Срубленная голова архиепископа Генри откатилась в сторону, и из перерубленной шеи хлынул алый фонтан, заливая землю. На сморщенном лице старца даже в смерти сохранился оскал дикого фанатизма. Когда обезглавленное тело с глухим стуком рухнуло в грязь, под ним мгновенно расползлась багровая лужа, затопившая безумную мимику погибшего.
Шэнь Янь мысленно вздохнул. Вера сама по себе — не грех. Но когда фанатизм выжигает в человеке совесть и простое милосердие, он превращается в поистине жуткое чудовище.
Предсмертные безумные выкрики Генри в адрес принца Гайи окончательно сорвали покров с тайны. Теперь жители Кеньи не сомневались: главный виновник постигшей их беды — Святой Престол. Святой Престол хладнокровно превратил их родной город в скотобойню для человеческих жертвоприношений!
Люди дрожали от захлестнувшей их ярости, не в силах сдержать кипевшие эмоции.
Шэнь Янь тем временем озабоченно насупился. Генри являлся одним из центральных архиепископов Святого Престола. Неужели остальные легендарные мастера Святого Престола безвольно бросили его на произвол судьбы?
Сберегают силы для охраны перевозимых снадобий?
Но ведь жертвенник для курильниц с безрассудным фимиамом стоял в Центральном соборе, и его неизбежно уничтожат. Да и святой воды для новых ритуалов адептам Престола взять негде — в их нынешнем положении новые массовые жертвоприношения им не под силу.
И самое главное: что за зловещий ритуал Богоявления Святой Престол выторговал у Города грехов?
Судя по повадкам владык Города грехов, они бы не стали выдумывать пустые сказки просто так. За этой сделкой кроется какой-то иной, куда более изощрённый расчёт.
* * *
Пока Шэнь Янь размышлял, Чжао Куо, старый чародей Усер, архиепископ Джерас и сильнейшие мастера Кеньи синхронно повернулись в сторону побережья.
У той самой пристани стоял их пароход, который посменно охраняли старик Дун и Цзян Юй, отчего Шэнь Янь тут же насторожился.
Со стороны моря доносились колебания чьих-то невероятно могучих душ.
Чжао Куо сдвинул брови:
— Мастера Эпоса.
— Не меньше восьми, — добавил он.
Сердце Шэнь Яня ёкнуло. Члены клана Голвин упоминали, что на их родовой замок напали как раз восемь легендарных чародеев!
Вряд ли местные мастера Кеньи стали бы собираться столь внушительной толпой за пределами городских стен. Выходит...
* * *
Собравшись с духом, отряд Шэнь Яня в сопровождении большинства сильных чародеев Кеньи двинулся к морю. Объединённая мощь города внушала уважение, так что встреча с остатками сил Престола их не пугала.
На самом берегу стоял древний, изъеденный временем и ветрами алтарь. Его неоднократно чинили и перестраивали, так что определить его точный возраст не представлялось возможным.
На камнях ещё темнела свежая земля: судя по всему, сооружение долгое время прятали под насыпью от посторонних глаз и расчистили лишь недавно.
На площадке жертвенника, скрестив ноги в молитвенных позах, сидели восемь фигур. Именно от них исходило давящее, мощное ауральное напряжение.
Однако при приближении гостей ни одна из фигур даже не шелохнулась.
Один из воинов, не выдержав угнетающей тишины, осторожно шагнул вперёд и кончиком оружия сдёрнул капюшон с ближайшего сидевшего.
Под тканью вырисовывался высохший мумифицированный череп.
Все восемь мастеров Эпоса оказались мертвы. Восемь иссохших мумий.
Такое зрелище способно было повергнуть в шок кого угодно.
Вознестись до ранга Мастера Эпоса для смертного — подвиг почти невозможный. И здесь, на забытом алтаре, покоились тела восьми таких титанов, принёсших себя в жертву.
Чистейшее безумие!
Шэнь Яню невольно вспомнилась предсмертная фраза архиепископа Генри: он и не помышлял о бегстве, ведь остальная паства уже отдала свои жизни на алтарь, и он лишь последовал за ними.
Неужели и остальные легенды Престола, движимые фанатичной верой, изначально не собирались уходить живыми?
Пришёл бы сюда Шэнь Янь, явился бы принц Гайя — всё это не имело значения. Исход был предрешён: они в любом случае принесли бы себя в жертву.
Девять Мастеров Эпоса, включая Генри! Святой Престол с самого начала намеревался сжечь их жизни ради своей неведомой цели. Вне зависимости от успеха или неудачи, все девятеро были обречены стать жертвенным елеем.
И главное — они шли на это добровольно, без тени сомнений, умирая с ликующим предвкушением на увядающих устах.
Подобное фанатичное упрямство внушало невольный трепет. Человеческая душа — тёмный, запутанный лабиринт. Шэнь Янь искренне не понимал, какими посулами Святому Престолу удалось заставить столь могущественных существ с радостью шагнуть в небытие.
* * *
В том, что погибшие принадлежали к Святому Престолу, сомнений не оставалось: по центру алтаря покоился Кровавый гроб.
Тот самый гроб, что ещё недавно находился в подземелье Центрального собора. Утянуть его оттуда могли только адепты Престола, и надо же — притащили прямо к морю.
Древнее сооружение выкачивало из реликвии тёмную мощь. Жертва восьми легенд служила ключом, а Кровавый гроб — источником энергии для запуска какого-то неведомого механизма.
Шэнь Янь опешил. Разве Святой Престол не пытался с помощью этого гроба воскресить Демона Авраама?
Почему же теперь его используют как батарейку для ритуала?
Силу погребённой внутри сущности Шэнь Янь помнил прекрасно: когда Авраам ненадолго пробудился в Городе наёмников, расправиться с его плотью сумел лишь прибывший Полубог Виктор.
Стало быть, в гробу покоился прах, сопоставимый по мощи с полубогом Нулевого Пролога!
Использовать такое чудовищное наследие в качестве жертвенного дара, да ещё и придать ему в придел жизни восьми легендарных чародеев — и всё это лишь ради того, чтобы запустить обветшалый, полуразрушенный алтарь?
Для чего вообще выстроили эту проклятую штуковину?
В этот момент члены клана Голвин задрожали от подступивших чувств:
— Это они! Это они разорили наше родовое гнездо!
— Их мантии... Точно такие же, как у тех убийц!
Именно эти люди ввергли клан Голвин в пучину отчаяния и позора, оставив незаживающую рану в сердцах выживших.
И пусть враги превратились в сухие мумии, глаза членов Голвин налились кровью. По крайней мере, в истории их страданий теперь поставлена точка.
* * *
Пока соратники Голвин выплёскивали накопившуюся желчь, несколько чародеев осторожно подошли к жертвеннику, пытаясь нарушить ход ритуала. Чем бы ни являлась эта штука, её связь со Святым Престолом не сулила ничего хорошего, так что разумнее было немедленно её обезвредить.
Шэнь Янь тем временем въедливо разглядывал плиты. Неожиданно кое-что привлекло его внимание:
— Эти символы... Кажутся мне знакомыми, — заметил он.
Чжао Куо присмотрелся:
— Похоже на... языковые знаки Бездны?
Шэнь Янь в своё время изучал письменность Подземных человеко-демонов, и резные знаки на алтаре действительно имели с ней некоторое сходство, хотя и заметно отличались.
Загадку прояснил Легендарный чародей Усер, признанный знаток древних наречий:
— Это действительно язык Бездны, но в его архаичной, древнейшей форме. За несчётные эры письменность человеко-демонов претерпела глубокие изменения. Неудивительно, что вы узнаёте черты, но не можете разобрать смысл.
Старец заглянул в вязь узоров:
— Судя по начертанию, письмена высечены в незапамятные времена.
«Выходит, авторы этих строк — предки А-Ли в каком-нибудь тысячном поколении?» — подумал Шэнь Янь.
* * *
Пересказав окружающим выводы наставника Усера, Шэнь Янь вновь въедливо вгляделся в камни.
Как профессиональный историк и археолог, он тут же подметил новую странность: сам алтарь явно был значительно старше начертанных на нём знаков. Стало быть, Подземные человеко-демоны нанесли эту вязь спустя многие века после постройки сооружения.
Вот только, насколько знал Шэнь Янь, человеко-демоны редчайше покидали свои подземные обители. Что заставило их оставить надпись на алтаре у самого края океана?
Впрочем, в те далекие времена они, возможно, ещё не были вынуждены безвылазно прятаться в глубинах Бездны ради сохранения жизни.
— Учитель, удастся расшифровать смысл? — спросил Шэнь Янь.
— Попробую, — ответил старец.
В своё время Усер сложил голову в гибельных подземельях под Городом наёмников именно из-за своей неукротимой страсти к древним тайнам. Страсть эта не угасла и по сей день.
Его золотая рука замерла над символами, аккуратно ощупывая каждую выемку.
Шэнь Янь прилёг рядом и достал мягкую кисточку, бережно счищая с рельефа въевшуюся грязь. Ремесло знакомое, наработанное годами прошлых раскопок.
Со стороны они выглядели как два учёных, пробивающихся к погребённым пластам истории. Докапываться до скрытой истины — прямой долг любого археолога. Впрочем, остальные присутствующие смотрели на их манипуляции с немалым изумлением.
— Разобрать удастся лишь малую часть, — подал голос Усер. — Придётся восстанавливать контекст по догадкам. Посмотрим, улыбнётся ли нам удача.
Он указал золотым пальцем на пару символов:
— Вот, взгляни сюда. Если мысленно развернуть эти черты и упростить их, видишь сходство с современными знаками?
Шэнь Янь мысленно сопоставил начертание с известными ему правилами и неуверенно произнёс:
— «Исполинский зверь»?
— Именно, — кивнул Усер. — В эволюции языка Бездны эти иероглифы обозначают именно исполинского зверя. А теперь взгляни на соседние знаки... Если искривить эти линии и добавить усложнение...
Шэнь Янь и раньше постигал местную письменность под руководством старца, так что сейчас происходящее напоминало наглядный урок археологии.
Внимательно изучив выведенные Усером на песке штрихи, Шэнь Янь прошептал:
— «Злой бог»?..
Сердце в груди нервно сжалось.
Что пытались донести до потомков древние предки Подземных человеко-демонов?
Усер продолжал расшифровку, острым когтем золотой руки царапая перевод прямо на грязи рядом с алтарём.
Шэнь Янь разбирал слово за словом:
— «Дурное предзнаменование»...
— «Морская пучина»...
— «Нечто чужеродное, рухнувшее с небесных высот»...
Исполинский зверь? Злой бог? Дурное предзнаменование? Пучина? Чужеродная тварь с небес?..
Сложенные воедино, эти слова лишь гуще нагоняли туман.
* * *
Зато следующие два развёрнутых фрагмента Усер сумел перевести почти целиком:
«Нам не суждено было завершить возложенный на нас долг. Мы вынуждены уйти, ибо прочие люди всё сильнее клеймят нас уродливыми изгоями. Нам остаётся лишь забрать результаты изысканий и забиться в глухую тьму Бездны, дабы сохранить свой род».
«Слепая гордыня и отторжение чужаков — неизбывная суть человечества. Пусть мы сами были людьми, но стоило отколоться от стада — и мы стали чудовищами. Запомните же наше предостережение: даже если мир покатится в гибель, не дерзайте запускать этот алтарь и пробуждать спящий в пучине ужас».
Перевод давался прерывисто, но, сопоставив сопутствующие знаки, Шэнь Янь сумел достроить общую логику текста.
В этот миг что-то острейшее болезненно впилось в его сознание.
Невыполненный долг человеко-демонов? Вынужденный побег в Бездну? Жуткое предупреждение? «Даже если настанет конец света, не смейте пробуждать это существо»?..
О ком речь?!
Ледяная удушливая волна сдавила грудь Шэнь Яня, не давая сделать вдох.
Ему вспомнился Манускрипт Древних Дней, доставленный А-Ли из глубин Бездны. В той рукописи кратко описывалась история Подземных человеко-демонов.
Они были единственной фракцией, отказавшейся от введения R-источника и призыва духов предков. Они упорно держались за науку — странные, непонятые всеми отступники.
В конце концов они укрылись в глубинах Бездны, посвятив себя научному изучению чудовища, павшего в морскую пучину. Они шли собственным путём, сохранив для человечества чистейшую, несквернённую кровь — последний оплот и запасной аэродром на случай краха текущей эры.
Их высший долг заключался в исследовании исполинского чудовища, затонувшего в океане.
Возможно, этот прибрежный алтарь когда-то служил им исследовательской базой — пока людская ненависть не вынудила их уйти под землю.
Шэнь Янь не знал, как далеко учёные Бездны продвинулись в изучении твари, ведь в найденной рукописи содержалась лишь одна скупая фраза:
«Оно покоится сном в затонувших палатах морского града, и лишь его верные прислужники способны пробудить его от века».
«Его шепоток сводит с ума любого, чьего слуха он коснётся».
«Никому не ведома его подлинная суть, и ни один смертный не способен объять его голос. Человеческий язык бессилен выразить его имя, а потому мы зовём его лишь по отзвуку его собственного шёпота... Великий... Ктулху».