая ложь?
В третьем выпуске также рассказали о судьбе отрядов наёмников, отправившихся к Руинам гигантов на высокой горе. Эта тема приковывала всеобщее внимание, и ради свежих вестей люди охотно раскупали газету.
Ответ разочаровал и ужаснул: ни один из отрядов, ушедших в море к руинам, так и не вернулся.
* * *
В день, когда третий номер «Мира во всем мире» вовсю расходился по рукам, Шэнь Янь стоял на палубе. Вдали уже вырисовывались очертания гавани Города наёмников.
— Ну вот мы и дома, — тихо пробормотал Шэнь Янь.
Дуду, сжимая в ручонке несколько медяков-голубей, заработанных за чтение человеческого языка, радостно вилял попкой. Наконец-то он вернется к своим сокровищам! Уезжая, он оставил сундучок, полный денег, — страшно представить, сколько их там скопилось теперь?
Огромный паром причалил к пристани.
Пассажиры начали сходить на берег, а ученики из расы моря выныривали из воды, выходя на сушу.
Провожающие их родичи-русалки кружили в прибрежных водах.
Город наёмников был беден, и арендованных у подземных человеко-демонов рыболовецких судов здесь имелось немного. Благодаря этому морские ресурсы в округе почти не пострадали, да и природа радовала глаз.
Вот только Шэнь Янь испытывал легкое замешательство. В водах Моря призраков возле самого порта всегда кишели водяные черти. Однако с момента швартовки на них не напала ни одна мутировавшая сущность. Куда же запропастились все аберранты?
Впрочем, это к лучшему. Морскому народу не придется отвлекаться на чистку вод от тварей. Их родные дома пока недоступны, и, приплыв сюда ради учебы своих детей, они жаждали найти безопасное пристанище.
Из поездки в Город чародеев Кенья они привезли немало шерсти.
Раздав указания по разгрузке, Шэнь Янь повел внушительную колонну в город.
По дороге один из учеников Кеньи по имени Фэйдай шел, высоко задрав нос. Он считался юным гением и успел стать потусторонним в раннем возрасте.
Гений есть гений — дома из него чуть ли не икону ваяли, так что Фэйдай с детства отличался высокомерием и созерцал ровесников исключительно свысока.
Зазевавшись, он не заметил и сбил с ног мальчишку из Города наёмников, подбиравшего на дороге сухой навоз. Малец мало чем отличался от местной шпаны: драная, поношенная одежонка, разве что на лбу красовался странный, но изящный узор. От удара ребенок пошатнулся и шлепнулся в грязь.
Фэйдай лишь вскользь брезгливо оглядел его. Грязный оборвыш, ничтожество по сравнению с ним, великим талантом! Не удостоив мальчишку ни словом, он шагнул дальше.
Однако сбитый с ног ребенок разгневанно поднялся, сложил указательный и средний пальцы правой руки щепотью, принялся истово притопывать правой ногой и забормотал скороговоркой:
— Святой отрок просит Великого Предка низойти в сие тело!