Покидая архив, Боцы бросил оживлённый взгляд в сторону Кеньи.
Изучение ритуалов оставалось его главной страстью, однако это вовсе не означало, что подобные аномальные существа не вызывали у него профессионального интереса.
«Вытяну из этого монстра тайны давно ушедших эпох — и все сокровища Бессмертных достанутся мне. А три великие руины… да кому они нужны?»
Он едва сдерживал торжествующую ухмылку. Пройдёт совсем немного времени, и он, Боцы, станет богатейшим человеком на свете.
Принц оглядел расстилавшиеся у ног развалины. Обломки кирпича и крошево камня давным-давно спрессовались с землёй, превратившись в единый пласт. Время беспощадно: оно погребает под толщей веков прошлое, и едва ли кто-то помнит, что когда-то эти руины именовались Цветущей Столицей Идеалов — главным городом Династии Крови.
От былого величия не осталось и следа. И о том человеке уже никто не вспомнит… А ведь он не заслужил такого забвения.
Боцы направился к выходу. Дорога угадывалась с трудом, укрытая многовековым слоем пыли, но ноги сами помнили каждый шаг. Где-то там, впереди, когда-то возвышались величественные городские ворота, за которыми простирались крестьянские наделы и поместья.
Вдруг Боцы замер. Вдали, над самым горизонтом, тонкой струйкой вился дымок.
Откуда? Здесь?
После давнего кровавого мятежа вся эта земля оказалась проклята. Проклятие кровяного источника отравило почву: на ней ничего не росло, а долгие годы пребывания в этих местах неизбежно приводили к мутации крови — кожа несчастных покрывалась кроваво-красными жилами.
Боцы сощурился, вглядываясь в даль.
«Неужели наёмники-искатели приключений?»
Хотя в разрушенном городе, помимо разграбленных архивов, ничего не осталось, Гайя всё равно утыкал всю округу смертоносными ловушками. По одной простой причине: священная земля Династии Крови не терпела чужаков.
Сфокусировав взгляд, принц бесшумно двинулся в сторону дыма.
Однако увиденное заставило его изумлённо застыть.
Перед ним лежала… деревня. Судя по накренившимся крышам и утоптанным тропинкам, стояла она здесь уже не одно десятилетие.
И у взрослых, и у детей, попадавшихся на глаза, лица и тела изрезала сетка багровых жил. Проклятие кровяного источника — верный признак того, что люди живут здесь годами, не уходя прочь.
Кто они такие? Зачем добровольно обрекать себя на медленную гибель ради куска бесплодной земли?
Появление чужака мгновенно переполошило жителей. В их глазах читалась не просто настороженность — их охватил дикий, суеверный ужас. Кажется, они не видели посторонних целые века. Сорвавшись с мест, крестьяне в панике бросились врассыпную.
Боцы лишь молча наблюдал за этой суетой.
Прошло не более четверти часа, как сбежавшие жители вернулись. Сплотившись в плотную толпу, они встали на его пути, сжимая в руках обломки железа, которые даже с натяжкой нельзя было назвать оружием.
Боцы остановился. Впервые за долгое время его душевное спокойствие пошатнулось.
Чуть позади деревенских защитников возвышались три каменные стелы. Одна — поминальная, установленная в честь павших, и две — стелы долголетия, воздвигнутые с мольбой о здравии и долгих годах для живых.
Три скромные плиты стояли посреди нищего поселения, но выглядели они удивительно ухоженными и величественными. Возле их подножия лежал скромный, но тщательно уложенный алтарь с жертвоприношениями.
Боцы вгляделся в надписи на стелах долголетия.
На первой было высечено: * «Да пребудут здравие и долголетие с милостивым и великодушным принцем Боцы»*.
На второй: * «Да пребудут здравие и долголетие с доблестным и грозным принцем Гайей»*.
Грудь Боцы сжало судорожным дыханием. Он медленно перевёл взгляд на центральную, самую высокую стелу.
* «Молитва упования: да обретёт вечный покой наш Владыка»*.
Дыхание принца сбилось. Сердце заколотилось о рёбра.
Кто-то… Кто-то всё ещё помнил его!
За бесконечные века он привык слышать в адрес погибшего правителя лишь проклятия. Казалось, весь мир забыл о том добром, что тот сделал. Но здесь, на отравленных руинах уничтоженного царства, спустя столетия люди всё ещё возносили за него молитвы.
Боцы горько и гневно расхохотался. В его смехе звучала боль.
— А ведь он… он когда-то со смехом говорил: «Вот умру — и пусть на моей могиле высекут: "Ушедший в бессмертие"».
Произнося эти слова, Боцы вспомнил, как тот человек смущённо улыбался, делясь этой глупой мечтой.
Между тем кольцо деревенских сжималось. Набравшись храбрости, один из крепких мужчин выставил вперёд ржавые вилы и выкрикнул:
— Уходи! Чужакам здесь не рады!
Для них внешний мир таил лишь смертельную угрозу. Само их существование считалось позором, объявленным вне закона, а тайное поклонение павшему владыке могло навлечь гибель на всю деревню.
Боцы резко вскинул голову. Его зрачки сузились, превратившись в узкие вертикальные щели — змеиный зрачок, наследие монаршей крови.
Мужчина охнул от ужаса и отшатнулся, едва не выронив оружие. Толпа замерла, мертвенно побледнев.
Лишь один сгорбленный старец, дрожа всем телом, медленно вышел вперёд. Его глаза, прикованные к змеиным зрачкам Боцы, наполнились слезами.
— Кровная граница… Знамение династии… Ты… ты…
Старик задыхался, не в силах вымолвить больше ни слова. В живых оставалось лишь двое носителей царственной крови — принц Гайя и принц Боцы.
— Вы — потомки жителей Династии Крови? — прямо спросил Боцы.
Крестьяне ещё сильнее сжались. Их происхождение было проклятием в глазах остального мира. Но старец, не сдерживая слёз, истово закивал.
— Раз вы храните память о прошлом, — продолжил Боцы, — то должны знать о проклятии этой земли. Когда пала столица, жители окрестных земель, не желая снова становиться рабами и терять свой Идеальный Город, совершили массовое самоубийство. Их кровь навсегда отравила эту землю…
Тот человек дал им не просто хлеб и кров. Он научил их жить с достоинством.
Но неужели человеческое достоинство стоит жизни?
Они вкусили свободной жизни совсем немного — и ради неё предпочли шагнуть в небытие, но не покориться. В тот роковой день жители города один за другим вонзали ножи в свои сердца. Горы трупов заполнили улицы, а багровые реки хлынули из рвов, окрасив землю в цвет свежей крови. Даже мятежники тогда замерли в священном ужасе перед этой беспрецедентной, безумной решимостью.
Казалось бы — зачем умирать ради призрачного достоинства? Разве жизнь не ценнее? Для захватчиков это казалось дикостью.
— Эта земля мертва, здесь нельзя вырастить урожай, — тихо проговорил Боцы. — Вы боитесь, что во внешнем мире вас уничтожат? Не бойтесь. За прошедшие века Гайя истребил всех до единого мятежников. Никто больше не помнит, кем вы были и кому служили.
Из-за спины отца высунулся мальчуган и звонко произнёс:
— А разве большую часть предателей убил не принц Боцы?
Отец тут же зажал мальчишке рот, испуганно глядя на чужака.
Имя Боцы в прошлые века наводило ужас. Пусть тогда он и не обладал нынешним могуществом, его месть была беспощадной и неукротимой. Словно одержимый демон, пользуясь своим бессмертием, он методично уничтожал древние роды мятежников — один за другим. Он не щадил никого.
Если Гайя хотя бы следовал неким правилам, то Боцы казался истинным исчадием ада. Он погрузился в изучение запретных искусств не из любви к знанию, а ради одной цели — кровавой мести. Имя его заставляло трепетать целые города, пока последний из кланов предателей не обратился в прах.
Старик утёр слёзы и покачал головой:
— Внешний мир ничуть не изменился, господин. Куда нам идти? Наш Город Идеалов разрушен. Наши предки выбрались из гор трупов — чудом ли, милостью ли небес, потеряв почти всю кровь, но выжили. Они основали эту деревню и из поколения в поколение передавали нам сказания о Владыке и двух принцах. Если наши предки без колебаний отдали жизни за своего правителя, как мы можем вернуться к рабскому прозябанию среди чужаков? Мы лучше останемся на этой отравленной земле, терпя боль проклятия, но не предадим их память.
В его голосе звучала та же непреклонная сталь, что и у тех, кто погиб века назад.
Боцы молчал. Он вспомнил слова того человека: * «Есть вещи важнее жизни. Познав их единожды, назад уже не вернёшься»*.
Он оглядел собравшихся. Багровые жилы проступали на их коже — Проклятие кровяного источника. Каждое утро после десяти лет приносит им лютую муку. Проклятие можно снять, но за поколения оно вошло в их кости и плоть.
Боцы вздохнул.
— Уходите отсюда со мной. Тот человек обещал вам достойную жизнь. Покуда жив хотя бы один представитель царского рода, это обещание остаётся в силе. Я отведу вас к принцу Гайе. Он до сих пор считает заботу о вас своим долгом… Впрочем, как и обо всех обездоленных в этом мире.
При упоминании имени Гайи среди крестьян поднялся взволнованный шёпот.
Их жизнь здесь была невыносима, проклятие мучило их каждый день. Но бросить завет предков они не могли. Если же их зовёт сам принц Гайя…
— Но кто ты такой? — крикнул кто-то из толпы. — Почему мы должны верить твоим словам?
Старик тут же строго обернулся и осадил усомнившегося:
— Замолчи!
Затем опустился на колени перед Боцы:
— Ваше Высочество… Наши предки без колебаний отдали жизни за Владыку и принцев. Мы готовы следовать за вами. Но скажите… чем наши слабые тела могут помочь Вашему Высочеству?
Боцы помедлил и криво ухмыльнулся:
— Нынче в мире появился один дурак. Он целыми днями причитает, что в его отряде наёмников не хватает людей. И Гайя сейчас с ним.
Боцы сам жаждал получить ответы от этого «дурака».
— Этот глупец пытается делать то же самое, за что боролись ваши предки. Так что не бойтесь — вы не предадите память отцов.
Жители замерли в изумлении. Как старейшина только что назвал этого странника?
Ваше Высочество?
Для потомков Династии Крови существовало лишь два человека, достойных этого титула.