Место крещения располагалось в небольшой церкви с изящным остроконечным шпилем. Помимо самого алтаря, внутри оставались лишь ряды скамей. У Шэнь Яня не было времени разглядывать бессознательные тела, штабелями лежавшие на сиденьях, — минуты таяли на глазах. На улице царил хаос, никому и в голову не пришло бы проверять скромный храм, а все внутри лежали без чувств. Лучших условий для вылазки не придумаешь.
Церковь была небольшой, всё помещение просматривалось от входа. Но…
— Где же вход?
Осмотрев зал, они не увидели ничего, похожего на потайную дверь. Утренний свет пробивался сквозь витражи под самой крышей и, проходя через изваяние божества, падал строго на алтарь, придавая всему подлинное религиозное величие.
Золотая рука старого чародея Усера бегала по полу, словно отдельное существо, а Дуду с любопытством вертел головой по сторонам.
— Неужели архиепископ Банни Никола ошибся в своём пророчестве? — тихо прошептал Капа. — Пока есть время, может, обыщем другие помещения?
Шэнь Янь замер там, куда падал солнечный луч. Обычно такие архитектурные решения выверяют до миллиметра, чтобы свет омывал постамент идеальным пятном. Однако сейчас пятно чуть сместилось в сторону, разрушая гармонию композиции.
Шэнь Янь проследил за лучом: тот проходил над поднятой рукой статуи, образуя прямую линию, но поднятая кисть срезала край светового потока.
— Если бы статуя стояла чуть правее, — произнёс Шэнь Янь, — картинка была бы безупречной.
— Что ты имеешь в виду? — переспросили спутники.
Шэнь Янь указал на световой блик, а затем на постамент изваяния:
— Взгляните на основание. Видите следы трения?
Чжао Куо подошёл ближе. Изваяние было массивным, однако у самого пола действительно виднелись свежие царапины. Переглянувшись с друзьями, Чжао Куо обхватил камень и с усилием повернул его. Раздался оглушительный скрежет.
Прямо под основанием статуи разверзся зев провала, уходящий в непроглядную тьму, напоминающую разверстую пасть чудовища. Кто бы мог подумать, что в святая святых — там, где крестили младенцев из знатнейших родов, — скрывался вход в подземную тюрьму.
Повеяло ледяным сырым холодом. Шэнь Янь подхватил Дуду и первым шагнул на крутую каменную лестницу. Спустившись по спирали метров на десять, они оказались на первом уровне. Впереди мерцал огонёк.
При тусклом свете масляной лампы они разглядели небольшую камеру. Внутри находился человек. Мертвец. Лампа коптила у самого тела. Труп истаял от времени, фитиль заплыл вековой пылью, но пламя продолжало теплиться — иссохший палец покойника был погружён в резервуар, и стекающий с мумии трупный жир капля за каплей питал этот чудовищный фитиль.
Шэнь Янь сжал зубы. Вот откуда этот тошнотворный, сладковатый запах.
— На нём облачение клирика, — негромко заметил Капа. — При жизни он охранял этот ярус.
Стражник и узник в одном лице, он так и не смог вырваться на волю, отдав подземной тьме последнюю каплю соков своего тела. Страшное, изощрённое проклятие: стать вечным факелом в собственной тюрьме.
Шэнь Янь заглянул в соседние камеры. Некоторые пустовали, в других белели иссушенные, изувеченные пытками останки. Исполненный «милосердия» Священный Престол прямо под ногами прятал зев преисподней. Зачем здесь держали этих людей? В чём они провинились? Ответа не было.
В неприметной нише нашёлся следующий пролёт. Снова тьма, и снова в глубине коридоров коптила одинокая лампа. В одних камерах огонь давным-давно угас, в других — продолжал пожирать останки своих тюремщиков.
Шэнь Янь подумал, что окажись он здесь один, неминуемо сошёл бы с ума. Стражники, проведшие в этом склепе всю жизнь, заведомо лишились рассудка.
— Джерас на пятнадцатом ярусе, — поторопил остальных Шэнь Янь. — Нужно спешить.
Ещё пара минут в этой обители кошмаров, и дурные сны обеспечены ему до конца дней.
Дуду лишь непонимающе склонил голову. Замечательное место! Тьма здесь была плотной, густой — малыш буквально слышал восторженные вопли и мучительные стоны извивающихся теней.
Ступенька за ступенькой они спускались всё глубже. Чжао Куо шествовал первым. Ему даже не требовалось заглядывать в каждую камеру — чутьё воина безошибочно улавливало присутствие живых душ.
— Ты уверен, что здесь кто-то выжил? — негромко спросил Чжао Куо.
— Насколько это существо вообще можно назвать живым, — хмуро отозвался Шэнь Янь.
Приближаясь к пятнадцатому уровню, Чжао Куо вскинул руку, призывая всех замереть. Шэнь Янь, сосредоточенно отсчитывавший пролёты, недоумённо воззрился на него. Чжао Куо приложил палец к губам:
— Там кто-то есть.
Впереди, в беспросветном мраке, теплился едва заметный бледный огонёк. Ни единого всплеска воздуха — пламя застыло, словно изваянное из камня. Бесшумно, шаг за шагом, они двинулись на свет.
Шэнь Янь заглянул в камеру. Внутри на коленях истово молился зрелый мужчина с мертвенно-бледной, словно у вампира, кожей. На пятнадцатом ярусе подземного ада остался последний живой человек — смотритель тюрьмы Бельки Томасгин.
Шэнь Янь замер. Из-за страданий Джераса он заранее презирал здешних палачей, но, пройдя сквозь все ярусы ужаса и увидев этого одинокого узника с масляной лампой, почувствовал лишь глухую тоску. Насколько же искажено сознание тех, кто выстроил подобное место? Теперь понятна фраза Джераса о том, что Бельки — лишь несчастная жертва. Изначально Престол создавал этот подвал так, чтобы никто — ни узник, ни стражник — никогда не увидел солнечного света.
Века во тьме обострили чувства смотрителя. Не услышав ни звука, он всё же покорно повернул голову к выходу. Их взгляды пересеклись. Бельки не успел даже вскрикнуть — и без чувств рухнул на каменный пол.
«Так даже лучше, — подумал Шэнь Янь. — Если б мы выкрали пленника у него на глазах, а его оставили невредимым, беднягу бы ждала страшная кара».
Раз смотритель найден, значит, и архиепископ Джерас где-то рядом. Нужная камера обнаружилась быстро: зловонная, заваленная ржавыми дыбами и кнутами, с разлагающимися отрубленными головами на полу.
Джерас выглядел точно так же, как в Море Дамона, — изувеченный, жуткий обрубок человека. Но Шэнь Янь уже привык к этому облику, и тот не вызывал прежнего трепета.
Архиепископ издал сухой, скрипучий смешок:
— Я всё гадал, насколько изощрённой должна быть судьба, чтобы вызволить старую рухлядь вроде меня из этого смердящего ада. Теперь вижу: провидение не обделено чувством юмора. Я ждал высшего знамения, но то, что ты сумел пробраться сюда, — само по себе величайшее из чудес.
«Времена изменились, — мысленно усмехнулся Шэнь Янь. — Снаружи ни единого стражника, Престол давным-давно забыл об этом месте». Вслух же он произнёс:
— Вы бы приберегли речи, пока мы не выбрались на волю. Заметь нас кто — останемся здесь навечно. Как вы только выжили в этой клоаке целую сотню лет? Я пробыл тут пару минут, и уже едва не повернул назад. Застрянь я здесь на день — точно бы сошёл с ума.
С этими словами он принялся сбивать цепи, а затем осторожно подхватил старца на спину. Джерас оказался поразительно лёгким — словно сухой мешок с костями.
Капа тоже сдержанно кивнул архиепископу. Они были давними знакомыми: когда Капа впервые попал в Море Дамона, именно Джерас поддержал его и помог не сойти с ума.
Чжао Куо, легендарный чародей Усер и малыш Дуду пристально разглядывали узника. Воин и чародей знали лишь то, что Шэнь Янь намеревался вызволить из подземелий ключевого союзника для похода в Город чародеев Кенья. Но… они не ожидали увидеть такое. Можно ли вообще назвать это существо человеком?
Чтобы спасти эту живую мумию, пришлось задействовать двух великих полубогов — Гайю и Боцы. Стоила ли овчинка выделки? Однако для Шэнь Яня этот вопрос давно перестал быть прагматическим. Джерас, как и Усер, стал для него мудрым наставником. Море Дамона казалось иллюзией, но пережитый там опыт был абсолютно реален.
Справившись с цепями, Шэнь Янь двинулся в обратный путь. Хоть они потратили совсем немного времени, снаружи всё могло измениться в любую секунду. И тут из самых глубин, из-под каменных плит под ногами, донёсся звук — хриплый, тёмный, полный отчаянного призыва.
Шэнь Янь порывался оглянуться, но старец на его спине шепнул:
— Не смотри. Там скрыто то, чего живым знать не положено.
— Подземелье не заканчивается пятнадцатым ярусом? — поразился Шэнь Янь.
— Да, — тихо отозвался Джерас. — Лишь проведя здесь век и сблизившись со смертью, я сумел услышать зов из глубин. Престол спрятал там нечто куда более ужасное.
Мороз прошёл по коже Шэнь Яня, хотя в глубине души вспыхнула искорка любопытства. Впрочем, их задача ограничивалась спасением, рисковать попусту они не имели права.
Одолев обратные пролёты и выбравшись в здание церкви, Шэнь Янь застыл как вкопанный. Не потому, что их ждала засада — враги по-прежнему валялись без чувств. Но всё помещение затапливало ослепительное, молочно-белое сияние, льющееся из окон.
Что там произошло?
Он прильнул к витражу. Небосвод над Ватиканом полыхал белизной. Тысячи клириков по всему городу в едином порыве исступлённо затягивали священные гимны. В вышине кружили сонмы белокрылых ангелов — картина словно сошла с древних фресок, изображающих небесный рай.
— Что вы натворили? — пробормотал Джерас. — Престол задействовал ритуал сошествия Священного Царства!
Шэнь Янь лишился дара речи. Спросить бы у Гайи с Боцы! Они отсутствовали совсем немного, как эти двое успели довести Священный Престол до белого каления? Уговор ведь был прост: выиграть время и избегать прямого столкновения. А снаружи разверзлось настоящее побоище!
— Уходим! — скомандовал Шэнь Янь. — Как только подберёмся к городским воротам, подадим сигнал Гайе и Боцы.
* * *
В это же время в Священном соборе Папа римский восседал на троне, размеренно постукивая пальцами по подлокотнику. Гайя и Боцы словно намеренно втянули все силы Престола в сражение. Зачем?
Никому и в голову не могло прийти, что пока на улицах кипит битва, диверсанты пробрались в заброшенное подземелье, чтобы вызволить древнего старика, о существовании которого все давно забыли.
Спустя некоторое время понтифик произнёс:
— Великий златооблаченный архиепископ удержит порядок. Как продвигается поимка того получеловека, способного пожирать Манускрипты Древних Дней?