В десятках городов слухи о правдивости газеты «Мир во всем мире» расходились всё шире.
Для людей стало настоящим ритуалом ждать свежий номер, чтобы узнать, что происходит в далеких, казалось бы, недосягаемых уголках этой земли. И домоседы, никогда не покидавшие родных стен, и бывалые странники с одинаковым захлебом вчитывались в газетные полосы. Листок бумаги дарил невиданное прежде ощущение: будто весь мир сжался и лег прямо в ладонь.
Даже крошечные заметки на полях заставляли людей изумленно качать головами — настолько иной, невероятной казалась жизнь в чужих краях.
Сегодня же первая полоса взбудоражила всех окончательно:
«Покушение на Больта?!»
Разве Больт — не тот самый старый наёмник, что случайно вывел на чистую воду зловещие замыслы Авраама? А убийцей оказался Кунт, командир охраны правителя Города Каша?!
Что за чертовщина? Командир личной стражи — это острие меча и воля самого правителя. С чего бы ему разить Больта? Неужто… неужели и Город Каша присягнул Аврааму, и это покушение — лишь месть разоблачителю?
Шэнь Янь намеренно предал историю огласке: он хотел всколыхнуть жителей Города Каша, дать хоть какую-то зацепку и выиграть время для тех, кто не желал превращаться в ходячие трупы.
С замирающим сердцем, превозмогая липкий страх, читатели скользили глазами дальше. Их внимание привлек необычный вкладыш, приклеенный поверх основной полосы, — словно экстренное добавление, которое не успели сверстать, но обязан был увидеть каждый. Выглядела эта записка более чем странно.
Но по мере чтения зрачки людей расширялись от ужаса.
«За одну ночь Город Каша сгорел дотла. Вспышка ритуального огня накрыла его целиком. Всех, кто пытался бежать, встретили запертые ворота и глухие стены. Правитель Города Каша принес себя и всех своих подданных в жертву Аврааму…
Густой дым и гарь стояли над пепелищем до самого рассвета. А перед зарей из заставы стройными шеренгами выступила нежить — пополнения из обугленных черных скелетов. Для них началась иная жизнь, не имеющая ничего общего с человеческой: кому-то суждено гнить в беспросветных пещерах, а кому-то — следовать за Авраамом по всей земле…
Так пал Город Каша».
Многие даже толком не знали, где находится этот Город Каша. «Должно быть, глухая провинция, раз о ней никто не слыхал», — думали они. И тут прямо среди ясного неба ударил гром: целого города больше нет. Население — кто по воле правителя, а кто и по принуждению — превратилось в полчища нежити, в послушных марионеток Авраама.
Дезертир и демон без боя прибрал к рукам людской оплот! Читатели едва успели осознать масштабы его замысла, как выяснилось: вторжение уже идет вовсю.
Словно на карту мира капнули чернилами — и два пятна расползлись, поглотив целые поселения. Наглядный, неопровержимый захват.
Но пугало другое: сколько еще городов, подобных Городу Какур и Городу Каша, готово без единого выстрела тайком сдаться на милость Владыки Мертвых? Только теперь до людей дошло всей тяжестью: древнее зло воистину рушит мир. Если никто не остановит Авраама, земля город за городом превратится в царство тлена и костей, и человечеству на ней места не останется.
Толпу захлестнула волна паники и немого ужаса.
— Чего он добивается?!
Но разве дано смертному постичь замыслы чудовища?
Тираж «Мира во всем мире» расходился стремительно, а вместе с ним разрасталось и липкое ощущение надвигающейся грозы. Война оказалась прямо на пороге.
Этот день был обречен стать переломным. Если люди и полулюди не хотели сгинуть под пятой нежити и обратиться в монстров, у них оставался один путь — немедленный союз. Катастрофа угрожала всем разумным расам без исключения (да и диким тварям досталось бы, хотя те не способны спаяться в организованный отпор).
Правители сотен поселений спешно рассылали гонцов в соседние земли и к племенам полулюдей. Выстоять и сохранить право зваться людьми можно было только вместе.
Но газетная полоса готовила еще один удар.
«Истинное происхождение расы духов? Долг человечества перед духами?!»
Затаив дыхание, читатели впивались в строки. Предки расы духов были лишь подопытными образцами в смутных поисках бессмертия?! А их тела — сосудами для генетического перерождения людей?!
Пусть новость подавалась как слух, но если она подтвердится, о союзе с расой духов можно забыть. Если те не ринутся мстить людям за прошлые злодеяния — это уже станет проявлением невероятного милосердия.
«Прошлых ошибок не стереть, и историю не переписать, но мы в силах всё исправить», — гласила газета.
Шэнь Янь рассудил верно: лучше людскому роду самому признать позорные тайны Вторжения Второй эры, чем ждать, пока следопыты духов донесут вести до Изумрудного леса и вспыхнет всепожирающее пламя розни. Публичное покаяние человечества за свои грехи — единственный шанс хоть немного сгладить пропасть между народами.
Каковы бы ни были мотивы редакции, сердца читателей сжались: именно сейчас, когда единый фронт против Авраама был жизненно необходим, наружу вылезли призраки прошлого. Весть летела по землям подобно степному пожару. В душах людей воскресал кошмар Эры Безумия — эпохи, разрушенной тем самым Авраамом.
* * *
Тем временем сам Шэнь Янь возвращался во главе собственной свиты из трупных слуг. Теперь у него имелась личная «армия» мертвецов — хотя словечко «армия» звучало рановато для эдакой горстки.
Сказалась сила Шестого Пролога, дарованная суверенным статусом Повелителя бедствий. Смотрелась эта процессия, конечно, мрачновато, зато впечатляюще: эдакая личная свита, превращающая одного человека в целую штурмовую группу. Главная проблема заключалась лишь в том, что его легко могли принять за мутировавшую сущность и изрешетить без лишних расспросов.
Оскверненное орудие Гайи вновь приняло облик крылатого ящера. Расставаться со слугами Шэнь Янь категорически не желал, а потому усадил их ровными рядами прямо на хребет виверны. Те сидели чинно, смирно опустив взоры, — и то сказать, в Городе наёмников хороших мертвецов с огнем не сыщешь, а эти останки сохранились еще со времен Династии Вечности! Настоящие раритеты среди трупов!
Гайя смерил компанию взглядом, и ящер тяжело взял разбег. Назад они летели значительно ниже и заметно ощутимее раскачивались.
Шэнь Янь мысленно крякнул.
Ну да, переборщил с количеством, бывает. Но раз уж назвался Повелителем бедствий, неужто солидно ходить с парочкой оборванцев?
Пока Шэнь Янь добирался домой, у ворот Города наёмников разыгралась любопытная сценка.
К городским вратам подошла странная ватага крепких, словно молодые бычки, ребятишек. Странными они казались из-за боевых узоров на лицах, выведенных какой-то яркой краской, и несуразно больших шлемов. В отличие от обычной наемничьей брони, их наголовники венчали кузнечные рога и звериные оскалы.
Едва ступив на порог города, отряд замер как вкопанный. Вылупив глаза размером с медные колокольчики, малышня уставилась на торговца, разложившего лоток с солодовым сахаром.
Дикарь... торговец?!
— Ого-о! — оглушительно басом гукнул кто-то из прибывших и рванул вперед: — Шицзы! Это ты, Шицзы?!
Шицзы, досель с добродушной миной нарезавший сладости, вскинул голову, опешил, а потом радостно завопил:
— Вы откуда тут взялись?!
Прибывшими крепышами оказались маленькие дикари из Дикого города. Еще будучи в Кенье, Шэнь Янь передал весточку мудрецу их племени. Во-первых, просил прислать ребятишек на учебу в академический класс. Во-вторых, отряд наёмников «Тигр и Леопард» нуждался в пополнении. Чужаков с улицы бережливый отряд набирать не мог, а дети быстро привязываются и становятся преданы всей душой. Раньше на содержание малышни тупо не хватало медяков, теперь же, поднакопив жирку, отряд вполне мог пристроить земляков Чжао Куо. Каленые тренировками, со временем они превратятся в убойную боевую силу.
Шицзы давно не бывал в Диком городе, а потому при виде земляков расцвел как медный таз. Вокруг поднялся невообразимый гвалт и басовитое гудение:
— Шицзы, ты ж раздался вширь!
— А мы в Диком городе овец развели! Они по нашей степи бегают, беленькие такие, красота-а!
— Шицзы, ты ж метил в самые сильные воины степей! С какого перепугу ты в торговцы подался? Дикарь-купец, я глазам своим не поверил!
Шицзы выцедил улыбку до ушей и гордо задрал подбородок:
— Я, между прочим, первый торговец среди нашего народа! Одно другому не помеха — и торговцем буду, и самым лютым воином степи стану!
С этими словами он с особым щегольством продемонстрировал прислоненные к лотку клинки: необычное длинное лезвие на древке и сверкающее копье.
— Видали, какие сокровища? Это Гуаньдао Зеленого Дракона! А это — Серебряное копье отваги дракона!
Стоявший неподалеку Суньцзы только лицо рукой закрыл. Ну и фанфарон! Выковал копии оружия наставников, а треплется так, будто раздобыл легендарные артефакты из священного списка! Бессовестная хвастливая рожа!
Впрочем, Суньцзы тут же с любовью погладил собственное рубило на поясе и лук за спиной. Хм, нашел чем удивлять! У него у самого при себе Трехколенное горное рубило да Железный лук с резным узором!
Оскалившись в довольной ухмылке, Суньцзы зашагал к гостям. Шэнь Янь предупреждал о прибытии новичков и распорядился вычистить для них отдельный двор — нужно было встретить земляков как полагается.
Шэнь Янь со своей мрачной свитой подходил к базе, когда издали донеслось гулкое басовитое несение оравы маленьких дикарей.
За время его отсутствия лагерь отряда «Тигр и Леопард» заметно преобразился. Дороги возле подворья и академии стояли развороченными — вовсю кипела подготовка к застройке новой Торговой улицы. Варочные цеха для солодового сахара, ткацкие мастерские и прочие производства окончательно вынесли за городскую черту, где развернулась грандиозная стройка. Теперь сквозь ворота Города наёмников непрерывным потоком сновали не только вооруженные отряды, но и сотни рабочих.
Купеческие караваны из дальних краев прибывали один за другим. Многие промышляли скупкой морских магических ингредиентов у Расы моря. За благополучие подводных жителей Шэнь Янь совершенно не переживал.
Взор Шэнь Яня упал на Дуду, с энтузиазмом таскавшего медяки в сокровищницу. По случаю зачисления новых учеников в кассу хлынул поток платы за обучение. Дуду строго-настрого запретил кому-либо прикасаться к монетам: он таскал их лично! Загребая лапами по несколько «медных голубей» за раз, дракончик неустанно снувал туда-сюда.
Дуду искренне мнил себя самым счастливым драконом во вселенной — ведь денег у него накопилось столько, что не перетаскать! Ах, если бы вечность можно было провести вот так, с медяками в охапку!
Одно его смущало: почему Шэнь Янь смотрит на него как-то косо и виновато? С чего бы вдруг?
Впрочем, смутные сомнения мигом утонули в бездонном океане драконьего восторга от звонкой монеты.
За те дни, что Шэнь Янь провел в пути, обстановка вокруг вторжения Авраама обострилась до предела. Полчища нежити поглотили еще несколько поселений; легионы Проклятых земель окончательно сбросили маски и выползли наружу. Подобно всепожирающему цунами, они сметали всё на своем пути. Одни города сдавались добровольно, другие пытались бороться, но разбивались вдребезги, точно яйцо о булыжник.
Темная клякса на карте мира разрасталась с чудовищной скоростью. Шэнь Янь понимал: свежий выпуск «Мира во всем мире» посеет среди населения такую панику, какой земля еще не видывала.
Тем временем многие правители в отчаянии устремили взоры на Святой Престол. В сторону Папского квартала двинулись вереницы послов в надежде выработать совместный план спасения. Однако Церковь, извечно позиционировавшая себя единственным оплотом света и спасительницей человечества, проявила ледяное равнодушие. Все свои силы Святой Престол бросил на исследование древних Руин гигантов на высокой горе, что высились среди океана.
Народ пребывал в полном недоумении. Какое дело церкви до смертных, если мир рушится в бездну? Зачем им неприступные руины, если завтра все обратятся в мертвецов под пятой Авраама?!
Шэнь Янь тоже погрузился в тяжелые раздумья. Нежить — слишком опасный противник. У нее нет жизни, нет боли, нет страха. Растущая с каждым днем орда ходячих трупов казалась практически неуязвимой.
Как одолеть такое войско?
Размышляя над этим, Шэнь Янь невольно перевел взгляд в сторону Храма предков.