Шэнь Янь держал речь с таким неистовым, жарким упоением, будто незримый иллюзионист, наяву проявляющий перед слушателями чертежи школы, которой никто никогда не видывал. В его словах проступал образ не просто учебных заведений — то была святыня, полная безграничной надежды и дерзких мечтаний.
Его голос смолк, но охвативший площадь восторг и не думал угасать.
Время утекало, точно песок, и эта пышная сходка затянулась куда дольше, чем рассчитывали организаторы.
Наступил черед знати Кеньи держать совет: как отомстить Священному Престолу за злодеяния, совершенные на их земле?
За попытку истребить весь город, за резню, лишь чудом не завершившуюся полным сгибновением Кеньи из этого мира, пока церковники продолжали бы лицемерить на глазах у всех, надев личину спасителей… От одной только мысли об этом присутствующие скрежетали зубами от ярости.
Кровавая, неутолимая вражда мгновенно отравила воздух, сделав его тяжелым от гнева и закипающей ненависти.
Однако больше всего распаляло бессилие. Во-первых, Священный Престол обладал колоссальным могуществом: Кенья едва могла защитить собственные границы, а уж пойти на них войной — глупость неосуществимая.
Во-вторых, светлый образ Престола в умах людей был высечен из гранита. Сколько бы Кенья ни кричала о пережитых ужасах, в других землях ей попросту не поверили бы. В конце концов, явись Шэнь Янь в Кенью и заяви с порога о ханжестве церкви, сами кеньянцы счтут его сумасшедшим.
Церковники пустили глубокие корни во всех крупных городах, тогда как Кенья прежде даже не помышляла об агентурной сети или влиянии за пределами своих земель. В войне умов и слухов они проигрывали по всем статьям.
Со всех сторон доносилась глухая, исступленная брань:
— Лицемерные твари!
— Неужто эти гады с самого начала всё просчитали?! У них же в каждом городе всё схвачено!
Каждый житель Кеньи на собственной шкуре познал мерзкий, гнилой шарм Священного Престола, но не мог доказать это миру, уступая врагу и в силе, и во влиянии.
Это ощущение жгучего бессилия было подобно звонкой пощечине, после которой оставалось лишь утереть кровь и проглотить выбитые зубы.
Ни один гордый человек не стал бы терпеть подобное поношение, а потомки Династии Маурьев — урожденные кеньянцы — отличались особенной, впитавшейся в кровь гордыней. Позволить врагам уйти безнаказанными? Исключено.
В этот момент Шэнь Янь подал голос:
— Господа, найти отклик в других землях и сорвать с Престола маску не так уж невозможно.
Собрание замерло, с изумлением уставившись на юношу.
— Вы убеждены, что остальные города не поверят Кенье, лишь потому, что репутация церкви там безупречна, — продолжал Шэнь Янь. — Но что, если кеньянская трагедия — не единичный случай? Что, если Престол творит точно такие же бесчинства под носом у жителей тех самых городов? Неужели и тогда они останутся равнодушны?
В этом суровом мире города жили в отчуждении, не проявляя сострадания к чужим бедам. Да загнулась бы Кенья окончательно — соседние правители лишь вздохнули бы для приличия. Искать правду или вершить правосудие за пределами своих стен никто бы не стал: глупости всё это, сказки.
В толпе поднялся глухой ропот. Что он несет? Неужели Престол осмелился на подобное безумие и в других местах?
— Помните ли вы, — голос Шэнь Яня зазвенел, — как при обыске Центрального собора мы нашли манускрипты Древних Дней с крайне низким уровнем скверны?
Немногие кивнули: за чередой потрясений эти на первый взгляд неглавные находки совсем вылетели у всех из головы.
— Как показало мое расследование, — отчетливо проговорил Шэнь Янь, — ради расшифровки древних текстов церковники приносили в жертву невиданное множество живых людей. Они использовали их как губки, впитывающие ядовитую скверну манускриптов, чтобы затем ослабленные, безопасные тексты поступали к клирикам для изучения...
По мере его рассказа у многих в голове наконец сложились фрагменты мозаики, прежде казавшиеся бессмысленными.
— Так вот зачем Престол приманивал столько простолюдинов в Центральный собор... Скоты! Они вели их прямо на убой, превращая в живые фильтры!
Отрекшиеся от человечности ритуалы в этом мире не были новостью, и человеческие жертвоприношения видела каждая земля. Но видеть, как кровавую бесовщину прикрывают милосердием и святостью, причем прямо на твоих глазах... От такого коварства кровь стыла в жилах.
Вдруг среди толпы выкрикнул один из знатоков древности:
— Ещё до этой катастрофы в Кенье регулярно вспыхивали масштабные моры! Погибло неисчислимое множество народа, и все они выглядели так, будто заразились от мощного источника скверны... Неужели...
Неужели всё это — тоже дело рук клириков?!
Подобные вспышки скверны должны быть редчайшим бедствием, однако в Кенье они повторялись с завидной регулярностью, не оставляя никаких следов.
После страшного мора никто уже не вспоминал о прошлом, но сейчас аномалии проступали отчетливо, точно узоры на клинке.
Прогнившая сущность Престола открылась во всей красе, а найденные в соборе очищенные манускрипты служили неопровержимым доказательством. Едва Шэнь Янь направил их мысли, как все нити сошлись на церкви.
Толпа взревела от ярости. Проклятые твари! Получается, они терзали Кенью годами, пока город слепо верил их лживым речам!
— Преступники всегда заметают следы, — с тихим вздохом произнес Шэнь Янь. — Нечто подобное произошло и в Городе наёмников. Поначалу там тоже никто ни о чём не догадывался...
Он кратко описал события в Городе наёмников, затронув и коварный заговор против отряда «Железо и Кровь».
— Престол вознамерился полностью подчинить себе Город наёмников, поскольку их всегда бесило отсутствие возможности открыто проповедовать на тех землях.
— Какой изощренный, ядовитый замысел...
Даже воины отряда наёмников «Тигр и Леопард», слушавшие эту историю, мрачнели с каждым словом. Ведь раньше они сами входили в состав отряда наёмников «Железо и Кровь». Кто мог подумать, что легендарное объединение было на грани гибели и от полного краха его отделяли лишь считаные шаги? Если бы Шэнь Янь и Чжао Лань случайно не сорвали замысел клириков, отрядом давно заправляли бы кукловоды в белых мантиях.
— Мои источники надежны, — отчеканил Шэнь Янь, и его голос перекрыл шум толпы. — И я скажу вам прямо: подобные «случайные» моры происходили не только в Кенье и Городе наёмников. Они губят людей везде, где Священный Престол успел раскинуть свои сети.
Слова юноши ударили подобно грому. Шум на площади мгновенно стих.
Присутствующие замерли, боясь поверить догадке.
— Неужели... они повсюду используют людей как скот для жертвоприношений?!
Вспышка скверны в одном месте — случайность. Но если она пылает по всему материку, дело не в злом роке.
Из-за разобщенности никто не мог сопоставить факты, но стоило собрать сведения воедино, как истина проступала во всей своей уродливой наготе.
— Вот наш единственный рычаг, — закончил Шэнь Янь. — Лишь так мы заставим остальные города открыть глаза и узреть истинный лик Престола.
Только ощутив угрозу собственным шкурам, правители других земель начнут действовать.
— Но помните: едва мы попытаемся раскрыть миру их преступления, Священный Престол обрушит на Кенью всю свою ярость. Готовы ли вы выстоять под этим ударом?
Лица знати потемнели от гнева. Терпеть такое унижение, а потом еще и дрожать в страхе перед священнослужителями?!
Злодеи уйдут от ответа, а кеньянцы должны молча согнуть спины?!
Получить пощечину, утереться и молчать, чтобы никто не узнал?!
Как они смеют так попирать достоинство Кеньи!
Кровь прилила к лицам дворян. Несколько влиятельных аристократов вышли вперед, и лица их исказила лютая ненависть:
— Престол недооценивает гордость нашего народа! Пусть наши кости сотрут в порошок, мы заставим этих тварей умыться кровью!
То была исступленная, чистая ненависть. Никакая изворотливость и дипломатическая гибкость не могли скрыть того, как глубоко в их души въелся яд пережитой катастрофы.
Дав гневу выплеснуться, Шэнь Янь поднял руку:
— Я не сомневаюсь в решимости Кеньи. Но мы не должны устилать врагу путь своими трупами. Могущество Престола слишком велико — ни один город не выстоит против него в одиночку.
Юноша оглядел собравшихся и веско произнес:
— Но пострадала не только Кенья. Не думали ли вы о том, чтобы объединить силы и совершить отмщение вместе?
Шэнь Янь говорил искренне. Зачем ему вмешиваться в чужую войну?
Но есть вещи, мимо которых нельзя пройти. Великодушие и строгость к себе — древние добродетели Хуася, но абсолютное зло не заслуживает снисхождения.
Присутствующие опешили. Союз между изолированными городами всегда казался чем-то из области несбыточных фантазий.
Глаза всех присутствующих обратились к Чжао Куо.
За последнее время его прошлое перестало быть тайной. Бывший командующий Города наёмников, а ныне — младший жрец Дикого города.
Кто-то из знати с надеждой спросил:
— Город наёмников согласится встать с нами плечом к плечу против Престола?
Другой нахмурился, и голос его дрогнул:
— А... Дикий город? Они пойдут с нами?
При одном упоминании Дикого города у многих по коже побежали мурашки. Все знали: Дикая степь нища, варвары не терпят чужаков, но в бою эти дикари — сущие дьяволы. Когда дело доходит до кровавой рубки, мало кто не трепещет при мысли о них.
Дикий город владел лучшими бойцами этого мира. Многие пытались переманить их на свою сторону, но дикари упрямы — любые попытки договориться заканчивались тем, что послов попросту выкидывали за ворота.
И сейчас все смотрели на Чжао Куо, ведь он, по сути, был мостом между обеими силами.
Шэнь Янь заранее обсудил этот шаг с Чжао Куо, а потому ответил без колебаний:
— Что касается Города наёмников, мы можем говорить лишь от лица отряда наёмников «Тигр и Леопард». Однако вам известно, что между подземными человеко-демонами, расой духов и наёмниками уже заключен предварительный союз. Отряд наёмников «Тигр и Леопард» выступит посредником и попытается привлечь эти древние расы к нашему коалиционному пакту...
На площади воцарилась звонкая тишина.
Если легендарные человеко-демоны и раса духов встанут рядом с Кеньей, столкновение с Престолом перестанет быть самоубийством.
И хотя человеко-демоны питали лютую ненависть к людям, а раса духов хранила ледяное отчуждение, сам факт такой возможности заставлял сердца биться чаще.
— Что же до Дикого города... — Шэнь Янь выдержал паузу. — У них нет вражды с клириками, да и слуги Престола никогда не смели сунуться в степь. Чтобы привлечь столь могучее воинство, придется предложить им нечто весомое и скрепить договор узами взаимной выгоды.
Кенья жаждала мести, но ее собственных сил не хватало, а Престол сделает всё, чтобы заткнуть им рты. Выбор был невелик.
— Чжао Куо — младший жрец Дикого города, — продолжал Шэнь Янь. — Если у вас есть предложения, говорите прямо. Но сразу раскрою карты: варвары дики и неистовствуют в бою, но в душе они просты как пять медей. Единственное, чего они хотят, — избавиться от нищеты и голода. И именно в этом Кенья может стать для них спасением.
Кеньянцы переглянулись.
Будь варвары умны, богаты и сильны одновременно, с ними вряд ли удалось бы договориться. Шэнь Янь указал им верный путь.
Юноша открыто выложил все карты, понимая: крепкий союз строится на честности, а не на хитрости или попытках нажиться на чужой нужде.
Шэнь Янь спас Кенью и мог бы вытребовать для Дикого города любые привилегии — в порыве благодарности аристократы подписали бы любую бумагу. Но долг благодарности рано или поздно иссякает, и основанный на нем союз обречен на распад.
Лишь чистая, прямая выгода способна скрепить узы на годы вперед.
А желания Дикого города были предельно просты: им требовался надежный союзник, которому можно доверить спину.