На палубе снова воцарилась тишина.
Однако в ушах каждого присутствующего всё ещё отдавали громким эхом слова: «Бессмертные».
Это понятие знаменовало не просто вечное существование. За ним крылись безграничная мудрость, колоссальные богатства, сокрушительная сила и древние, сокрытые от мира тайны…
Если бы в этом мире существовал фолиант, содержащий ответы на все загадки мироздания, то сейчас он лежал прямо перед ними.
Последний Бессмертный на земле!
Тишина сделалась настолько глубокой, что никто даже не посмел расспрашивать о причине недавней аномалии.
Молчание нарушил Шэнь Янь:
— Дуду, с сегодняшнего дня я буду учить тебя общему языку людей.
Малыш замахал ручками и разразился лепетом, отчаянно жестикулируя.
«Учить человеческий язык? Да меня же засмеют!»
— Я знаю, что ты всё понимаешь, — не поддался Шэнь Янь.
Золотистый листочек на макушке Дуду ритмично покачнулся.
«Понимать-то понимаю, но говорить не стану. Высокомерные Бессмертные выше того, чтобы опускаться до людского наречия!»
Шэнь Янь ненадолго задумался, после чего вытащил медного голубя и подбросил его на ладони:
— Одно выученное слово — один медный голубь.
Дуду замер.
«…»
Вообще-то… вообще-то его давно тошнило от этой спеси Бессмертных!
Матросы принялись обследовать палубу и корпус ковчега, выясняя, не получил ли паром повреждений в недавней встряске. Шэнь Янь тем временем скрупулёзно учил Дуду грамоте. И всё же в воздухе витала странная, почти неуловимая фальшь.
Время от времени какой-нибудь малыш семенящими шажками крался к Дуду, расплывался в широкой улыбке и пищал:
— Господин Дуду!
А затем с радостным визгом уносился обратно к приятелям:
— Я с самим Бессмертным поговорил!
Дуду же не обращал на детей ни малейшего внимания. Его взгляд прикипел к монете в руках Шэнь Яня, и малыш даже не моргал.
«Алчный и коварный дракон, ставящий золото превыше всего… Вот, значит, каковы нерушимые принципы гордых Бессмертных?» — мысленно усмехнулся Шэнь Янь.
Краем глаза присматривая за подопечным, Шэнь Янь принялся разглядывать обломок человеческого позвоночника.
— Останки Авраама? — переспросил он. — Похоже, он настойчиво пытается собрать собственный скелет воедино.
Боцы пожал плечами:
— Если бы твои кости разбросали где попало да ещё и забавлялись с ними, ты бы тоже задался целью всё вернуть.
Шэнь Янь промолчал.
— К тому же это проводник, — продолжил Боцы. — Местонахождение Авраама никому не ведомо, однако через эти останки можно напрямую призвать его волю.
Его тон сделался суровым:
— Впрочем, не советую вам пытаться выходить с ним на связь. Кабы не ритуал драконьего языка, обрубивший каналы, наш паром разделил бы участь того племени вечной жизни. Безумная бойня Авраама не поддаётся никакой логике.
Боцы помолчал и тихо добавил:
— В некотором смысле его мощь уже сопоставима с божественной. Само его существование не поддаётся осмыслению.
Создание, выкованное богами, выходило далеко за пределы того, что способна постичь человеческая цивилизация.
«Прямо скажем, вести паршивые», — подумал Шэнь Янь.
Пока он размышлял, взгляд его упал вниз. Дуду увлечённо грыз позвоночник Авраама, обильно заливая древнюю кость слюнями. Шэнь Янь мгновенно помрачнел.
«Чёртов коварный дракон…»
Дуду же громко аппетитно чавкал:
«Будешь знать, как пугать меня! Взял и сожрал тебя!»
Попытка юноши отобрать опасный артефакт привела лишь к тому, что малыш, крепко сжимая кость в объятиях, залез в сундук с деньгами в трюме и категорически отказался выходить.
Плавание по бескрайней водной глади тянулось бесконечно. Впрочем, скучать не приходилось даже ночами.
Наконец выкроив время, выбившийся из сил Шэнь Янь забился с Чжао Куо в тёмный угол, где они предались непристойной и неприглядной утехе. Не стоит недооценивать степень истощения после того, как тебя отбуцкает дикарь: мощное, мускулистое тело Чжао Куо в такие моменты уподоблялось разъярённому зверю.
Ощущая себя измочаленной тряпкой, Шэнь Янь лишь спустя некоторое время поднакопил сил и достал древнюю бронзовую шкатулку — Врата Дамона.
Шэнь Янь не стал сразу погружаться во Врата Дамона, а сначала принялся пристально их разглядывать.
Этот с виду ничем не примечательный ларчик, как выяснялось по мере накопления знаний, таил в себе слишком много загадок.
Его выковали из осколков Горнила жизни, причем запечатлённые на них законы мироздания оказались уничтожены прямо в процессе ковки.
Шэнь Янь подозревал, что именно в этом и заключалась истинная цель божества, склонившего высокогорных гигантов к созданию Врат Дамона. Зачем богу потребовалось рушить изначальный порядок этого мира и толкать его в бездну неизвестности, оставалось загадкой.
Впрочем, бытовало и другое мнение. Манускрипты Древних Дней гласили, что истина о мире была высечена на фрагментах Горнила жизни. Ковка же Врат Дамона размолотила эти осколки в труху, похоронив секреты бытия и надежно преградив искателям путь к разгадке.
Шэнь Янь повертел шкатулку так и этак. Возможно, отгадка находилась прямо у него в руках, да только её уже давно соскребли с носителя.
Лишь после этого он активировал Врата Дамона, призывая духов всех участников собрания.
На этот раз атмосфера кардинально отличалась. С момента прошлого захода во Врата Дамона прошло немало времени: спасательная операция в Кенье напоминала тушение пожара, и свободного часа у Шэнь Яня просто не находилось.
Оказавшись над бескрайними просторами иллюзорного моря, собравшиеся поначалу опешили, а затем их лица озарились бурным восторгом. День за днём они томились в мучительном ожидании. Честно говоря, никто из них сам не заметил, когда именно отсутствие призыва Владыки Неизвестного стало вызывать у них почти физическую ломку.
Затянувшаяся пауза заставила всех подумать, будто их отвергли.
Уныние, горечь, беспомощность… Сделать они ничего не могли и лишь утешали себя мыслью: их жизнь соприкоснулась с чем-то невероятным, с самой Неизвестностью. Таящиеся в их душах воспоминания превосходили по масштабу сказания о величайших подвигах. В каком-то смысле, какими бы силами они ни обладали в реальности, здесь каждый становился равным легенде, ведь их история вполне могла бы стать эпосом, который бродячие сказители станут перепевать веками.
И вот теперь, снова удостоившись «аудиенции», они испытывали истинное ликование.
До слуха Шэнь Яня долетали сбивчивые, исполненные трепета возгласы:
— О-о-о! Хвала Владыке Неизвестного! Славен будь в милосердии своём! Я готов пасть ниц и целовать эти волны!
Шэнь Янь с мрачной миной воззрился на Чжао Ланя. «Этот паршивец не слишком ли переигрывает?»
Остальные тоже поспешили грести подальше от юноши: со стороны казалось, будто у того явно протекает крыша.
Собрание постепенно перешло к обмену новостями. Разумеется, больше всего всех занимала судьба клана Голвин из Города чародеев Кеньи. В прошлый раз, перед тем как покинуть сие туманное море, Даниэль Голвин обратился с мольбой к таинственному владыке и выменивал его покровительство на Манускрипт Древних Дней.
Сам Даниэль тоже еле сдерживал волнение:
— Его Превосходительство, всемогущий владыка, переплёл нити судьбы и навсегда вызволил наш род из пучины проклятий и страданий! Ныне клан Голвин прославлен как герои Кеньи…
Гости из отдалённых городов ещё ничего не слышали о событиях в Кенье. В их памяти свежи были воспоминания о том, как в прошлую встречу Даниэль чуть не рыдал, расписывая плачевное положение своего рода.
Разве клан Голвин не загнали в угол? Разве они не стали изгоями, которых презирал и клеймил весь город?
С чего вдруг по возвращении на эти мистические волны выясняется, что вчерашние отверженные превратились в спасителей Кеньи?
Поворот вышел чересчур стремительным и немыслимым.
— Всё оказалось гораздо сложнее, чем я думал, — заговорил Даниэль. — Прежде мне казалось, будто беда обрушилась лишь на наш дом, однако в действительности всю Кенью опутал небывалый по масштабам заговор! Кабы Его Превосходительство не тронул струны судьбы, погиб бы не просто наш клан — от самой Кеньи не осталось бы и камня на камне…
Слушая его повествование о произошедшем в Кенье, присутствующие замерли, разинув рты.
Древнее проклятие, повальная болезнь, коварные интриги, намерение принести весь город в жертву, ритуал призыва неведомого кошмара, от одного описания которого стыла кровь, да ещё и вести о трёх великих руинах этого мира!
А уж когда зашла речь о деталях — о том, как прямо под носом у палачей из Святого Престола жителей Кеньи прививали коровьей оспой… Слушатели невольно сжали кулаки от напряжения, будто сами находились на улицах гибнущего города.
К тому же в тех событиях замешали таких легендарных личностей, как Гайя и Боцы!
Это звучало куда живее и достовернее любых баллад бродячих сказителей. Каждое слово отдавало реалистичностью, захватывая дух сильнее любой выдуманной притчи.
Те же, кто ещё питал хоть какие-то иллюзии относительно Святого Престола, теперь сгибались от дрожи: фанатики из церкви полностью утратили человеческий облик и были готовы на любые безумства.
Если прежде слухи о том, что за крупными вспышками осквернения в городах стоит Святой Престол, казались лишь домыслами, то теперь на руках имелись неопровержимые доказательства.
Архиепископ Тёмной Луны Джерас тихо вздохнул:
— Я могу подтвердить каждое слово. Я находился там и видел всё своими глазами.
Естественно, у Джераса имелись личные счёты с Престолом за перенесённый позор, однако факт оставался фактом — он говорил чистую правду.
Все обомлели и хором воззрились на сухопарого старика. Поначалу его даже не узнали: от прежнего ходячего скелета не осталось и следа. Нынче перед ними стоял поджарый, но вполне обычный с виду пожилой человек.
— Господин Джерас? — ахнул кто-то.
А затем изумление сменилось шоком:
— Постойте! Разве господина Джераса не упекли в темницу?
Не успел заговорить один, как остальные ахнули. Точно! В прошлый раз Шэнь Янь возносил мольбу к Его Превосходительству, прося вытащить многострадального старика на свет божий!
Значит…
И вновь над волнами поплыли славословия в адрес Неизвестного, восхвалявшие всемогущего владыку, восседающего на горной вершине.
Задачи, казавшиеся обычным смертным неразрешимыми, для таинственного владыки являлись не более чем пустяком.
Знай Шэнь Янь, о чём они думают, лишь горько усмехнулся бы.
— Недавно я повстречал хороших людей, — с мягкой улыбкой произнёс Джерас. — У меня появилась новая жизнь и новый смысл.
Выбраться из казематов на свет — это лишь смена обстановки. Истинная ценность заключалась в том, что он перешагнул через грязное, мрачное прошлое и начал всё с чистого листа.
— А солнце… оказывается, оно куда прекраснее, чем я помнил, — тихо добавил архиепископ.
В сердцах слушателей затеплилась невольная зависть. Большинство из них являлись наёмниками, и мысль о том, чтобы плечом к плечу с надёжными соратниками пуститься в странствия и творить историю, заставляла их кровь закипать от восторга.
Особенно горячились молодые люди. Они жаждали опасных приключений и славы, но их обыденность казалась серым, унылым болотом. Никакого вам эпоса, никаких верных друзей, за которых не жалко отдать жизнь.
Внезапно кто-то повернулся к Даниэлю:
— Ты обмолвился, будто у многих в Кенье появились Статуи Внешнего пути? Что это за штука? И что значит «накапливать кармические заслуги»? А ещё… что за академия в Городе наёмников, куда вы все собрались?
При этих словах в глазах Даниэля вспыхнул азартный огонёк. Он ведь и сам находился на пароме Шэнь Яня, направляясь прямиком в Академию Хуася!
Ничего не поделаешь: Шэнь Янь расписал в Кенье своё учебное заведение в таких красках, что в представлении каждого горожанина оно превратилось в священную обитель знаний. Для юношей и девушек Кеньи поступить туда стало главной целью в жизни.
Помимо Даниэля в путь отправились орды молодых людей. Ковчег Шэнь Яня банально не вмещал всех желающих, поэтому им пришлось пробираться своими силами.
Как-никак Шэнь Янь объявил, что двери академии открыты для всех уроженцев Кеньи — хоть для обладателей необычных профессий, хоть для обычных людей.
Даниэль с упоением принялся живописывать достоинства будущей альма-матер.
«Ого, реклама заведения работает вовсю, — мысленно ухмыльнулся Шэнь Янь. — Возрождение цивилизации Хуася продвинулось ещё на шаг».
Обсуждение событий в Кенье затянулось надолго. Вдоволь наговорившись, присутствующие снова принялись сокрушаться о бесчинствах Святого Престола, и многие бессильно стискивали зубы.
Кенье удалось вырваться из теней заговора, и местные больше никогда не купятся на лживую святость церковников. Даниэль упомянул, что город готовился к полномасштабной войне со Святым Престолом, намереваясь отомстить любой ценой.
Но как быть остальным городам?
Их жителям по-прежнему морочили головы, там с регулярными интервалами вспыхивали эпидемии осквернения, но ни одна живая душа и мыслей не допускала о вине Святого Престола.
От этих раздумий желчь подступала к горлу. Теперь они остро понимали ярость жителей Кеньи: каково это — быть пешками, которых беспрестанно дурачат лицемерные священники, тайком потирающие руки от восторга?
— Чёрт! — Юноша по имени Дарен в сердцах со всей дуры хлопнул себя по бедру. — Да ладно чужие! Мой собственный дед и слову моему не верит!
Святой Престол умел носить маску добродетели слишком искусно.
Схожих историй у присутствующих набралась целая тьма. Разных возрастов, полов и сословий, они сходились в одном: их города, родные и близкие оставались слепыми пешками в руках церкви.
И каждого ждала участь Дарена — одиночество и глухая стена недоверия.
Именно это терзало душевные раны сильнее всего. Когда истиной владеет лишь горстка людей, знание превращается в жестокого демона, выжигающего разум изнутри.
И тут Шэнь Янь подал голос:
— Если хотите заставить людей прозреть, выход есть. У нас имеются идеальные условия, ведь наше собрание подобно единой сети. Она пересекает время и пространство, связывая каждого из нас.
Присутствующие недоумённо переглянулись.
Сети?
Это ещё что за зверь?
Шэнь Янь с лёгкой ностальгией произнёс:
— Сеть… Она расширяет кругозор, позволяет мгновенно получать свежие новости, знания и сведения из любой точки мира…
Сделав паузу, он тихо добавил:
— Но вместе с тем это страшное оружие…