Нападение произошло мгновенно.
Дух-воитель Цзян Юя на долю секунды связал рыцаря боем, давая дяде Го возможность выдернуть Шэнь Яня из помещения. Похоже, призванный дух дяди Го относился к тяжеловооружённой кавалерии, которой в тесной комнате попросту не хватало пространства для маневра.
Схватка в четырёх стенах длилась миг. Выкорчевав помеху двуручным мечом, рыцарь ринулся вслед за ними на улицу.
Натиск никто не попытался остановить. Цзян Юй лишь усмехнулся: он знал возможности дяди Го куда лучше, чем нападавший.
Дядя Го никогда не искал славы и не обзаводился приятелями, оставаясь самым незаметным среди обитателей Города наёмников.
У этой замкнутости имелась веская причина: мужчина страдал амнезией. Каждый год память полностью стиралась, унося с собой прежние знакомства, отчего мало кто желал поддерживать с ним связь.
Цзян Юй и сам долго считал дядю Го рядовым наёмником — ровно до того дня, пока на задании они не угодили в засаду превосходящих сил противника.
Тот бой запомнился ему навсегда: дух-воитель дяди Го прорубил сквозь вражеские ряды просеку, пробившись с таким неистовством, что уцелевшие враги побоялись даже приблизиться.
Такая боевая мощь считалась бы выдающейся даже в отряде наёмников «Железо и Кровь».
Едва рыцарь переступил порог, как на него намялся тяжеловооружённый всадник дяди Го.
Всадник и конь слились в единый сокрушительный порыв. Заслышав оглушительное ржание, Шэнь Янь словно наяву ощутил едкий запах гари и копоти великих битв.
Таранный удар тяжелого всадника не ведает сомнений. Смертоносный натиск: неважно, кто перед ними — один воин или тьма врагов, назад пути нет.
Железная туша на полном скаку, несущая сокрушительную инерцию, нацелила копьё. От этого зрелища у Шэнь Яня перехватило дыхание.
Непобедимая кавалерия династий Суй и Тан! Воины, склонявшие перед Поднебесной варваров четырёх стран света, чья грозная поступь заставляла степных каганов в ужасе бросать доспехи, выковали величие Танской державы.
Потому и зовёт мир потомков Хань народом Тан, а в каждом уголке Земли до сих пор стоят Чайнатауны — танские кварталы, хранящие память о несгибаемом духе и пролитой крови древних предков.
Тот жестокий укол копья, показалось Шэнь Яню, мог бы с легкостью поднять в воздух многотонный автомобиль.
Раздался ошеломительный грохот.
Словно снаряд, выщенный каменометом, рыцарь взмыл в воздух по дуге и пробил каменную стену соседнего дома. Обычный человек от такого удара немедленно расстался бы с жизнью, его внутренности превратились бы в месиво.
Однако духи-воители устроены иначе. Материализуясь в реальном мире, они обретают плоть, получают раны и могут погибнуть, но смерть для них не конечный рубеж. Рождённые Бездной грёз, они возвращаются на её дно и спустя месяц отдыха готовы вновь откликнуться на призыв.
Впрочем, гибель духа не проходит бесследно для владельца Священного артефакта. Ритуал наделения силой намертво связывает дух с душой мастера, и стремительный распад духовных уз способен превратить человека в идиота.
В зияющем проломе царила тьма. Оттуда донёсся скрежет металлических доспехов: европейский рыцарь рухнул на пол, измятый нагрудник въелся ему глубоко в нутро, однако тварь всё ещё пыталась подняться.
Всадник дяди Го спешиваться не стал — тесное помещение не подходило для конного боя.
Да в этом и не было нужды.
В тот самый миг, когда копье настигло цель, в ветхом домишке неподалеку человек, закутанный в балдахон, в муке схватился за голову.
Ментальный удар расколол его сознание, вызвав вспышку дикой боли, вырвавшую из горла стон.
Наёмники бьются по-разному: одни идут в открытый бой, другие предпочитают отсиживаться в тени, посылая вперед лишь духов-воителей. При должной сноровке даже гибель призванного существа оставляет хозяину шанс уцелеть.
Нападавший рассчитывал именно на это, притаившись в одном из соседних зданий.
Но едва он выдал себя стоном, как из мрака на дом рванулся несуразный, косматый пёс, за которым мчались тигр и леопард.
Пёс в азарте заскрёб когтями. Оконный проём оказался тесен, и зверь застрял, виляя задницей снаружи, пока с треском не выломал раму и не ввалился внутрь.
Это походило на то, как кошка вытаскивает мышь из норки, но вышло куда свирепее.
Следом тигр и леопард с ходу выбили дверные косяки.
Из помещения донеслось жуткое чавканье и треск разрываемой плоти.
Чжао Куо метнулся внутрь вслед за зверями.
Через проломы Шэнь Янь разглядел происходящее.
Три хищника были объяты прозрачным духовным пламенем, бушевавшим с силой штормового моря — то была выплеснувшаяся душевная мощь Чжао Куо.
Обидчика в балахоне едва не разорвали в клочья. В суматохе из его пазухи вывалился облупленный ларчик.
Он прокатился по полу, и из приоткрытой крышки высунулся край Манускрипта Древних Дней.
Пергамент походил на страницы дневника, который Шэнь Янь изучил ранее — во всяком случае, фактура материала оказалась точно такой же.
Уже со сжатым горлом, под ударами когтей, несчастный всё же протянул израненную руку к коробке. При этом он отвернулся, словно даже на пороге смерти не смел бросить взгляд на сам манускрипт.
Его кисть выглядела отталкивающе: вся испещрённая узловатыми рубцами, будто её сотни раз разрезали на куски и сшивали заново.
Чжао Куо на мгновение замер, разглядывая эти шрамы.
И тут угасающий человек проявил неведомую силу. Бросив ларчик, он отпихнул терзавших его зверей и совершил отчаянный прыжок к деревянному ложу...
И испарился.
Чжао Куо шагнул было следом, но тут же застыл.
Затаив дыхание, Шэнь Янь наблюдал снаружи. Неужели под кроватью устроен тайный ход? Но даже если Командующий не ожидал подобного трюка, что мешает ему броситься в погоню?
Убедившись, что угроза миновала, Шэнь Янь осторожно переступил порог.
На кровати действительно имелась фальшивая секция — отжимная доска, проваливавшаяся под весом тела. Беглец ударил по ней с такой дурью, что пробил деревянный настил, открыв зев беспросветной подземельной ниши.
Из скважины тянуло сыростью и животным ужасом. Единственного взгляда хватило, чтобы Шэнь Янь ощутил тяжелейшее давящее чувство — мрак словно готовился заглотить его целиком.
Отведя взгляд, Шэнь Янь спросил Чжао Куо:
— Канализация?
— Подземные ходы, — качнул головой тот.
Заметив замешательство на лице спутника, Командующий пояснил:
— В этом мире хватает проклятых мест, откуда не возвращаются даже легендарные наёмники. И Город наёмников — одно из них. Точнее, скрытые под ним древние руины.
Шэнь Янь нахмурился. Обычный лабиринт не испугал бы закалённых бойцов.
Чжао Куо продолжил:
— Знаешь, почему трупы в городской канализации так легко превращаются в мутировавших сущностей? Всё дело в том, что глубоко под нашими ногами покоится Башня сожжения. Во Вторую эру Бессмертные использовали её как горнило для создания поддельных Священных артефактов. Мечтая сотворить священные сокровища, они породили бесчисленное множество оскверненных предметов, несущих в себе скверну и злобных духов. Башня впитала в себя эту мерзость. Её пагубная сила настолько велика, что даже полубоги не способны противостоять проклятой заразе.
Шэнь Янь лишился слов.
Ему было известно, что Город наёмников воздвигнут на руинах древнего мегаполиса, отчего и сохранилась разветвлённая сеть подземных коммуникаций. Но о подобном мрачном наследии он даже не подозревал.
— Все эти туннели ведут к Башне сожжения, — добавил Чжао Куо. — Это прямая дорога в преисподнюю.
— Выходит, прыгнув туда, он обрек себя на смерть?
— Если только у него нет карты подземных ходов.
В давние времена сильнейшие из древних отрядов объединились и спустились к Башне сожжения. Заплатив страшную цену, выжившие смогли составить карту подземного лабиринта.
Если у беглеца на руках этот чертёж, расклад меняется.
Даже Чжао Куо никогда не видел ту карту — она считалась сокровенной тайной Города наёмников.
Потому Командующий и не рискнул броситься вслед: без проложенного маршрута туннели сгубят любого, а постоянное воздействие скверны выжжет разум раньше, чем отыщешь дорогу назад.
— У меня есть догадки насчёт его личности, — заговорил Чжао Куо, поднимая с пола выроненную коробку. — Ты видел его руку? Эти уродливые рубцы — след Казни осквернения, которой в Городе Фанди карают изменников богу. Немногим удалось пережить эту экзекуцию. К тому же, даже если он выберется из подземного ада, полученные раны не позволят ему оправиться ещё несколько месяцев.
Слова Командующего звучали глухо. Изолировав кисть духовной силой, он осторожно, не глядя на текст, сложил Манускрипт Древних Дней и убрал его.
Затем повернул в руках бронзовый ларчик и небрежно бросил его Шэнь Яню:
— Держи. Достанется тебе в качестве трофея за роль наживки.
Шэнь Янь ловко поймал шкатулку.
«Надо же, помнит всё-таки, кто тут рисковал шкурой».
Вещица выглядела необычно. Шкатулка для хранения древнего манускрипта?
Патина и бронза напоминали изделия эпохи Сражающихся царств, но стилистика явно выбивалась из канонов: на крышке была выгравирована закованная в цепи дверь с огромным глазным яблоком по центру. В древнем Китае мастера не стали бы украшать утварь подобной дичью.
Повертев артефакт в руках и признав, что не может определить эпоху, он убрал шкатулку, решив изучить её позже.
А сердце уже выстукивало частый ритм от мысли о манускрипте, спрятанном в кармане Чжао Куо: какие тайны или проклятия скрывали те пожелтевшие строки?