Возможно, оттого что Город наёмников лежал далеко от первой линии обороны — гор Альтерак, — предвоенная лихорадка его пока не коснулась.
Впрочем, это было верно лишь отчасти. Наступила эра сети: Шэнь Янь продавал всё больше сетевых терминалов, и тревога людей, оказавшихся в эпицентре конфликта, через виртуальное пространство захлёстывала остальных.
Правители городов, солдаты и простые жители, ютившиеся неподалёку от фронта, жили в постоянном страхе. И этот затаённый трепет не мог укрыться от глаз общества.
Тем более что Шэнь Янь организовал круглосуточную прямую трансляцию из гор Альтерак. Вещание не прерывалось ни на минуту.
Если падёт первый рубеж, пламя войны мгновенно перекинется на второй. Из-за этого число тех, кто с замиранием сердца следил за новостями, превышало самые смелые ожидания.
Чтобы исключить любые неожиданности, его высочество Гайя перебросил войска с Великого каньона Замокде — второго рубежа обороны. На этот раз никто не искал предлогов для отказа. То ли грозовые тучи войны подобрались слишком близко, то ли возобладавшие в обществе идеи мужества и чести дали людям понять: отсидеться в стороне не удастся никому.
Война подступала всё ближе. Вокруг царило зыбкое, обманчивое затишье перед бурей.
Пожалуй, лишь дети всё ещё радовались жизни без оглядки на грядущие беды.
Проходя мимо интернет-зала в штаб-квартире, Шэнь Янь заглянул внутрь и увидел Суньцзы. Мальчишка с довольной ухмылкой забирался на стул, намереваясь погрузиться в сеть. И это в такую рань!
Шэнь Янь нарочито громко покашлял:
— Суньцзы, ты домашнее задание сделал?
Малец опешил, а затем испуганно пискнул:
— Ой! Забыл! Я ничего не сделал!
Он жалобно всхлипнул.
Шэнь Янь лишь покачал головой. Маленький сетеголик, что с него взять.
Пока Суньцзы сражался с тетрадями, утро успело смениться полднем. Шэнь Янь отправился в академию. Помимо проведения регулярных занятий — по одному уроку в день, — сегодня он планировал вывести всех учеников на прогулку в Великий Изумрудный лес.
Причина была проста. Во время строительства штаб-квартиры и академии пришлось вырубить обширный участок чащи. Шэнь Янь пообещал расе духов, что возродит уничтоженный лес.
С приходом весны наступило лучшее время для посадки саженцев. Заодно выйдет отличный практический урок на свежем воздухе.
Заглянув к Суньцзы, чтобы забрать его с собой, Шэнь Янь окинул взглядом комнату. Жилище мальчишки заметно изменилось. На кровати лежало новенькое шерстяное одеяло, сшитое из шерсти, привезённой из Кеньи. Мягкое, уютное, невероятно тёплое и украшенное изящным узором.
На освоение технологии выделки и ткачества ушло немало времени, так что одеяло постелили лишь недавно.
Изделия из шерсти пока не поступали в продажу: их первым делом распределили между членами отряда «Тигр и Леопард». Дни беспросветной нужды остались в прошлом, и теперь не требовалось сразу выставлять всё лучшее на продажу ради горсти монет.
К тому же большой паром «Тигра и Леопарда» уже отправился в путь и вскоре должен был доставить новую партию сырья. Вот тогда уникальные товары и увидят свет.
В комнате стоял добротный шкаф в традиционном стиле, где аккуратно висели немногочисленные наряды мальчика, а у стены красовалась расписная ширма. Эту мебель смастерили сами бойцы отряда. По вечерам они учились у духа-плотника, призванного Шэнь Янем, а затем раздавали готовые гарнитуры по дворам. Традиционная мебель постепенно заполняла пустующие углы, наполняя дома уютом и духом обжитого очага.
Суньцзы души не чаял в своей комнате и каждый день заботливо протирал каждую дощечку тряпицей.
Они вышли на улицу. Дорога за пределами штаб-квартиры была почти завершена, и её вид разительно отличался от привычного пустошного хаоса. Широкая мостовая из тёмно-голубого камня радовала глаз: ровные, подогнанные друг к другу плиты выглядели аккуратно и чисто.
По обеим сторонам тянулись одно- и двухэтажные деревянные домики, выдержанные в духе древности. Перед входами развевались узкие вывески-стяги: лавка с паровыми пирожками баоцзы, рисовая лавка, соевая...
Даже сам Шэнь Янь на миг испытывал иллюзию, будто перенёсся в иную эпоху. Что уж говорить о местных жителях, замиравших от изумления.
С тех пор как Торговая улица, спроектированная Шэнь Янем, открыла свои двери, поток людей не иссякал ни на минуту. Ведь вход сюда был открыт не только наёмникам и аристократам, но и самым обычным беднякам.
Теперь в свободные часы жители Города наёмников с удовольствием приходили сюда просто прогуляться. Это напоминало привычку жителей прежнего мира Шэнь Яня прогуливаться по пешеходным бульварам. Впрочем, для местного населения эта улица производила куда более грандиозное впечатление.
Разумеется, наплыв покупателей обеспечивал отличную торговлю, однако требовал и соответствующего порядка. На мостовой то и дело встречались смотрители с красными повязками на рукавах — нанятая Шэнь Янем уличная дружина.
— Мусор бросайте в урны! Уборщики приходят строго по расписанию!
— Не толпитесь, соблюдайте очередь!
Внедрить эти простые правила поначалу было непросто, но Шэнь Янь верил: со временем привычка возьмёт своё.
Возле лавки баоцзы пожилая женщина из «Тигра и Леопарда», выкладывая из высоких бамбуковых пароварок пышущие жаром пирожки, весело делилась с соседкой:
— Наш Шэнь Янь настоял на найме рабочих! А ведь мы и сами в свободное время могли бы с уборкой справиться.
Она ойкнула и всплеснула руками:
— Ой, мне же пора в академию! Проверить надо, как обеды для ребятишек готовят. Новые кухарки ещё не отвыкли от старых замашек, вечно делают всё тяп-ляп, а у нас в школе требования к чистоте строжайшие!
Хоть она и поворкивала для порядка, глаза её светились непривычной радостью. Забота и хлопоты — пускай порой утомляющие — приносили долгожданное ощущение счастья.
Подальше, у кондитерской лавки, маленький дикарь Шицзы вместе с гурьбой сверстников торговал солодовым сахаром. Выглядела эта картина весьма колоритно.
— Попробуйте заварные пирожные «Бочжай»!
— Возьмите пирожные Сюэмэйнян!
Вид юных варваров-зазывал заставил Шэнь Яня улыбнуться. Эти сладости он придумал совсем недавно. Велев малым дикарям подсобраться и готовиться к походу в Великий Изумрудный лес на посадку деревьев, он пошёл дальше.
Маленькие дикари страстно мечтали стать торговцами. Наверное, такова уж человеческая природа — стремиться к тому, чего лишён. Стоило им выкроить свободную минуту, как они принимались осваивать азы купеческого дела. Увидев эти искренние, распахнутые глаза, Шэнь Янь просто не смог им отказать.
Вскоре из ворот академии выхлынула внушительная толпа учеников. По численности они вполне могли соперничать с небольшим войском. Это было небывалое собрание разумных рас: человеко-демоны, раса духов, полулюди, морской народ и даже крылатые создания. Направившись к городским воротам, они вышли к берегу Изумрудной реки.
Берег изменился до неузнаваемости: вдоль воды один за другим выстроились современные мастерские и цеха, где без устали сновали рабочие.
Шэнь Янь планомерно претворял задуманное в жизнь: нанимал горожан из простолюдинов и выплачивал им достойное жалование. Первой партии нанятых недавно существенно подняли оплату труда, что вызвало в Городе наёмников небывалый резонанс.
Другие наниматели пытались урезать выплаты до медяка, а Шэнь Янь по собственной воле увеличивал жалование. Это казалось немыслимым и не поддавалось логике местных гильдий.
Шэнь Янь был белой вороной, но именно благодаря этой «странности» снискал искреннее уважение и любовь среди простого люда. Мало кто знал, сколько слёз радости пролилось, когда разнеслась весть: Шэнь Янь планирует и дальше расширять производство, платить честную цену за труд и не лишать рабочих законного отдыха.
То, что Шэнь Яню казалось разумеющимся порядком вещей, зажгло надежду в сердцах людей, изнурённых беспросветной нуждой. Видя, как с каждым днём отложенные медяки прибавляются, они обрели веру в завтрашний день — чувство, прежде недоступное.
Ибо их желания были скромны: жить по-человечески, с достоинством. Но прежде никто не давал им такого шанса.
Растущие как грибы мастерские стали для простолюдинов спасительной гаванью, а правила Шэнь Яня — надёжной опорой. Эти перемены неузнаваемо преобразили дух Города наёмников.
Разумеется, силы одного человека были ограничены. Но Шэнь Янь неустанно повторял: за заботу о бедняках даруется непревзойдённая кармическая заслуга. В Городе наёмников все знали о пользе системы кармических заслуг для профессионалов, а потому... постепенно и другие отряды стали улучшать условия труда. Эксплуатация и произвол начали восприниматься как грех, вредящий карме, и отряды наперебой начали брать под опеку простолюдинов.
Шэнь Янь не дурил им головы: дать пропитание сотням семей — действительно великое благодеяние. Результат не заставил себя ждать: позиции заботливых отрядов в Рейтинге кармических заслуг Канона одухотворения стремительно поползли вверх, что закладывало фундамент для их мощи.
Чем сильнее становился отряд, тем больше благ он мог предоставить людям. Образовался замкнутый круг добродетели, чему Шэнь Янь был искренне рад.
Поначалу всё ограничивалось несколькими гильдиями, но когда остальные увидели, как баланс сил в городе меняется прямо на глазах, они тоже не выдержали и включились в гонку.
Нынешний Город наёмников разительно отличался от того места, куда Шэнь Янь ступил впервые. Изменилось главное: отношение к простолюдинам и забота об их занятости.
Местные жители, наблюдавшие трансформацию день за днём, привыкали постепенно. Но пришельцы из дальних земель при виде уклада Города наёмников замирали в немом изумлении.
Но главное заключалось в другом: Шэнь Янь внедрил в умы мысль о том, что уважение к простолюдинам, защита их жизни и собственности — наилучший способ накопления кармической заслуги. Это было куда безопаснее, удобнее и эффективнее, чем истребление мутировавших сущностей.
Только так можно было исцелить этот израненный мир.
Вереница учеников вошла под сень Великого Изумрудного леса.
На оголённых просеках закипела работа: дети высаживали молодые саженцы. В этих тонких побегах таилась надежда на возрождение былой чащи.
Пустырём эта земля, впрочем, не была. Прежде здесь росли плодовые деревья, высаженные расой духов. Шэнь Янь сберёг их, пересадив в единый фруктовый сад. По саду теперь вальяжно прохаживались куры, утки и овцы, принадлежавшие «Тигру и Леопарду».
Сегодня был особенный день: вылупилась первая партия птенцов из отборных яиц, которые прежде берегли как зеницу ока. Юные лесоводы тут же забросили лопаты и сгрудились вокруг загона. Пушистые жёлтые комочки вызывали у детей нескрываемый восторг.
Шэнь Янь рассудил, что пора всерьёз заняться животноводством. Мясо в Городе наёмников всегда оставалось дефицитом. Впрочем, здесь раньше не хватало всего, и главной причиной тому была монополия аристократии на ресурсы и землю.
Задача предстояла крайне сложная. В своё время Кровавый тиран попытался сломать эту систему, за что и пал от рук коалиции врагов. Столь великий правитель погиб лишь потому, что посягнул на привилегии правящего класса.
Именно поэтому Шэнь Янь предпочитал действовать осторожно, избегая резких движений.
Да и возрождение леса требовало времени.
Дни текли за днями, весеннее тепло постепенно затапливало землю. Однако ласковое солнце не могло согреть людские сердца: армия нежити Авраама наконец подступила к подножию гор Альтерак.
Война... началась.
Без переговоров, без тени сомнений.
Орда усопших подобно смертоносному приливу с ходу обрушилась на неприступные укрепления первого рубежа. Жуткое, кровожадное войско, не ведавшее ни боли, ни страха — сокрушительная армия Авраама, несущая гибель всему живому.
* * *
Море Дамона
Нынче на брегах Моря Дамона царило мёртвое безмолвие. Люди сжимали кулаки, сознавая: наступает час расплаты.
В эфире шла прямая трансляция битвы на хребте Альтерак.
Дикие крики, рёв, и за всем этим — высшее из человеческих качеств, которое не способна затмить никакая скверна... мужество.
Каждый защитник, стоявший на валу, был героем. Это чувство захватило разумы всех зрителей без исключения.
Кровь лилась рекой, небо затянули гарь и пороховой дым, а у подножия стен росли горы тел.
Война требовала жестокой дани — смертей и самопожертвования. Души тех, кто следил за битвой через экраны, перерождались в этом огне. Прежняя мелочная корысть и тёмные вожделения казались ничтожными перед лицом великого подвига.
Нежить имела страшное преимущество: мертвецам не ведома была плотская слабость. Лишённые рук и ног, они ползли вперёд, пытаясь впиться зубами в плоть воинов. Даже обезглавленные трупы продолжали слепо крушить всё вокруг. Картина ужасала и завораживала.
Но вот в небесах появились летающие корабли подземных человеко-демонов. С небес на врага обрушился шквал огня, сера и снаряды тяжёлых орудий.
В бой вступили легендарные воители всех рас — величайшая сила этого мира.
Небо озарилось звёздным сиянием, в каскадах которого мертвецы испепелялись, превращаясь в прах. Это вступил в битву Мастер Эпоса Второго Пролога расы духов.
А следом... Кровная граница его высочества Гайи призвала полубога Древних Дней — Отца змей Эгвена.
Вступление сильнейших владык Альянса наконец склонило чашу весов к равновесию. Поле битвы, объятое пламенем и дымом, заставило затаить дыхание миллионы зрителей. Ни одна эпическая баллада не способна передать весь ужас и трагизм происходящего.
Но никто не смел расслабляться, ведь главный виновник кошмара — Демон Авраам — всё ещё не явил себя.
И когда на экране возник юноша, похожий на самого одинокого призрака этой земли, время словно замерло.
Смотревший трансляцию Суньцзы онемел и шлёпнулся на пол. Мальчик не верил своим глазам. Неужели это... тот самый высокомерный, упрямый и любопытный приятель, с которым он недавно познакомился в сети?!
* * *
Город Цзивия
В Городе Цзивия святые отцы Святого Престола наконец перешли к карательным мерам против тех, кто посмел нарушить запреты и выходить в сеть. Они схватили престарелого горожанина, прежде истово веровавшего в Церковь, притащили его на городскую площадь и привязали к деревянному кресту.
Назидание должно было стать суровым: пусть все видят, какая кара ждёт богохульников.
Старца звали Джек Ивик, а знавшие его называли просто Стариком Джеком. Одинокий, не имевший за душой ничего, на склоне лет он взял из приюта сироту, чтобы было кому подать стакан воды. Выбор пал на беспомощного старика не случайно: расправа над ним не грозила бунтом или местью.
На площади собралась густая толпа. На лицах людей читалось смятение, но авторитет Святого Престола внушал страх, и никто не смел подать голос в защиту старика.
Старик Джек не сопротивлялся.
Лишь когда инквизиторы подожгли хворост у подножия креста, по его щекам покатились слёзы. В его глазах, отражавших языки пламени, читалась глубокая скорбь. Но плакал он не о своей жизни...
— Я своими глазами видел... Мой мальчик, мой дорогой Роберт только что пал под когтями нежити...
— Я могу умереть! Вы можете клеймить меня еретиком и богохульником!
Голос старика сорвался, превратившись в пронзительный вопль:
— Но ваше проклятое божество не смеет осквернять память моего сына! Он пал как герой, защищая мир от нечисти! Он — герой для каждого из вас! И я не стану его позором!
Этот крик, полный боли и гнева, разорвал тишину площади.