В знак искренней готовности к союзу Бездна согласилась возобновить работу рынка, открытого для Города наёмников. Едва ли кто предвидел, что и раса духов, и подземные человеко-демоны отнесутся к переговорам со всей серьезностью.
Теперь черед Города наёмников нанести ответный визит вежливости. Требование расы духов и Бездны сводилось к одному: полностью уничтожить Кровавые гробы, чтобы раз и навсегда устранить угрозу. Кроме того, они намеревались склонить к этому и соседние поселения, дабы предотвратить новые случаи воскрешения Авраама с помощью этих артефактов и создать защитный буфер перед лицом надвигающейся катастрофы.
Шэнь Янь, услышав это условие, на мгновение оторопел. Теоретически Кровавый гроб мог подарить вечную жизнь легендарным воителям Третьего Пролога. Удавалось ли это на практике, Шэнь Янь не знал, но был уверен: в крупнейших отрядах наёмников до сих пор почивают в глубоком сне мастера старых времен.
По-хорошему, эти легенды давно должны были истлеть в земле, и если сокрушить Кровавые гробы, их век немедленно прервется. Вот почему все предыдущие призывы уничтожить саркофаги разбивались о глухое неприятие.
В рядах наёмников поднялся гул. Шэнь Янь мысленно хмыкнул: «Ну, теперь завяжется долгий торг».
К тому же обитатели Бездны хотели, чтобы другие воители помогали им защищать Бездну от посягательств и грабежей Города грехов, но рассчитывали они в первую очередь на помощь расы духов. Вступать в тесные связи с людьми подземелья по-прежнему не желали, надеясь лишь, что чешуйчатые и двуногие исполнят свой долг и не устроят смуты в критический момент.
Многовековые обиды и взаимное недоверие не могли исчезнуть за один день.
Среди гильдий уже раздавались резкие возгласы:
— Если главное условие — уничтожение Кровавых гробов, то и разговаривать не о чем!
Послушав споры, Шэнь Янь пришел к выводу, что прийти к согласию будет непросто: слишком тяжелый урон это нанесло бы интересам верхушки наёмников.
Он остался сидеть в своей лавке, дожидаясь развязки.
Первый раунд трехсторонних переговоров завершился ничем. Ожидания Бездны и духов уперлись в глухую стену, хотя и полным провалом встречу назвать было нельзя. Крупнейшие отряды пообещали открыть городской рынок для посланцев Бездны и расы духов, дабы укрепить единый фронт.
На этот шаг они пошли по двум причинам. Во-первых, наёмники жаждали, чтобы Бездна как можно скорее возобновила торговлю: с момента закрытия подземных рынков прошло достаточно времени, и нехватка товаров стала ощутимой. Ходили слухи, что некоторым отрядам ради покупки бумаги и чернил приходилось делать огромный крюк до дальних городов, а такие транспортные и людские издержки ощутимо били по кошельку. Во-вторых, в глубине души главари действительно опасались пророчества о возрождении демона Авраама — ведь той ночью они своими глазами наблюдали весь ужас кровавого трупа.
Совещание окончилось без особых успехов. Однако, поскольку у всех трех сторон имелась общая угроза, окончательно мосты никто не сжигал. Участники разошлись, чтобы обдумать возникшие препятствия и продолжить переговоры на следующий день.
Шэнь Янь провожал взглядом удалявшиеся делегации с некоторой досадой. Ему требовались стройматериалы — кирпич и древесина — для обустройства отряда «Тигр и Леопард». У обитателей Бездны он знал только Ли Сяна, но тот представлял всю Бездну на высшем уровне, и соваться к нему с расспросами про доски в такой обстановке казалось нелепым. Из духов же ему был знаком лишь Белый владыка Сяо Линьчэнь, да и с тем близких отношений он не водил. Пришлось смириться и ждать более подходящего случая.
Пока он размышлял, делегации Бездны и духов уже покинули площадь. Шэнь Янь, впрочем, не падал духом: возможность решить вопрос со стройматериалами обязательно найдется.
— Как думаешь, — спросил он у Чжао Куо, — Город наёмников сможет договориться с Бездной и духами?
— У каждого отряда свой интерес, — откликнулся Чжао Куо. — Прийти к общему решению почти невозможно.
В самом Городе наёмников царил разброд, и не было никого, кто мог бы принять решение за всех. В этом и кролась причина его многолетней внутренней нестабильности.
Поговорив с Чжао Куо, Шэнь Янь вернулся к ученикам — приближалось время обеда.
А-Ли в это время с гордо задранным носом играл в вейци сразу с несколькими однокашниками. Шэнь Янь лишь дался диву: вейци требует просчитывать ходы далеко вперед, а мальчишка с легкостью заставлял остальных ломать голову над доской. Никто, кроме ученика с Прологом «Мастера шахматной игры», не мог с ним сровняться. То же касалось и бамбуковой флейты — в игре на ней он уступал разве что будущему «Флейтисту». И «Канон тысячи иероглифов» отскакивал у паренька от зубов.
Наличие соответствующего Пролога словно открывало в человеке врожденный талант, догнать который обычному смертному было почти не под силу. Для остальных учеников А-Ли стал той самой щукой в пруду, которая заставляла всех крутиться и усердно учиться, чтобы не отстать.
Одержав победу, сияющий А-Ли помчался к Суньцзы и остальным ребятам из «Тигра и Леопард». Те со щетками в руках драили вырвавшихся на волю овец и коров.
— Наш Шэнь Янь, стоит ему увидеть хоть что-то грязное, тут же велит отмыть до блеска!
Дети дружно расхохотались. В прошлый раз они смыли грязь с пса А-Ли так, что тот стал похож на совершенно другую собаку, а теперь взялись за скотину.
Тем временем Город наёмников гудел, словно растревоженный улей: вести о трехсторонних переговорах разнеслись по всем улицам. Имя демона Авраама звучало на каждом углу. Подобный союз между людьми, Бездной и духами казался немыслимым — в памяти жителей ничего подобного никогда не происходило. Даже наблюдая за событиями своими глазами, многие до сих пор не могли поверить в происходящее. Раньше эти три силы избегали любого контакта, а теперь вели речь о едином фронте — разве такое возможно?
Шэнь Янь продолжал размышлять, как подступиться к представителям Бездны и духов с просьбой о поставках стройматериалов. Взглянув на небо, он повел учеников обратно в обитель — пришло время трапезы.
А-Ли неустанно проявлял активность. Судя по всему, академическая жизнь приходилась ему по душе. В эпохе, откуда пришел Шэнь Янь, такой ребенок стал бы образцовым учеником, не доставляющим никаких хлопот.
И вновь Шэнь Яня одолели сомнения: почему столь одаренный ребенок не может получить Дарование печати? По логике вещей, именно на таких способных и ярких учеников предки обращают внимание в первую очередь.
Проследив, как дети уминают обед, Шэнь Янь прошел в Храм предков. Он зажег ароматические палочки, поставил их в курильницу и мысленно изложил свое недоумение. Он напомнил о принципе отбора лучших, присущем культуре Хуася, будь то государственные экзамены или иные испытания, призванные выявлять достойных. Почему же паренек, не уступающий лучшим умам, лишен даже возможности быть замеченным? Не могли же тысячи предков разом упустить из виду столь явный талант!
Ответ не заставил себя ждать. В сознании откликнулся мысленный импульс, от содержания которого Шэнь Янь ошеломленно замер:
«Мы не слышим его голоса».
Эта краткая фраза объясняла все. Она открывала причину, по которой подземные человеко-демоны не могли призывать великих духов. Их голоса просто не достигали Бездны грёз — предки не подозревали об их существовании, словно те были скрыты за непроницаемой стеной. Не зная о существовании А-Ли, духи не могли даровать ему печать.
Но в чем кролся исток этой преграды? Почему в эру источника R часть людей утратила связь с Бездной грёз и была вынуждена уйти в беспросветную тьму подземелий, чтобы выжить в жестоком мире? Что произошло на самом деле?
Время унесло правду слишком далеко. Возможно, лишь Манускрипты Древних Дней еще хранили историю Бездны, но прочесть и понять её теперь было некому.
Поразмыслив, Шэнь Янь передал через мысленную связь новую мысль. Учение Хуася гласит: образовывать нужно всех, не деля на сословия и роды. Существует ли способ преодолеть эту «глухоту» и пробить заслон?
Спустя некоторое время предки дали ответ. Способ имелся: можно попробовать сотворить временный канал, дабы предки смогли увидеть «этих людей» и даровать им свою благодать. Однако, поскольку подобного раньше никто не совершал, гарантировать успех они не могли. Для создания такого моста требовалась помощь множества людей, уже обладающих связью с Бездной грёз.
Шэнь Янь покинул Храм предков, приняв решение.
Дети, поглаживая набитые животики, радовались каждому дню: вкусная еда в школе была для них лучшим подарком. Обычно в это время за ними уже приходили взрослые, чтобы забрать домой.
Шэнь Янь вынес во двор большой стол и курильницу.
Ученики мгновенно окружили его:
— Учитель, разве мы сегодня не закончили с молебном?
В их глазах вспыхнул азартный огонек, они с готовностью подались вперед.
Шэнь Янь решил провести опыт. Подзвав А-Ли, он вложил в его ладони благовония. Он намеревался силой заставить предков увидеть человека, отгороженного от них мировыми законами.
Шэнь Янь велел трем сотням учеников хором читать «Канон тысячи иероглифов». Снимут ли три сотни голосов, одновременно обращающихся к Бездне грёз, извечную преграду? Станут ли они тем самым временным каналом?
— Небо — темное, земля — желтая. Вселенная — дикая, хаотичная...
Триста сытых, полных сил детей затянули чтение с такой страстью, что их звонкое декламирование огласило всю округу. Ребята любили читать вслух, вкладывая в это всю душу.
Шэнь Яню казалось, будто эти чистые голоса способны пробить брешь в самом небесном своде.
Звонкое чтение, живое наследие Хуася.
А-Ли выкрикивал слова до красноты в лице. Эти строчки заворожили его, а истории, рассказанные Шэнь Янем, захватили разум.
И в его голосе звучало нечто большее, чем просто детский задор. То был вопль народа, отвергнутого тридцать тысяч лет назад.
Тридцать тысячелетий зависти, превратившейся в обиду, и обиды, переросшей в ненависть. Тридцать веков боли и нежелания смиряться с судьбой заставили жителей подземелий отречься от человеческого естества и стать иным народом. И А-Ли нес в себе часть этой великой скорби.
То был голос из глубин, не слышимый в течение тридцати тысяч лет, — отчаянный, надрывный крик тех, кого слишком долго не замечали.