Увиденная на обратном пути кровавая расправа оставила тяжелый осадок. Город наёмников с каждым днём казался Шэнь Яню всё более опасным и непредсказуемым местом. Смерть здесь гуляла по улицам непрестанно, забирая людей без всякой причины. Теперь он окончательно понял, почему Чжао Куо называл пост охраны бесполезной бутафорией: хочешь выжить — полагайся только на собственные силы.
Хаос и абсолютное беззаконие.
От недавнего ментального всплеска у Шэнь Яня до сих пор слегка кружилась голова. Едва добравшись до своей постели, он провалился в глубокий сон и очнулся только к вечеру, когда самочувствие немного улучшилось.
Хуан-цзай принёс ему два пышущих паром паровых пирожка баоцзы. Справившись с едой, Шэнь Янь наблюдал, как дети, сгрудившись у двери и боязливо посматривая на прогуливающуюся во дворе отрубленную руку, о чём-то оживленно шепчутся.
Ночь выдалась изумительной. Лунный свет заливал Город наёмников, устилая улицы серебристой пылью — загадочной, чистой и умиротворяющей.
«Интересно, удастся ли страже с поста охраны поймать этого безумного потрошителя? — размышлял Шэнь Янь. — Остальные наёмники из отряда „Тигр и Леопард“ не обращают на происходящее никакого внимания, но мне от мысли, что по соседству ходит такой бездушный маньяк, становится неуютно».
* * *
В это же время в Верхнем городе, в густой тени, отбрасываемой призрачным лунным светом, вели тихий разговор двое.
Один из них, мужчина с синими глазами и глубоким, проницательным взглядом, произнёс:
— Юли, я отправил тебя в Город наёмников вовсе не для того, чтобы ты направо и налево совершал божественные ритуалы. Ты поднял слишком много шума.
Его собеседник, изящный и привлекательный юноша с манящими, почти женственными чертами лица, грациозно поправил локон тонким пальцем и издал тихий, ядовитый смешок:
— Я тебе не Фланг, который, будучи осквернителем, всё ещё мечтает вернуться в лоно Господне... Не смей указывать мне, что делать. Мне вот действительно любопытно: почему служитель Святого Престола тайком сговаривается с осквернителями? Это твоя личная инициатива или воля всей Инквизиции?
Он чуть прищурился, в голосе проскользнула откровенная насмешка:
— Святой Престол каждый день судит и сжигает еретиков, но его люди без зазрения совести ведут дела с монстрами из Города грехов, проворачивая всю эту грязь. Знают ли их боги, насколько нечисты на руку те, кто поет им хвалу?
— Тебе не обязательно знать причины, — холодно отрезал синеглазый. — Твоя задача — выполнить то, что поручено. Только так ваш архиепископ Джерас получит шанс вырваться из Трибунала инквизиции. И вам стоит поторапливаться: Джерасу уже перевалило за сотню лет, долго он не протянет. Не думаешь же ты, что ваша секта захочет вызволять кучу гнилого мяса или бесполезный скелет?
С этими словами он достал из-за пазухи древний пергамент.
— Используй этот Манускрипт Древних Дней, чтобы осквернить как можно больше живых душ. И надейся, что останешься в живых и сможешь вернуть его мне.
Юли продолжал соблазнительно улыбаться, хотя так и не понял истинных намерений собеседника. В чём смысл подобного риска?
Едва фигура с синими глазами скрылась в ночи, мужчина тихо прошептал вслед:
— Еретик. Осквернитель ни за что не способен постичь величие Бога. Впрочем, даже грешники остаются Его агнцами... Бесполезными и уродливыми, но всё же агнцами.
Юли владел профессией Шестого Пролога. В Городе наёмников его сила считалась вполне достойной, но главная особенность заключалась в уникальных навыках: совершив самое чудовищное преступление, он мог без труда уйти от преследования. Инквизиторы годами жаждали судить его, но так и не смогли поймать.
Не спеша шагая по затихшей улице, юноша привлекал к себе нежелательное внимание. Вскоре его приметили несколько бродяг. Выждав момент, они зажали ему рот и уволокли в непроглядную тьму подворотни.
Ночь накрыла город, и в темноте свершилось зло.
Когда Юли вышел из проулка, отирая с лица грязь, перед взором предстала вовсе не юная красавица, а зрелая, помятая женщина, только что пережившая нападение.
А в глубине переулка, на импровизированном деревянном кресте, остались висеть несколько мужчин. Их лица застыли в жутких гримасах, где первобытный ужас мешался с неописуемым блаженством, а зрачки полностью заволокла серая муть.
* * *
Ночь вступала в свои права.
Шэнь Янь полулежал на кровати, держа в руках старинную бронзовую шкатулку, вытащенную из аптекарского сундучка.
В пространстве иллюзии Чжао Лань изменил своей привычной жизнерадостности. Он распластался на дне лодки словно снулая рыба, потеряв всякую волю к жизни. Его мир рухнул: из сокровищницы отряда «Железо и Кровь» бесследно исчез Манускрипт Древних Дней!
Сегодня он пытался выяснить, можно ли купить другой манускрипт, но люди, слыша его расспросы, смотрели на него как на безумца. Манускрипт Древних Дней был прямым вестником смерти; поинтересоваться им — всё равно что добровольно пожать руку жнецу душ.
Чжао Лань даже боялся поднять взгляд на таинственную сущность, восседающую на вершине туманной горы. Обещанное пожертвование достать в ближайшее время не удастся, так с какой стати великому господину даровать ему откровения?
Чем больше он об этом думал, тем сильнее погружался в тоску. Юноша безвольно болтал рукой в воде, словно лишившись души.
Чэн Тунафу и Гао Вэй с недоумением переглянулись: неужели этот парень получил такой сильный удар?
Впрочем, они не знали, что Чжао Лань по природе своей был человеком взбалмошным и крайностным. Размышления юноши казались старикам по-своему любопытными, но вникать они не стали.
Гао Вэй громко произнес:
— Почтенный господин, жертва готова. Мне удалось добыть у одного бродячего наёмника довольно интересный свиток с профессией начального Пролога. Как я могу передать его Вам?
Шэнь Янь мысленно обрадовался и сразу отозвался:
«03-11».
«Чёрный рынок».
Найденная с помощью навыков толкователя трупов табличка от комнаты на Чёрном рынке оказалась как нельзя кстати. Об этой находке знали только он и Чжао Куо, так что раскрытия личности можно было не опасаться. Что касается Чжао Куо — пусть гадает сколько душе угодно, всё равно не догадается о правде. Даже если Шэнь Яня улика выведет на свет, его сочтут лишь «избранным жрецом» таинственной сущности. Никому и в голову не придёт, что этот могущественный покровитель и есть сам Шэнь Янь.
Оформив указ, Шэнь Янь ненадолго задумался и добавил:
«Манускрипт Древних Дней дарует право на одно откровение истины».
Это означало, что в будущем каждый принесённый манускрипт можно будет обменять на ритуал выслушивания истины. Жертвой могло послужить что угодно, но именно манускрипты оставались в приоритете. Шэнь Янь страстно жаждал их получить, желая узнать, что именно произошло с людьми из дневника после того, как они переступили порог загадочных Врат. Эта тайна не давала ему покоя.
Чэн Тунафу и Гао Вэй ничуть не удивились условию. Вглядываться в Манускрипты Древних Дней не осмеливались даже сильнейшие из смертных — одна лишь попытка представить скрытое в них вела к безумию. Поговаривали, что даже бессмертные правители прошлых эпох сгинули именно из-за опасного любопытства. А значит, сущность на туманной вершине по силе равнялась тем древним владыкам.
Чжао Лань резко подскочил, но тут же вновь бессильно повалился на дно лодки, позволяя волнам качать его судно.
Всё кончено! Достать манускрипт и так было неимоверно трудно, а теперь у него появились конкуренты. Когда же он сможет исполнить обещанное?
Злость закипела в нем с новой силой. Он поклялся найти вора, похитившего манускрипт их отряда, и подвергнуть его самой лютой казни.
Из-за тяжести в голове Шэнь Янь решил завершить путешествие по иллюзии пораньше. Убрав бронзовую шкатулку, он снова погрузился в сон. Сонливость стала его постоянным спутником — так организм пытался восстановить силы.
«Мне жизненно необходим Серебряный цветок рассвета, — подумал он. — Но где его достать?»
* * *
На следующее утро Шэнь Янь встал довольно рано: мысли о свитке с загадочной профессией не давали ему покоя.
У входа в склад Хуан-цзай увлечённо наблюдал за муравьями. Вдруг стоявший неподалёку деревянный короб сам собой пошёл по земле. Наблюдавший за этим Суньцзы, спавший до этого на пороге, сорвался с места и задал дёру так, будто у него из-под ног летели искры. Оглянувшись, малыш увидел хохочущего Хуан-цзай: из-под короба во все стороны разбегались подложенные им сверчки.
Суньцзы сердито топнул ножкой и ушёл досыпать в другой угол.
Детские забавы принесли в этот утренний час небывалую живость.
Шэнь Янь уложил гуляющую саму по себе руку в священный артефакт-сундук за спиной и отправился на поиски Чжао Куо.
Командующий как раз умывался. Его смуглое, мощное тело с рельефными мышцами выглядело настолько внушительно, что Шэнь Янь поневоле сглотнул слюну.
Побочные эффекты от развития ментальных сил оказались пугающими.
Внутри него словно бес заговорил. Шэнь Янь изо всех сил попытался подавить внезапно вспыхнувшее вожделение: «Совсем с ума сошёл? Зариться на такого мускулистого мужика... Да твое хрупкое тело не выдержит и пары его движений!»
Но избавиться от навязчивых мыслей было не так-то просто.
Отводя взгляд от крепкой груди Чжао Куо, Шэнь Янь произнёс:
— Мне нужно снова на Чёрный рынок.
Чжао Куо вытер лицо и хмыкнул. Табличка от комнаты 03-11 стоила немалых денег, бессмысленно оставлять её без дела. Если не пользоваться самому, лучше продать и вернуть кучу медных голубей.
Быстро закончив утренние приготовления и изменив облик, они вышли из убежища.
Комната 03-11 оказалась ещё меньше и запущеннее предыдущей; внутри стоял стойкий запах сырости и гнили.
Гао Вэй уже ждал. Он заметно нервничал. Хотя Бородач Чэн Тунафу ничего толком не объяснил, его предостережения были однозначными: никаких лишних вопросов и никаких попыток испытать жреца таинственного господина. Судя по поведению Бородача, даже слуга той сущности обладал мощью, превышающей их воображение.
Шэнь Янь молча продемонстрировал особый знак с изображением глаза и принял из рук Гао Вэя старый пергаментный свиток.
«Пока у нас мало участников, идентификация по знаку работает, — размышлял Шэнь Янь. — Но со временем придётся придумать более надёжный способ подтверждения личности, который невозможно подделать».
Сделка завершилась. Под внимательным, испытающим взглядом Чжао Куо Шэнь Янь направился к выходу. Даже рука в артефактном сундуке издала неодобрительное пощёлкивание — мол, легендарному наёмнику не подобает участвовать в столь мелких тайных сделках.
Свиток выглядел невероятно ветхим. На пожелтевшей коже едва проступали значки, похожие на головастиков — словно перед ними был древний чародейский артефакт.
Шэнь Янь вгляделся в символы. Кажется, это письменность расы духов.
— Ты держишь его вверх ногами, — заметил Чжао Куо.
Шэнь Янь: «...»
Наставник Усер: «...»
Смутившись, Шэнь Янь тут же перевернул свиток и протянул его спутнику:
— Посмотри сам, что там написано.
Чжао Куо и сам сгорал от любопытства. Развернув пергамент, он долго изучал знаки, после чего произнёс:
— Это свиток с описанием профессии. Судя по материалу, ему не одна сотня лет.
Из сундука раздался голос старика Усера:
— Шестьсот лет назад подземные человеко-демоны из Бездны изобрели удобную бумагу и стальные перья. С тех пор дорогостоящий пергамент практически вышел из употребления. На нём неудобно писать, а чернила быстро выцветают.
Значит, свитку действительно было не менее шести веков.
Чжао Куо продолжил:
— Эту запись оставили представители расы духов. Здесь изложен Девятый Пролог профессии под названием «Исследователь насекомых».
Шэнь Янь удивлённо приподнял бровь:
— Исследователь насекомых?
Название звучало необычно.
Усер издал озадаченный звук:
— Очень древнее ремесло. У расы духов даже сотню лет назад исследователи насекомых встречались крайне редко. Они безвыездно жили в глубинах Великого Изумрудного леса и почти не показывались во внешнем мире.
Чжао Куо нахмурился:
— Верно. У расы духов действительно есть такое наследие, но оно настолько редкое, что большинство наёмников о нём даже не слышали.
Шэнь Янь подумал, что у этого наследия должны быть и следующие Прологи. Получить профессию, имеющую продолжение, куда ценнее, чем тупиковую ветвь.
— Что ещё там написано? — поинтересовался он.
У Чжао Куо чуть дернулся уголок рта:
— Наставление по проведению Ритуала откровения небес для входа в профессию... и способы разведения нескольких видов странных насекомых.
Усер в сундуке тяжело вздохнул. То, что легендарный чародей согласился обучать толкователя трупов, уже само по себе было дикостью. Но то, что великому ученому приходится иметь дело с абсолютно неграмотным юношей — это переходило все границы. Проведай об этом его старые друзья, от стыда некуда было бы деваться.
Шэнь Янь, уловив тон старика, усмехнулся:
— Я не выбирал свою судьбу, наставник Усер, уж извините.
— Что ты сказал? — переспросил Чжао Куо.
— Разговариваю с Усером, — отозвался Шэнь Янь.
Чародей некоторое время молчал, а затем буркнул:
— Незнание грамоты иногда продлевает жизнь. Но запомни: ты никогда и никому не должен говорить, что я учил тебя языку и грамоте!
— Договорились, наставник Усер, — с готовностью согласился Шэнь Янь.
Убрав свиток, Шэнь Янь решил, что как только выучит язык расы духов, обязательно перепишет содержимое несколько раз. Это позволит обменять знания несколько раз.
Чжао Куо пристально посмотрел на него. Этот парень был мал ростом, но таил в себе невероятное количество секретов, причём проворачивал свои дела прямо у него на глазах.
Командующий хлопнул Шэнь Яня по плечу:
— Сегодня нас ждёт одно важное дело...
Не успел он договориться, как Шэнь Янь с тихим охом осел на землю, а его лицо мгновенно залила пунцовая краска.
Чжао Куо застыл в замешательстве. Он ведь почти не приложил силы? Наклонившись, чтобы помочь ему подняться, он услышал поспешный возглас:
— Я сам! Сам встану!
«О боги... — мысленно стонал Шэнь Янь. — Какая крепкая ладонь... Какая мощь в этой руке... От одного прикосновения ноги подкашиваются!»
Побочный эффект развивался с пугающей силой.
Чжао Куо озадаченно спросил:
— Тебя точно не мучают побочные эффекты от ритуалов?
Шэнь Янь едва не заплакал. «Да я прямо сейчас в самом эпицентре этого эффекта!»
Сделав вид, что ничего не произошло, он поднялся и осторожно поинтересовался:
— Если у человека... чистейше теоретически... проявляется странный побочный эффект, как его можно подавить?
— Подавить? — Чжао Куо нахмурился ещё сильнее. — Побочные эффекты нельзя подавить. Их можно только принять и приспособиться.
Шэнь Янь мысленно содрогнулся: «Нет-нет-нет, принять это точно нельзя! Если я этому поддамся, то превращусь в увядший цветок, который топчут каждый день».
Радость от обретения нового свитка профессии мгновенно улетучилась.
* * *
Когда они вернулись к складу, дети не побежали на лапшичную кухню, как делали обычно. Они радостно сгрудились вокруг деревянного ведра.
Ведро само по себе перемещалось по двору. Едва Шэнь Янь подошёл ближе, из-под него врассыпную бросились десятки сверчков.
Суньцзы подбежал к Шэнь Яню и возбуждённо сообщил:
— Командующий сказал, что повезёт нас на море за рыбой! Сегодня тот самый день, когда Полубог Виктор раз в месяц принимает морскую ванну. Волны выбросят рыбу на берег, и когда вода отойдёт, живая рыба будет лежать прямо на песке!
Для Города наёмников это событие было настоящим праздником, происходившим раз в месяц.
Шэнь Янь удивился: «Неужели такое возможно?»
Суньцзы и остальные ребятишки буквально светились от счастья. Выбраться за пределы городских стен им выпадало крайне редко, и этот день оставался для них единственной возможностью увидеть внешний мир под присмотром взрослых.
Вскоре во двор въехал грузовик. Чжао Куо высунулся из кабины:
— Залезайте! Запоздаем — всю рыбу разберут другие!
Дети с радостными криками карабкались в кузов, таща за собой ведра.
Шэнь Янь тоже поднялся в кузов. Там уже расположились Цзян Юй, дядя Го и Дун Да. Рулоны ткани, судя по всему, были успешно распроданы.
Грузовик взревел мотором. Хуан-цзай принялся громко перекликаться с остальными:
— Суньцзы!
— Здесь!
— Шэнъин, Дашэ, Суаньчоу, Сяо Гунмао, Лицзы!
Все семеро ребят сидели чинно и послушно, боялись пропустить хоть слово — лишь бы их не оставили дома.
Шэнъин, который был на кулак выше Суньцзы, повернулся к Шэнь Яню:
— Шэнь Янь, я сегодня поймаю для тебя самую большую рыбу!
Суньцзы тут же пихнул его локтем:
— Нет, это я поймаю рыбу для Шэнь Яня!
Миновав городские ворота, они увидели тётушку Дун, варящую лапшу у прилавка. Она на миг оторвалась от работы и махала им рукой.
До побережья было неблизко — около часа пути.
Когда Шэнь Янь ступил на песчаный берег, выражение его лица описать было невозможно. И дело было вовсе не в величественном виде бескрайних вод.
Вдали, у самого уреза воды, возвышалось исполинское существо. Его огромная голова напоминала шляпку гигантского гриба, из-под которой свисали сотни мощных щупалец. Чудовище Ктулху покоилось на мелководье, а по его щупальцам, словно муравьи, карабкались десятки людей.
Чжао Куо заглушил двигатель. Автомобили оставили на приличном расстоянии от воды, чтобы их не унесло приливом.
— В это время года в Великом Изумрудном лесу созревает колючий ягодник — любимое лакомство Полубога Виктора, — пояснил Чжао Куо. — Но стебли этого растения усыпаны острыми шипами. Каждый раз после кормежки Виктор сплошь покрыт этими колючками. Перед тем как зайти в море, он приплывает сюда, чтобы люди помогли ему очистить шкуру.
Для исполинского тела Виктора эти колючки были словно мелкие репейники для человека — вреда не приносили, но доставляли неудобство.
Шэнь Янь наконец понял, почему Чжао Куо говорил, что Виктор обладает человеческим разумом.
Огромная сущность лежала совершенно неподвижно, боясь случайно раздавить помогающих ей людей. Виктор напоминал доверчивого, неуклюжего исполинского ребёнка.
Он явно обладал разумом и способен был к общению, пусть и без слов.
Наставник Усер тихо вздохнул в сундуке:
— Прошло целое столетие... Когда я впервые встретил Виктора на этом берегу, он был ростом с обычного человека и со страхом ловил рыбу, чтобы прокормить мать.
Женщина, родившая полубога, давным-давно ушла из жизни, но успела вложить в свое дитя человеческое тепло и доброту. Она была великой матерью, и именно поэтому Виктор до сих пор считал людей своими друзьями. В его глазах человеческий род оставался добрым — в первую очередь потому, что никто не смел его обижать.
Солнце поднялось в зенит.
Виктор издал чистый, подобный младенческому плачу звук.
— Он заходит в воду, — произнёс Чжао Куо.
Люди, карабкавшиеся по щупальцам, спешно спрыгивали на песок.
Виктор поднёс одно из щупалец к глазам, поворачивая его и проверяя, все ли колючки вытащены.
Шэнь Янь перевёл взгляд с чудовища на море.
Воды окрасились в ослепительно-золотой цвет.
Вдали послышались гудки. Белые клубы дыма подставили небу рыболовецкие пароходы, уходившие вглубь залива, чтобы переждать поднимающиеся волны.
Шэнь Янь впервые видел морской промысел Города наёмников.
— Отряды, владеющие такими судами, должно быть, невероятно богаты, — заметил он. — По крайней мере, недостатка в рыбе у них нет.
Чжао Куо покачал головой:
— Они действительно богаче многих, но эти суда арендованы у подземных человеко-демонов из Бездны. За каждый день приходится платить огромный налог. К тому же море кишит опасными водными тварями. Оскверненные сущности собираются стаями и атакуют корабли. Сегодня они затаились только из-за присутствия Полубога Виктора. В обычные дни ремонт и обслуживание судов съедают почти всю прибыль.
Шэнь Янь с интересом подумал о цивилизации Бездны. Подземные человеко-демоны не могли призывать духов из священных артефактов и казались отвергнутыми старым миром, но перед ними открылись совсем иные горизонты. До каких высот развилась их технология пара и механики?
Чжао Куо продолжал:
— Самые богатые здесь — раса духов. Богатые ресурсы Великого Изумрудного леса, фрукты, дичь, озёра... К тому же они владеют ремёслами, которые называют искусством жизни. Их быт разительно отличается от нашего. На втором месте — человеко-демоны из Бездны, торгующие грузовиками и судами. А хуже всех приходится людям и сублюдям на поверхности: слишком много опасностей и непрекращающиеся междоусобицы.
Торговцы рыбой на берегу тем временем сворачивали свои лавки.
Исполинское тело Виктора погрузилось в золотые воды, создавая картину, достойную древних легенд.
Цзян Юй, стоявшая рядом, заметила:
— Не смотри, что море кажется золотым. Его настоящее название — Море призраков.
Шэнь Янь удивился:
— Почему?
Логичнее было бы назвать его Золотым морем.
Цзян Юй пожала плечами:
— Название передаётся из поколения в поколение. Никто точно не знает причин, хоть всем это и кажется странным.
Старик Усер откликнулся из сундука:
— Это имя связано с одной из Трёх Великих Руин — Кораблем-призраком. Поговаривают, что легендарное судно, гружённое сокровищами, когда-то бросало якорь в этих водах.
Шэнь Янь вспомнил, что бродячий поэт Крити тоже упоминал этот корабль. Неужели эти легенды реальны?
Идея о том, что древнее судно, кочующее по морям, считают целой руиной, казалась невероятной. Почему никто не мог найти его за сотни лет? Складывалось впечатление, будто кораблем до сих пор кто-то управляет.
В этот момент из морской пучины донёсся оглушительный зов Виктора. Огромные валы устремились к берегу.
Позиция, выбранная Чжао Куо, оказалась идеальной: бушующий поток воды останавливался у самых ног.
На берегу собрались сотни людей. Едва волна накатилась на песок, наёмники, словно безумные, бросились прямо в пенистые валы.
В прежнем мире Шэнь Яня такой прибой мгновенно уволок бы человека на дно. Но здешние наёмники с детства привыкли к смертельным опасностям. Их сила, ловкость и выносливость были несравнимы с возможностями обычных людей.
Настоящие морские волки!
Хуан-цзай и остальные дети на берегу махали деревянными ведрами и кричали во все горло:
— Цзян Юй! Пусть Цзян Юй ловит! Она лучше всех умеет!
Шэнь Янь мысленно улыбнулся. Цзян Юй, будучи девушкой, бегала по берегу с таким напором, что её пышная грудь ходила ходуном под одеждой, но сама она этого словно не замечала.
— Дун Да! Давай ты тоже!
Несколько молодых наёмников из отряда «Тигр и Леопард» с гиканьем прыгнули в воду.
Когда волна устремилась назад, наёмники вытаскивали из пены бившуюся рыбу. Ребята прыгали от восторга, их голоса сорвались на фальцет:
— Сюда, сюда! Кидай в ведро, а то убежит!
Чжао Куо взглянул на Шэнь Яня:
— Попробуешь?
Шэнь Янь оценил мощь прибоя и понял: если он туда прыгнет, то мгновенно пополнит ряды утопленников. Его задачей было бегать по берегу с ведром и принимать улов. Но даже это дарило невероятный азарт.
Рыбы было не так много, как хотелось бы — людей оказалось значительно больше. Но радости от этого не убавлялось. Цзян Юй, носившись за волнами, выловила огромную рыбину прямо у своих ног, вызвав завистливые вздохи соседей.
Шэнь Янь выбился из сил. Наполнив ведра водой, чтобы улов не уснул слишком быстро, они уселись передохнуть. Накормить полсотни человек этим уловом не удастся, но на один хороший ужин хватит.
Виктор завершил своё омовение, и волны улеглись.
Чжао Куо вытирал мокрые волосы. Глядя на его мощные плечи, Шэнь Янь едва удерживал себя от навязчивых мыслей.
С трудом отведя взгляд, Шэнь Янь побежал к полосе прибоя.
— Ты куда? — окликнул его Чжао Куо.
Шэнь Янь ничего не ответил, но на лице его горел азарт. На мокром песке лежали широкие, длинные ленты морской капусты. Местные жители не обращали на них ни малейшего внимания.
Шэнь Янь охапками собирал сочные зелёные листы и тащил их к грузовику.
Чжао Куо и остальные наёмники смотрели на него с недоумением. Это «морское сено» даже на дрова не подходило — слишком сырое.
— Чего вы смотрите? — возбуждённо выдохнул Шэнь Янь. — Быстро помогайте собирать, пока остальные не сообразили!
Наёмники переглянулись. Зачем кому-то воровать бесполезную траву?
— В лапшичную приходят богатые наёмники из Верхнего города, — пояснил Шэнь Янь. — Нам нужно новое блюдо, чтобы вытащить из их карманов больше монет. Вот оно!
Хотя наёмники сомневались в кулинарных свойствах морских водорослей, авторитет Шэнь Яня в вопросах еды был непререкаем. Вскоре весь кузов грузовика был забит влажной морской капустой.
* * *
Вернувшись в город, Шэнь Янь выпросил у Чжао Куо денег на закупку мяса.
— Новый рецепт рассчитан на богатых клиентов, — наставлял он Дун Да. — Покупай мясо на кости.
Дун Да удивился: кости ценности не имели, мясо на них продавалось дешевле обычного мяса, потому что его приходилось срезать самому. Но перечить не стал.
В этот вечер лапшичная закрылась раньше. Вернувшись домой, наёмники почувствовали потрясающий аромат, витавший над двором. Шэнь Янь варил густой бульон из свиных костей и морской капусты. Даже с базовыми приправами запах получился настолько насыщенным и аппетитным, что у всех потекли слюнки.
Шэнь Янь распределил обязанности: часть мяса пошла на нарезку, часть — на фарш. Вместе с тётушкой Дун они начали лепить вонтоны с сочным мясным фаршем (чаошоу), мелкие вонтоны и мясистые паровые пирожки баоцзы.
— Наше новое меню включает четыре блюда, — объявлял Шэнь Янь. — Лапша на бульоне из свиных костей и морской капусты, вонтоны чаошоу, обычные вонтоны и мясные баоцзы. Порция будет стоить шестнадцать медных голубей. Мясо дорогое, но и прибыль окажется в разы выше.
Наёмники пробовали свежесваренный бульон и замирали от восторга. Густой, насыщенный вкус костного мозга мешался с глубокой, свежей соленостью морской капусты, создавая идеальное сочетание.
— Ни один наёмник из Верхнего города не упадёт лицом в грязь, попробовав это! — восхищённо воскликнул Дун Да. — Это же настоящая вкусовая бомба!
Шэнь Янь улыбнулся:
— Скоро наш отряд сможет позволить себе есть мясо каждый день.
Дети радостно зачирикали, а взрослые лишь качали головами — в такое благополучие верилось с трудом, но вкус нового блюда дарил надежду.
За ужином кто-то обмолвился о городских новостях:
— В Нижнем городе опять нашли мертвых бродяг. Всех снова раздели и распяли на деревянных крестах. Но на этот раз их разум был полностью разрушен сильнейшим источником осквернения.
Шэнь Янь тихо пробормотал:
— Неужели источник — очередной Манускрипт Древних Дней?
Чжао Куо бросил на него быстрый взгляд и нахмурился.
* * *
Поздно ночью, уложив объевшегося супом Суньцзы спать, Шэнь Янь снова погрузился в пространство иллюзии.
Ему требовался Серебряный цветок рассвета для стабилизации разума.
Вступив на туманную вершину, он направил свою душевную силу к одной из далёких, одиноких лодок, качавшихся в океане тумана...
* * *
Бескрайняя пустыня под лунным светом казалась серебряным океаном — холодным, застывшим в веках.
Это место звали Пустыней Заблудших. Главная опасность здесь заключалась в полной потере ориентиров.
Торговый караван под руководством старого купца Шан Ци находился на грани гибели. Запасы воды иссякли, люди валились от усталости. Ещё день-два — и они превратятся в иссохшие мумии.
Охваченный отчаянием, Шан Ци упал на колени перед холодными песками и воздел руки к небу:
— О Великий Неизвестный... Даже если ты являешь собой ужас и погибель, молю тебя, укажи нам путь к спасению!