Отбытие Гайи, наследного принца Династии Крови, заставило городскую аристократию перевести дух. Все эти дни знатные господа прятались по своим поместьям, точно напуганные черепахи, и лишь теперь осмелились высунуть носы наружу.
Шэнь Янь тем временем вёл Капу и его сородичей к Чжао Куо: окончательное решение о приёме новых людей оставалось за Командующим. Для клана Моки это был неожиданный поворот судьбы. Книга принца Гайи пролила свет на истину, и теперь Святой Престол в Городе Фанди наверняка сидел как на иголках.
Вступить в отряд наёмников «Тигр и Леопард» было для Капы и его соплеменников лучшим выходом. Они получали надежную защиту в чужом и опасном Городе наёмников, к тому же Чжао Куо уже однажды выручил их у городских ворот, что только укрепляло взаимное доверие.
Когда они нашли Чжао Куо, тот на берегу реки вместе с остальными разбирал кудели. Шэнь Янь изложил суть дела. В отряде катастрофически не хватало рук, а безупречной репутации клана Моки, тянувшейся ещё со времён Династии Света, Командующий доверял безоговорочно.
Получив согласие Чжао Куо, Капа и его люди официально присоединились к «Тигру и Леопарду». Их тут же отправили скручивать пеньковые нити — рабочую силу разбазаривать не следовало, а конкретные обязанности им определят позже.
Возникла, впрочем, одна загвоздка. Аи с братом и сестрой имели собственный угол в городе и на ночь возвращались домой. Капа же со своими людьми только прибыл в Город наёмников и не владел даже самой скромной крышей над головой. Не оставлять же соратников ночевать под открытым небом, точно бродяг.
Шэнь Янь решил расчистить под жильё старый захламленный склад. База отряда выглядела удручающе, но всё же способна была укрыть от непогоды. Задействовав ватагу ребят, Шэнь Янь быстро взялся за дело. Особо отличился маленький дикарь Шицзы: обладая дюжей силой, он перетаскивал тяжести со стремительной лёгкостью.
К возвращению Чжао Куо помещение было почти готово. Пополнение из дюжины с лишним человек стало для отряда ощутимым подспорьем — ведь до этого в отряде «Тигр и Леопард» вместе с детьми едва насчитывалось полсотни душ.
Наступила ночь. В тусклом свете керосиновых ламп Шэнь Янь призвал Ли Саньнян. Под тихие струнные переборы её пипы он представил новичков остальным. Даже Аи с младшими задержались дольше обычного: ритуалы и традиции поддерживают дух.
Поздно ночью все разошлись по складам. Капа смотрел в окно на лунный свет, ощущая, как тернистый путь наконец выравнивается. В душе воцарился долгожданный покой. Тревоги, гнев, печаль и обиды последних дней уступали место надежде. Здесь начиналась их новая жизнь. Клана Моки из Города Фанди больше не существовало — отныне они были наёмниками.
Шэнь Янь перед сном наведался к Чжао Куо:
— Как успехи с солодом?
— Договорился с «Пламенем» и «Мутными волнами», — ответил Чжао Куо. — Их поставок нам вполне хватит.
Для приготовления солодового сахара требовалось определённое соотношение солода и клейкого риса. Объёмов двух отрядов с лихвой хватало для их скромного производства. Две фракции выбрали про запас, чтобы обезопасить себя от случайных сбоев.
«И надо же, опять знакомые отряды», — улыбнулся про себя Шэнь Янь.
Оставалось дождаться солода, отправить Дун Да за крупной партией клейкого риса и закупить большущие котлы с очагами. Промышленного оборудования у них не водилось, всё держалось на ручном труде. Счастье, что пришло пополнение, иначе людей бы катастрофически не хватило.
Обсудив расписание и распределение сил, Шэнь Янь отправился спать.
Улегшись, он прикрыл глаза, а затем извлёк старую бронзовую шкатулку и погрузился в иллюзорный мир.
Он привычно перенёс души участников в пространство Бездны. Старейшина Синьи выглядела рассеянной. Лу Хао искренне изумлялся — неужели его снова призвали? Каково это — находиться под непрестанным взором неведомой сущности...
Остальные держались куда свободнее. Бай Сун из расы Белых Гусей первым устремился к архиепископу Джерасу за советом — в прошлый раз он замешкался и упустил шанс. Быть направляемым легендарным мастером Третьего Пролога — мечта, о которой многие не смели и помышлять.
Джерас, будучи психотерапевтом, делился ритуалом гипноза из древнего манускрипта:
— Гипноз есть не что иное, как работа с силой духа. Вы плетете ловушку, заставляя врага поверить в вашу несокрушимую волю, и в этом часто помогают нехитрые предметы...
Шэнь Янь внимательно мотал на ус. Каждый профессиональный Пролог открывал доступ к уникальному дару, позволявшему куда быстрее осваивать соответствующие тайные искусства, ритуалы и боевые техники. Все эти секреты были плодом изысканий целых поколений искателей. Шэнь Янь поначалу полагал, будто достаточно просто вступить на Путь, но реальная сила требовала глубоких знаний. Интересно, таились ли в последовательности Погонщика трупов некие грандиозные секретные ритуалы?
Заметив, что Лу Хао пока не раздобыл Манускрипт Древних Дней, Шэнь Янь решил добавить тому усердия. Прикоснувшись призрачной дланью к бронзовому мечу в руках Лу Хао, он заставил клинок вместе с падающей звездой прочертить небесный свод. Красота и величие зрелища вновь захватили дух присутствующих.
Среди раскатов грома прозвучал голос Шэнь Яня:
— Святой меча Кун Чжоу владел тремя клинками: Ханьгуан, Чэнъин и Сяолянь. Сойдутся три меча воедино — и станет их владелец первейшим в искусстве меча под небесами.
Громовой гул не мог заглушить ошеломления, охватившего присутствующих. Первейший в искусстве меча!
Ведь даже знаменитое позолоченное копьё с головой тигра, принадлежавшее Белому владыке Сяо Линьчэню из расы духов, занимало лишь седьмую строчку среди копий! А тут — абсолютное первенство. Первый Святой меча в истории, Кун Чжоу, по праву заслуживал такой славы, если, конечно, все три древних клинка соберутся вместе.
Лу Хао стоял потрясенный. Лишь когда буря улеглась, он дрожащим голосом вымолвил:
— Кто... кто может уступить мне хотя бы один Манускрипт Древних Дней?
Ему оставался всего один манускрипт! Пусть собрать все три меча едва ли удастся, но один-то у него уже в руках — а значит, он точно войдет в десятку сильнейших! Откровение Неизвестного искушало сильнее любых демонических посулов.
Чжао Лань со вздохом покачал головой — вот же везёт этому Лу Хао! Впрочем, отдавать драгоценный манускрипт никто не собирался: в этом пространстве манускрипты служили универсальной валютой, способной принести неоценимую пользу.
Оставив Лу Хао терзаться жаждой, Шэнь Янь вернул ковчеги участников на исходные позиции и покинул иллюзию.
На следующий день работа закипела. Заготовленную пеньку необходимо было намылить и очистить, чтобы нити стали белыми, мягкими и прочными. Даже на ощупь нити, намотанные на H-образные мотовила, приятно прилегали к коже.
Шэнь Янь отослал Суньцзы:
— Позови всех свободных женщин отряда, будем учить их ткачеству.
Мужчины, конечно, тоже могли встать за станок, но в кропотливой работе женщины превосходили их аккуратностью.
Суньцзы умчался, но тут же вернулся, почесывая затылок:
— А Цзян Юй звать? Я так и не понял, парень она или девка...
Шэнь Янь только вздохнул.
В распоряжении отряда появились первые ручные ткацкие станки — плод мудрости древних мастеров. С их помощью скорость и качество ткани возрастали в разы: равномерное натяжение нитей давало идеально гладкое полотно, не скручивающееся по краям.
Когда женщины собрались, Шэнь Янь призвал деву-челядинку Чжэньнян. Она подробно объяснила каждое движение: как крепить мотовило на станочной раме, как пускать челнок, как нажимать на педали, чтобы привести механизм в движение и прогонять челнок сквозь натянутые нити.
Ткачество требовало сноровки. Сперва работа шла медленно, женщины путались и ошибались, но под руководством истинной мастерицы дело спорилось. Когда же на станках начали появляться первые футы белоснежного полотна, восторгу не было предела. Собственными руками сотворить такую красоту!
Собралась целая толпа зевак. Никто не смел прикоснуться к чистейшей, точно свежий снег, ткани неотмытыми руками.
— Какая ткань! Словно шелк!
— Неужели это мы соткали? За сколько же её можно продать?
В стенах обычного двора зарождалось первое собственное производство Города наёмников. К вечеру полотна лежали аккуратными ровными стопками.
Шэнь Янь остановил разгоряченных женщин, порывавшихся работать ночью при керосиновых лампах:
— Ночное ткачество испортит вам зрение. Отдыхайте.
Атмосфера в отряде «Тигр и Леопард» бурлила от радости. Больше всего ликовали ребятишки: Шэнь Янь пообещал сшить каждому по новому наряду. До этого они лишь тайно завидовали Суньцзы, который берёг свою обновку как зеницу ока. Теперь настала их очередь стать «маленькими принцами».
Вскоре отряды «Пламя» и «Мутные волны» доставили первую партию очищенного солода. Шэнь Янь вместе с ребятами промыл зерно, развёл огонь в больших очагах и поставил запаривать клейкий рис.
Маленький дикарь Шицзы, вернувшись с лавки, от восторга чуть не заплясал:
— Шэнь Янь! Ты делаешь солодовый сахар?!
Оторвать сладкоежку от котлов стало невозможно. Шэнь Янь вручил ему огромную деревянную лопату, похожую на лопату для снега, чтобы тот перемешивал густую массу из риса и солода.
Варево томилось до самого вечера. Когда вернулись основные силы отряда, в котлах булькала золотистая, прозрачная, точно жидкий янтарь, тягучая масса.
Шэнь Янь призвал всех вымыть руки и принялся показывать, как правильно вытягивать горячую патоку:
— Смотрите, захватываем большими палочками и вытягиваем. Повторяем раз за разом, пока масса не побелеет и не вытянется в ровные жгуты, затем укладываем на чистые плетёные подносы.
На воздухе патока быстро густела. Пожаловав каждому по паре кусочков, Шэнь Янь объявил:
— Это солодовый сахар. Мы заготовим его для продажи во время плавания на большом корабле. Он долго хранится и принесёт отличный доход.
Сладость мгновенно таяла во рту, даря чувство ничем не омрачённого счастья. Чжао Куо добавил:
— По вкусу наш солодовый сахар не уступает меду расы духов, а хранится гораздо дольше. Мы сможем продавать его и в самом Городе наёмников.
Оставшуюся гущу Шэнь Янь не выбросил — запечатал в глиняные кувшины и убрал в тёплый погреб для сбраживания. Из неё получится отличный ферментированный сладкий рис, чтобы в будущем добавить в меню лавки новые блюда — например, сладкие рисовые шарики в ферментированном рисе и яйцо в ферментированном рисе, которые очень вкусны.
На следующее утро началась торговля. В Нижнем городе продажей солодового сахара занимался Шицзы с корзиной и плетёным подносом, на котором белели аккуратные брусочки солодового сахара.
Прохожие посмеивались:
— С каких пор дикари занялись торговлей? Они хоть считать умеют?
Шицзы стеснялся и путался. Тогда Хуан-цзай затянул громким звонким голосом:
— Солодовый сахар! Покупайте солодовый сахар, сладкий и чистый, лучше мёда расы духов!
Упоминание мёда духов тут же привлекло внимание. Мимо как раз проходил астролог Синдоу из расы духов. Нахмурившись, он подошёл к лотку:
— Почём продаёте?
Шицзы выпалил цену — примерно равную стоимости мяса. Для сахара из зерна это была отличная маржа. Синдоу достал пригоршню медных голубей. Шицзы замер, судорожно перебирая пальцы, чем едва не довел окружающих до хохота. На помощь пришёл Хуан-цзай: орудуя точными весами-сы, он отмерил порцию белейшего солодового сахара.
Синдоу отправил кусочек в рот и замер.
— Ну как, Синдоу? — поинтересовались из толпы. — Неужто и правда лучше вашего мёда?
Астролог медленно произнёс:
— Очень вкусно. И действительно очень сладко.
Цена при этом была в разы ниже недоступного мёда духов. Покупатели наперебой кинулись к лотку.
Тем временем в Верхнем городе Капа со своими соратниками продавал сотканое полотно. Его благородные манеры и вежливость очаровали местных горожанок. Узнав, что перед ними представители древнего клана Моки, которых Святой Престол объявил еретиками, женщины сочувственно запричитали, безбоязненно кляня инквизицию на чём свет стоит.
Шэнь Янь возвращался к городским воротам и застал драку. Бай Сун из расы Белых Гусей, вооружённый стальной вилкой, яростно бился с рыцарем Безбрежного моря.
— Этот гусь загипнотизировал сам себя, — ухмыльнулся старый чародей Усер. — Внушил себе, будто он невероятно храбр. Но стоит его повергнуть, как внушение рассеется.
Так и вышло. Получив по шее, Бай Сун хлопал глазами и жалобно скулил:
— Брат, ты за что меня бьёшь?..
На соседней улице Янь-безумец шептал на ухо Лу Хао странные слова. Не успел Лу Хао сообразить, в чём дело, как его руки сами собой начали расстёгивать одежду — подействовал тайный шёпот.
Позже, по пути на базу, Шэнь Янь услышал тревожные слухи: в бедняцком квартале снова произошло жуткое убийство. На странном дереве, точно в паутине, нашли повешенными больше дюжины людей.
— Покуда принц Гайя находился в городе, эти твари затаились, — вздохнул Старик Дун. — Стоило ему уехать, как они снова за своё.
— Жаль, Цзи Чжо давненько не видно, — заметил Шэнь Янь. — Будучи профайлером из поста охраны, он мог бы пролить свет на эту чертовщину.
Глубокой ночью тишину базы разорвал вопль воина-каменщика Щита Байта, дежурившего на крыше склада:
— Тревога! На соседней улице что-то происходит!
Народ высыпал наружу. На пустыре стояло гигантское дерево, на ветвях которого, словно в паучьих сетях, висели четырнадцать человек. Их тела покрывались густым белым пухом, сплетавшимся в коконы. Но самое страшное было в другом: эти люди были живы, а на их лицах замерло выражение блаженного, фанатичного благоговения.
Они не бились в корчах, а хором произносили слова на незнакомом, гортанном языке, звучавшем прямо в разуме каждого присутствующего:
— Найди высокую гору, уничтожь одиночный маятник, и я дарую тебе вечную жизнь и несметные богатства.
Собравшиеся оцепенели. Шэнь Янь почувствовал, как стынет кровь: Высокая гора! Гигантский маятник! Это был зов, исходивший от Древнего Бога!
Под звуки этих слов тела несчастных на глазах усыхали, превращаясь в мёртвые мумии, обмотанные паутиной.
Шэнь Янь прошептал:
— Наставник Усер, вы понимаете, что это?
Старый чародей ответил мрачным голосом:
— Знаешь ли ты, отчего пала великая Династия Вечности, объединявшая весь мир? Причин называют много, но все они сводятся к одному — Таинственному шёпоту. Голосу без источника и происхождения, прозвучавшему на пике могущества империи. Любое существо, на каком бы языке оно ни говорило, понимало этот зов... И каждый, кто слышал его, неизбежно сходил с ума и погибал.