Священные артефакты хранили наследие угасших цивилизаций — нить, связывающую живущих с духами героев прошлого.
Оскверненное орудие породила людская алчба. Стремясь к бессмертию, древние ковали его из осколков Горнила жизни, пытались подделать великие святыни. Но жаждущий силы без меры неизбежно становился жертвой собственного оружия. Именно поэтому во Вторую эру, едва создав сотни оскверненных клинков и жезлов, человечество в ужасе замуровало их в подземных глубинах.
Ладонь старого исследователя Больта обуглилась. Он понимал: еще мгновение под властью оскверненного орудия — и вся рука обратится в пепел. Но нежить, шедшая по пятам, не оставит его в живых. Потерять руку — малая цена за спасение.
Шэнь Янь не хотел гибели старого искателя приключений, рассчитывая выведать у него правду о случившемся. Однако пока ему удалось лишь связать свое сознание с осколком Горнила жизни в чужой ладони. Есть ли у этой связи иные возможности, еще предстояло узнать.
Нежить настигала. Едва ли Больт доберется до спасения: даже если твари не сдерут с него кожу, оскверненный артефакт выжжет его дотла.
Затянуть душу старика в Море Дамона прямо сейчас означало обречь его на мгновенную гибель. Оставалось лишь попытаться воздействовать на реальный мир через сам осколок.
Шэнь Янь затаил дыхание, сосредотачивая волю.
Силы Больта иссякли. Обугленная рука онемела, перестала подчиняться и отвечать болью. Старик лишь горько усмехнулся про себя: подкралась старость, ноги уже не те. За долгую жизнь исследователя тайн ему не раз приходилось удирать от гибели, но сегодня, похоже, занавес.
Сзади уже слышался скрежет когтей, а в испепеленной плоти не осталось ни капли жизненных сил, чтобы подкормить артефакт. Смерть казалась неизбежной. Впрочем, для искателя неизведанного такой конец вполне естественен. Больт не жалел о своем походе — дожить до его лет в их ремесле и без того было редкой удачей.
Вдруг от обугленного артефакта метнулся импульс чужого сознания. Из черной плоти вырвался сгусток бестелесного духа — туманный, неформированный ком.
«Надо же...» — изумился Шэнь Янь.
Его собственная душа проецировалась наружу через осколок Горнила! Разумеется, это был лишь призрачный слепок, лишенный реальной мощи. К тому же из-за поспешности фантом выглядел невнятной смутной тенью.
Шэнь Янь мгновенно сориентировался. Проекция — всего лишь видимый фантом, обман зрения. Сгусток света изогнулся, разросся и принял облик жуткого исполина с огромным топором. Призрак замахнулся, обрушивая иллюзорное лезвие на преследователей.
Шэнь Янь не рассчитывал на успех, но нежить резко остановилась. Твари в замешательстве переглянулись. В этом жесте было нечто слишком человеческое: помимо жуткой оболочки, они сохраняли живые повадки.
Превратились в нежить совсем недавно?
Больт обомлел. Сколько он владел этим орудием, ничего подобного не происходило. Впрочем, удивляться не приходилось: оскверненные артефакты и создавались тем, что люди запечатывали свои души в металле, надеясь обрести бессмертие наравне с духами предков. Воплощение, вырвавшееся наружу, должно быть, и было тем самым духом, обитавшим внутри.
Старый исследователь не стал упускать шанс. Воспользовавшись замешательством тварей, он где-то отрыл остатки сил и припустил во весь опор, не жалея дряхлых костей.
Он бежал не куда глаза глядят, а прямо к ближайшему оплоту живых — городу Каша. Возле городских стен наверняка дежурят мастера. Каким бы ни был отряд нежити, защитники быстро с ним расправятся. Главное — предупредить жителей о жуткой правде: о гибели Какура и сгинувших скелетах.
Если миазмы Проклятых земель расползаются, превращая горожан в нежить, Каша оказывается под прямой угрозой, ведь она лежит ближе всех остальных к той проклятой пустоши.
Призрачное явление Шэнь Яня дало старику главное — надежду. Когда человек отказывается сдаваться, его внутренние резервы поистине безграничны. Дряхлое тело вспыхнуло новой жизнью, и исследователь помчался прытко, словно заяц.
Пока нежить опомнилась и возобновила погоню, старик успел одолеть поворот. За холмом открылась широкая равнина, а на горизонте возвышались темные силуэты городских башен. Твари замерли, не смея ступить дальше.
Больт выскочил на тракт и закричал во весь голос:
— Нежить! Нашествие нежити!
На тракте у ворот Каши толпились наемники. Увидев запыхавшегося, искусанного и обгоревшего старика, вопящего об опасности, они уставились на него в изумлении. Преследователи шепотом обменялись несколькими фразами и растворились в тени раньше, чем до них добрался взгляд любопытных бойцов.
Миновав тяжелые ворота города Каша, Больт обессиленно перевел дух. Выносливость была на пределе, но расслабляться рановато — следовало донести весть до правителей.
Он хотел было пойти напрямую к правящему клану Уайлд, но стражники лишь высмеяли оборванного, измазанного в грязи старика. Властители не принимают бродяг с улицы.
Получив от ворот поворот, Больт устроился на обочине площади и, подобно странствующему сказителю, стал во всеуслышание выкладывать свои догадки:
— Все скелеты из города Какур обратились в нежить! Ровно так же, как в Проклятых землях!
— Не верите — пошлите разведчиков! На самом краю проклятых топей эти твари сидят в грязевых ямах!
Толпа ахнула. Шумиха поднималась, хотя оставался вопрос, дойдет ли молва до ушей городской верхушки.
Шэнь Янь, перед глазами которого прошла вся эта погоня, не сомневался в правдивости рассказа. Развязка с Какуром оказалась потрясающей.
Изнуренный Больт доплелся до зелейной лавки, купил снадобье от ожогов и снял каморку в постоялом дворе. Смазав изувеченную руку, он только вознамерился погрузиться в сон, как его дух с силой потянуло прочь.
Море Дамона.
Шэнь Янь привычно притянул в это пространство духов своих последователей, среди которых теперь появился и старый исследователь.
Сперва Больт впал в панику, не понимая, где очутился. Но собравшиеся принялись наперебой вводить его в курс дела. Пара молодых людей с восторгом доказывали, что очутиться здесь — величайшая удача. Постепенно старик взял себя в руки, хоть незримая воля таинственного Владыки и внушала трепет.
Свежие раны на его теле не укрылись от взоров. Чтобы справиться с волнением, Больт вновь поведал о перенесенных невзгодах. Фантастическая и жуткая история заворожила слушателей.
— Так вот какова разгадка кошмара в Какуре?! — ахнули вокруг.
Получалось, что миазмы Проклятых земель расползлись, обратив Какур в пристанище мертвецов, а всех его жителей — в нежить.
И все же оставались странности. Почему на сорванных масках из плоти застыл не ужас перед гибелью, а восторг и ликующее ожидание?
К тому же, по преданиям, нежить — это искаженная форма существования, когда душа цепляется за остов и сохраняет память. Если горожан сгубила страшная трагедия, почему они не искали способа поведать миру о своей участи? Почему вместо этого полчища мертвецов пытались убить первого же живого человека, способного разнести весть?
Больт с недоумением взглянул на юношу, озвучившего сомнения:
— Тебя зовут Чжао Лань? Ты ведь говорил, что сам из Города наемников? Откуда тебе известны подробности об упадке Какура?
Какур лежал в такой глуши, что вести оттуда не могли докатиться до Города наемников за столь короткий срок.
— В нашем городе выходят выпуски газеты «Мир во всем мире», — ухмыльнулся Чжао Лань, а затем указал на другого юношу в толпе: — К тому же вот Шарль, он как раз из Каши. Первые вести о происшествии пустил именно он.
Больт лишился дара речи.
Газета «Мир во всем мире»? Действительно, там писали об этих событиях...
Неужто газету печатают одновременно даже в таких дальних краях?! Немыслимо. Это разбивало в пух и прах любые сомнения в достоверности заметок, над которыми доселе потешались обыватели.
Тут вперед выступил взволнованный Шарль:
— Если сквозь границу и впрямь прорывается проклятие, моя родная Каша в смертельной опасности! Нужно немедленно предупредить всех!
Больт тяжело вздохнул:
— Я чужак. Едва переступив порог Каши, я попытался пробиться к правящему клану Уайлд, но меня даже на порог не пустили.
Шарль на миг опешил, а затем с глубоким уважением поклонился старцу:
— Почтенный искатель, примите мою искреннюю благодарность за весть. Я, Шарль Уайлд, лично представлю вас главе нашего клана — градоправителю Каши.
Хоть Шарль и принадлежал к боковой ветви рода Уайлд, благодаря изданию газеты «Мир во всем мире» градоправитель, приходившийся ему дядей, в последнее время часто вызывал его к себе. Устроить аудиенцию для старого исследователя не составит труда.
Больт оторопел и неуверенно спросил:
— Мы... правда сможем покинуть это загадочное место?
Все присутствующие дружно лишились слова.
* * *
Шэнь Янь разорвал связь с Морем Дамона.
Мысли его путались. Во-первых, открывшаяся связь между Вратами Дамона и прочими осколками Горнила жизни ошеломляла. Во-вторых, хотя в трагедии Какура оставалось полно белых пятен, сам факт превращения населения целого города в нежить сомнений не вызывал.
Стереть с лица земли целый город...
На душе у Шэнь Яня было тяжело.
В Академии Хуася кипела жизнь. На плацу ученики с горящими глазами отрабатывали боевые приемы под руководством наставников.
На высокой ограде восседал принц Боцы, пустой мыслью глядя в бездонную синеву неба.
К нему гурьбой подбежали ребятишки — дети наемников, переселенцев из иных земель и сироты из сгинувшей Династии Крови.
— Ваше высочество Боцы! Ваше высочество Боцы!
Звонкий детский лепет разогнал оцепенение принца.
— Ваше высочество, оцените, как мы научились!
Детишки принялись усердно махать деревянными мечами.
— А еще некоторые болтают, будто собраться всем вместе в школе опаснее всего... Ха! Пусть только попробуют ворваться бандиты! Мы их не боимся, ведь принц Боцы сразу открутит им головы!
Закончив, малыши расплылись в широких сияющих улыбках, задрав головы к ограде.
Боцы опустил взгляд. Эти чистосердечные лица, обращенные к нему, заставили его сердце сжаться. Настоящий луч света, прорезавший беспросветную тьму.
В эту секунду он, кажется, понял, почему правитель Династии Крови когда-то ополчился против всего мира.
Свет этих улыбок... был слишком прекрасен.
Спустя некоторое время Боцы спрыгнул с ограды:
— Настала пора сделать выбор.
Шэнь Янь обомлел, неожиданно встретив принца. Тот отличался крайним своенравием и, хоть и жил в их поместье, появлялся на людях лишь тогда, когда сам того желал.
Не успел Шэнь Янь заговорить, как Боцы произнес:
— Тебе стоит знать одну вещь. О ней не ведает даже Гайя.
Шэнь Янь насторожился.
— Авраам собирает в Проклятых землях армию, чтобы вновь покорить мир. И Какур — лишь первый город, присягнувший ему на верность.
Боцы выдержал паузу и тихо добавил:
— Он вознамерился сотворить утопию... где нет ни смерти, ни голода. Когда я покидал Проклятые земли, Какур уже во всем подчинился Аврааму и готовился сражаться под его знаменами. Сложно сказать, сколько еще городов приняли такое же решение. Мы узнаем об этом лишь тогда, когда они сбросят маски.
Зрачки Шэнь Яня расширились.
Проклятые земли — вот где гнездился Авраам! Он намеревался обратить всех живых в нежить: без боли, без голода, без жажды власти и кровавой грызни...
Безумец.
Зато фрагменты мозаики наконец сложились. Стали понятны странности Какура: почему на сорванных личинах плоти застыл восторг вместо ужаса. Жители сами ждали прихода Авраама! Они жаждали, чтобы он увлек их в царство мертвых, в свой иллюзорный рай.
Бесконечные страдания переполнили чашу терпения, заставив людей отречься от права быть людьми. Они предпочли уродливое небытие, лишь бы обрести покой. Отреклись от вкуса еды, от тепла солнечных лучей, от нежного прикосновения весеннего ветра...
Какая же беспросветная безысходность давила на них, раз весь город шагнул в эту бездну? Не миазмы Проклятых земель захлестнули Какур — сами жители устремились в объятия Авраама.
Только те, кому выпала доля выживать под боком у Проклятых земель, могли бы объяснить свой ужасный выбор.
Лишь теперь Шэнь Янь осознал истинный смысл слов о том, что Авраам — последняя надежда всех отчаявшихся.
Мрачному миру требовался такой пророк. Стоило ему встать во весь рост, как миллионы потерянных душ сами, теряя волю, потянулись к нему.