Из-за горизонта выросла стена из железа и плоти.
Это шли берсерки — сородичи гигантских медведей, исполины, ростом вдвое превосходившие обычных людей. Их доспехи из тёмного металла разительно отличались от человеческих доспехов: хищные, шипастые, усечённые грубыми углами, они дышали первобытной свирепостью. Тяжёлые молоты и палицы в их руках казались отлитыми из застывшего холода и крови. Всё это войско воплощало в себе войну, хаос и неистовую разрушительную силу.
Земля под их ногами дрожала и гудела.
Старший рыцарь сжал рукоять меча так, что побелели костяшки:
— Дикари!
Откуда эти верзилы, знавшие лишь вопли да мордобой, взялись здесь, за пределами своей Дикой степи? Раздумывать было негда: их свирепый, налитый кровью взгляд уже навелся на отряд Святого Престола.
— Защита! — гаркнул рыцарь-командор.
Священные рыцари осадили коней и вскинули полированные щиты, смыкая их в сплошную стальную стену.
Расстояние сокращалось мгновенно. Лишь вблизи стало понятно, насколько огромны эти бешеные гиганты. Даже сидя в сёдлах, рыцарям приходилось закидывать головы, чтобы разглядеть их лица под шлемами. Солнечный свет перекрыла тяжёлая тень. В ушах оглушительно взревел дикий клич, а перед глазами стремительно вырос гигантский молот.
Грохот!
Удар ужасающей силы разнёс строй. Священные рыцари вместе с конями и щитами разлетелись в стороны. Железные щиты помялись, словно жестянки; изгибы изуродованного металла вонзились в плоть всадников.
Торговцы и охрана из Кеньи замерли в диком восторге. Пережитое унижение и постоянный страх перед ищейками Святого Престола сменились бешеным азартом. Собачьи слуги Святого Престола, не желавшие раскаиваться в своих зверствах, теперь получали по заслугам. Жители Кеньи смотрели на расправу с глухим торжеством: их родителей, детей и друзей слишком долго давили и унижали, не давая шанса отомстить.
Раньше дикари казались им неотесанными монстрами. Но сейчас эти гиганты выглядели величественными и непобедимыми защитниками.
Молодой господин Свичи, возглавлявший караван, вспомнил весть, недавно пришедшую из Кеньи: их город заключил нерушимый братский союз с варварами Дикого города. Тогда Свичи посчитал это блудом разума — где утонченные чародеи, а где дикари? Появление отряда дикарей развеяло последние сомнения.
Спасаясь от яростного напора, остатки рыцарей бросились наутёк, точно побитые псы.
Когда победный клич утих, к Свичи подошел предводитель дикарей. Воин был настолько велик, что заслонил собой всё небо. Он опустился на одно колено, чтобы оказаться на одном уровне с молодым торговцем, и снял шлем. Открылось широкое, добродушное лицо.
— Молодой господин Свичи? — загудел он, точно из глубокой бочки.
Свичи едва исполнилось двадцать, но благодаря уму его поставили во главе купеческого отряда.
Дикарь почесал затылок, явно испытывая неловкость от необходимости говорить с человеком, и произнес:
— Я командир дикарей Бео. Прибыл защитить вас по условиям договора.
Бео старался понизить голос, чтобы случайно не контузить нежного аристократа. Огромная ладонь командира могла бы раздавить Свичи словно спелую ягоду. Но от этой мощи и грубой силы у молодого господина перехватило дыхание, а по жилам разлился странный жар.
Свичи кивнул, подтверждая свою личность.
Бео оскалился в широкой улыбке, показав ряд крепких белых зубов, а затем, не долго думая, сгреб Свичи в охапку и легко усадил к себе на широченное плечо.
— Ну что, братья из Кеньи! Пора домой! Пока мы рядом, собачьим ублюдкам Святого Престола ни за что не преградить вам путь!
Караван двинулся дальше. Ночью на привале Свичи долго не мог уснуть. Вспоминая, как бесцеремонно дикарь подхватил его, молодой аристократ чувствовал волну неодолимого влечения. Не выдержав, он поднялся и тихо скользнул к месту отдыха Бео.
— Зима нынче суровая, правда, гигант? — с наигранной дрожью прошептал он, забираясь под шерстяной ковёр. — Давай ляжем ближе, так теплее.
Утром лагерь начал собираться.
Командир Бео выглядел потерянным и озадаченным. Он не мог оторвать взгляда от Свичи, который как ни в чём не бывало отдавал распоряжения.
К Бео подошел один из сородичей:
— Бео, че это у тебя морда в грязи? Мудрец же говорил, что с людьми надо вежливо, соблюдать их правила...
Бео промолчал. Откуда сородичу было знать, что прошлую ночь он провел, сжимая кулаками сырую землю и зажимая себе рот испачканными ладонями, чтобы не взвыть во весь голос, пока над ним неустанно двигалась эта изящная аристократическая головка.
Бео насупился: он решил, что при первой же возможности устроит допрос с пристрастием этому высокомерному мальчишке.
* * *
В это время Шэнь Янь и его спутники всё ещё рассекали волны Моря призраков. А на материке, в городе магов Делон, разворачивались совсем иные события.
Ученик мага Дарен стоял у стены в наказание, держа на вытянутых руках тяжеленный фолиант.
Перед ним похаживал его дед и наставник — седовласый старый маг Даноф.
— Дарен, — наставлял старик, — выбрось эти грязные слухи из головы! Наветы на Святой Престол не красят искателя истины. Наш город магов Делон всегда ладил со Святым Престолом, мы плечом к плечу сражались против тьмы Города грехов. Утверждать, будто священники хуже демонов — сущая ересь! Пишут, будто в Кенье сотворено нечто ужасное, но ведь город стоит! Доверяй глазам своим, Дарен. Взгляни в окно: отцы-священники несут людям милосердие. И перестань врать, будто знаком с Даниэлем Голвином из Кеньи!
Дарен смотрел в окно, совершенно не слушая ворчание деда.
— Наставник Даноф, — перебил он, указующим перстом ткнув в стекло. — Вы говорите о милосердии? Посмотрите же, как эти святоши сквернят наш дом, оскверняя его точно так же, как осквернили Кенью.
Даноф насупился и взглянул на улицу.
По мостовой металась свара жутких аберрантов, рвавшая прохожих на части. Из башен магов уже летели ослепительные огненные шары, пытавшиеся выжечь вспыхнувший очаг скверны.
— Опять... — пробормотал Даноф, бледнея. Это была далеко не первая вспышка заражения за последнее время.
— Уважаемый наставник, — произнес Дарен. — Такое происходит везде, где ступает нога Святого Престола: в Кенье, в Городе рыцарей Сейтан... Из-за изоляции городов вы просто слепы и не замечаете очевидного.