Шэнь Янь взялся за приготовление солодовой тянучки. В древности этот нехитрый лакомство спасало людей от нехватки сахара, но даже в просвещенные времена солодовые сладости пользовались неизменной любовью. Натурально, безопасно и невероятно вкусно.
Принцип приготовления прост и понятен уже из самого названия — вся суть кроется в использовании пшеничных проростков.
В зернах пшеницы содержится огромное количество крахмала. Стоит зерну прорасти, как в нем начинает активно вырабатываться амилаза — фермент, способный расщеплять сложные крахмалы. Лучше всего для этой реакции подходил клейкий рис, богатый амилопектином: под действием амилазы он мгновенно превращался в сладкую и ароматную патоку.
Настоящий солодовый сахар имеет белый цвет. Янтарно-коричневым он становится прямо в котле из-за образования декстринов — это не только придавало лакомству аппетитный вид, но и делало его объемнее, а сладость — мягкой и равномерной.
Больше всего времени обычно уходило на проращивание пшеницы — около недели. Однако Шэнь Янь заметил, что на здешнем поле ростки уже достигли нужной кондиции, так что неделя ожидания выпадала сама собой. Из-за сбившегося сезона пшеница в поле все равно не смогла бы зацвести и налить колос, так что пустить ее на дело было самым разумным решением.
Шэнь Янь замочил клейкий рис в теплой воде, а Чжао Куо отправил предупредить Мудрую Яти, после чего сам отправился на поле и срезал большую корзину сочных зеленых ростков. В отличие от холодной воды, теплая позволяла рису разбухнуть в разы быстрее.
Едва рис дошел до нужной кондиции, его отправили в котлы на пар, а Шэнь Янь тем временем принялся растирать пшеничные побеги.
Вокруг немедленно собралась орава молодых дикарей. Крупные, крепкие, словно племенные телята, они с нескрываемым любопытством обступили кулинара.
Шэнь Янь перешел к следующему шагу: тщательно и максимально равномерно перемешал измельченные проростки с распаренным рисом.
Теперь требовалось запустить ферментацию. Процесс этот занимал около пяти часов и требовал строгого контроля: амилаза — белок капризный, при температуре выше шестидесяти пяти градусов он попросту разрушается, а в чересчур холодном месте реакция засыпает. В привычном мире с этой задачей легко справился бы режим поддержания тепла в обычной рисоварке. Здесь же приходилось греть воду и выдерживать смесь в водяной бане, неустанно следя за градусом.
Дело затягивалось. Чжао Куо остался дежурить подле Шэнь Яня.
— Ты разве не идешь на сбор травы зимнего увядания? — поинтересовался Шэнь Янь.
— Там справятся Цзян Юй и Дун Да, да и трое братьев Е присмотрят. Всё под контролем, — ответил Чжао Куо.
К тому же, останься Шэнь Янь без его присмотра, детвора дикарей окружила бы его так, что и шагу сделать не дала бы. Стоило этим ребятам почуять хоть намек на еду, как оттащить их становилось невозможно.
— Младший жрец, а что ты делаешь? Дай попробовать!
— Ну хоть капельку!
Детвора голосила во все горло, напоминая диких зверят. Впрочем, если присмотреться, эти крепкие крепыши казались весьма милыми. Чжао Куо в детстве, наверное, был точно таким же — при виде вкусностей у него наверняка так же текли слюнки.
За неторопливым разговором о делах Дикого города время шло незаметно. Наконец вернулась группа Цзян Юй, хотя ферментация еще не завершилась.
— Как успехи? — спросил Шэнь Янь.
— Загрузили пять машин доверху, — ответил Цзян Юй.
Два грузовика принадлежали отряду наёмников «Тигр и Леопард», остальные три арендовали у Дикого города. Брать больше не имело смысла: у наёмников просто не хватило бы рук для переработки сырья, и трава бы попросту сгнила.
— Когда вернемся, нашему отряду придется набрать новичков, — произнес Шэнь Янь. — Секрет ткачества нельзя передавать чужакам.
Это решение диктовалось и заботой о Диком городе: узнай посторонние о ценности травы зимнего увядания, на ресурсы этих земель тут же найдутся охотники.
Чжао Куо погрузился в раздумья. Набор людей в отряд наёмников — дело не торопливое, каждого кандидата требовалось жестко проверять. Но и оставлять секрет производства без защиты было нельзя.
Цзян Юй и Дун Да поддержали обсуждение. Дикий город получал доход от продажи сырья, а отряд «Тигр и Леопард» мог зарабатывать на производстве и продаже готовой ткани. Нехватка рабочих рук тормозила весь процесс. К тому же, чем больше сырья удастся вывезти за один рейс, тем ниже транспортные расходы. Иначе к зиме несобранные стебли просто вымерзнут на полях.
Проблему расширения отряда решили отложить до возвращения, а разговор перешел на логистику.
Пусть от Города наёмников до Дикого города было неблизко, в этот раз они доехали быстро лишь благодаря Чжао Куо, срезавшему путь по ведомым только ему тропам. Но постоянно возить грузы таким образом не получится. Расходы на топливо и оплату водителей выливались в круглую сумму.
— А есть ли какой-то более дешевый и удобный способ перевозки, помимо грузовиков? — задумчиво спросил Шэнь Янь.
Он задал вопрос скорее наудачу, однако Чжао Куо неожиданно ответил:
— Есть. И Город наёмников, и Дикий город стоят неподалеку от Моря призраков. Можно возить грузы морем. У подземных человеко-демонов есть огромные паромы, способные ходить в дальние плавания. Их грузоподъемность не идет ни в какое сравнение с автоколоннами. К тому же по Морю призраков можно идти прямым курсом — это займет даже меньше времени, чем наши короткие тропы. Вот только аренда такого судна кусается: один рейс обойдется как прогон восьми грузовиков туда и обратно. Да и обработать столько травы за один раз мы просто не сможем.
Что касается цены, Шэнь Янь находил ее разумной. Экономия времени — это экономия ресурсов. Но главное: надежный морской путь фактически открывал постоянную торговую артерию между Диким городом и Городом наёмников. Пусть сейчас Дикому городу почти нечего было предложить в обмен, в будущем все могло измениться. Стабильный торговый маршрут принес бы огромную выгоду обеим сторонам.
Больше всего Шэнь Яня поразило другое: неужели у подземных человеко-демонов есть корабли, способные пересекать океаны? Насколько же далеко продвинулась их цивилизация? Жаль, ему так и не довелось увидеть это своими глазами.
— Ты видел эти огромные паромы? Насколько они велики? — с живописным интересом спросил Шэнь Янь.
Чжао Куо качнул головой:
— Сам не видел, но в записях встречал. Люди из Города героев однажды фрахтовали такое судно у человеко-демонов, чтобы отправиться в дальние земли. А еще крупный отряд наёмников нанимал такой паром, чтобы отыскать в Море призраков легендарный Корабль-призрак.
«Опять Город героев», — подумал Шэнь Янь.
Наёмнический промысел оказался куда более романтичным и авантюрным, чем он предполагал: отправляться в открытый океан на поиски одного из трех великих древних руин! Если Руины гигантов на высокой горе таили в себе столько секретов, то что же скрывают остальные два? Исторические загадки будоражили воображение.
Впрочем, мечтать об аренде судна пока было рано. Помимо стоимости самого фрахта, залог за такой паром наверняка требовался астрономический — отряду «Тигр и Леопард» подобное пока было не по карману.
За разговорами время ферментации подошло к концу.
Шэнь Янь снял крышку: запечатанная масса полностью сжижилась. Наступил черед фильтрации.
Отжатый жмых обычно выбрасывали, но в условиях жесткой нехватки ресурсов раскидываться продуктами было кощунством. Оставшуюся массу пустили на повторную ферментацию для приготовления лаоцзао — сладкого ферментированного риса. При ручной отжимке извлечь весь сахар невозможно, так что для лаоцзао жмых подходил идеально.
Процесс этот не требовал высокой температуры, зато занимал много времени. Массу укупорили в емкости, обмотали ветошью и зарыли в центр мешка с пшеницей — проверенный и надежный способ домашней ферментации.
А с солодовым сахаром оставалось самое простое: уваривать отфильтрованный сок в котле, постоянно помешивая, пока лишняя влага не испарится, а масса не загустеет настолько, что палочка начнет проворачиваться с заметным усилием.
И, наконец, финальный аккорд — вытягивание.
Густую массу поддевали палочками и вытягивали вновь и вновь. Это придавало сахару нужную структуру и вязкость. Раз за разом, не меньше сотни движений, притом предельно быстро — иначе остывающая патока застынет монолитным булыжником.
Соприкасаясь с воздухом, солодовый сахар на глазах светлел. Промышленной белизны добиться не удалось, но получившийся кремово-янтарный оттенок выглядел невероятно аппетитно.
Шэнь Янь постарался вытянуть массу в ровные длинные жгуты, после чего принялся нарезать остывающую патоку кинжалом на аккуратные брусочки.
Толпа молодых дикарей, склонив головы набок, завороженно следила за его руками:
— Это что такое?
— Пахнет не особо…
— Это что, диковина из Города наёмников?
Им еще никогда не приходилось видеть, чтобы еду готовили так долго и сложно.
Чжао Куо, сгорая от любопытства, взял один брусочек, осмотрел его и отправил в рот.
Солодовый сахар не был ни твердым, ни хрупким. Он тянулся, медленно таял на языке, оставляя долгое, глубокое послевкусие. И сладость его оказалась поразительной.
Сначала Чжао Куо никак не отреагировал, но когда конфетка начала таять, он замер:
— Мёд?..
Пчелиный мёд считался редчайшей диковиной Изумрудного леса. Добывали его мало и никогда не продавали на сторону — достать его нельзя было ни за какие деньги.
Чжао Куо перевел потрясенный взгляд с белых брусочков на Шэнь Яня, а затем снова прислушался к сладости во рту. Невероятно! Простая пшеница и обычный рис… Как они могли превратиться в сахар?
В этом и заключалась магия химических превращений. Человеку, никогда не видевшему ничего подобного, трудно было представить, что из пресных зерен можно получить настолько сладкое лакомство.
Чжао Куо даже зажмурился от удовольствия, напомнив Шэнь Яню огромного лесного медведя. Вкус явно пришелся ему по душе — он уплетал угощение с блаженной ухмылкой.
Шэнь Янь даже удивился: неужели настолько понравилось?
Он угостил Цзян Юй и Дун Да, после чего сам попробовал кусочек. Вкус оказался точно таким же, как в далеком детстве, когда по улицам ходили торговцы сладостями, продавая солодовые тянучки.
Посмотрев на ребят-дикарей, круживших вокруг него весь день, Шэнь Янь решил не скупиться и раздал каждому по брусочку.
Молодые дикари мгновенно засунули угощение в рты, и их лица просияли так, будто на голове распустились цветы. Они пробовали сахар впервые в жизни, их рецепторы реагировали на малейшую сладость.
Шэнь Янь подметил любопытную деталь: дикари питали к сладкому настоящую страсть. Судя по довольным физиономиям Чжао Куо и эти крепышей, сладкое погружало их в состояние абсолютной блаженной нирваны. Неужели чем крупнее существо, тем сильнее его тянет к сахару — прямо как медведей?
Вокруг немедленно поднялся восхищенный гул:
— Невероятно… Невероятно вкусно!
Сладкий, тягучий кусочек медленно таял во рту, а стекающий в желудок сладкий сок заставлял трепетать саму душу.
Кулинарный эксперимент Шэнь Яня увенчался полным успехом.
Глаза Чжао Куо блеснули:
— Такую вещь можно отлично продать.
Он впервые отозвался о кушанье с таким высоким почтением. Прежние изысканные блюда Шэнь Яня он находил просто «хорошими», но тут вмешались личные предпочтения. Хотя, надо признать, солодовая тянучка и впрямь получилась отменной.
Шэнь Янь пожал плечами:
— Для этого нужны пшеничные проростки.
А достать цельное зерно, способное прорасти, в Городе наёмников было практически невозможно. Продавцы предлагали исключительно готовый пшеничный помол, охраняя свою монополию.
Племя полулюдей, у которого Дикий город закупал зерно, было слишком мало, чтобы обеспечить сырьем целое производство.
Чжао Куо нахмурился: проблема действительно казалась серьезной. В Диком городе приготовить немного сахара еще можно, но поставить дело на поток в Городе наёмников не выйдет. Однако лакомство было слишком хорошим, а трудности существовали лишь для того, чтобы их преодолевать.
Задерживаться в Диком городе дольше необходимого они не могли — траву зимнего увядания требовалось доставить до того, как она начнет преть. Впрочем, Чжао Куо, давно не бывавший дома, не стал уезжать в тот же день.
Шэнь Янь передал готовый сахар Мудрой Яти. Старейшина долго удивлялась необычному вкусу. Похоже, любовь к сладкому у дикарей была запечатана в самых глубинных пластах генетической памяти.
«Главное, что понравилось, — подумал Шэнь Янь, — значит, продукты переведены не впустую».
Когда с делами было покончено, а грузовики загружены, Шэнь Янь упросил Чжао Куо показать ему окрестности. Посмотреть на уклад жизни дикарей выпадало не каждый день.
Сначала они прогулялись по городу. Его с полным правом можно было назвать Каменным градом: все постройки возводились из грубо отесанных глыб, дышавших первобытной мощью. Одежда жителей разительно отличалась от человеческой — дикари не кутались в ткани, предпочитая выставлять напоказ могучую мускулатуру, что считалось проявлением силы и достоинства.
Шэнь Янь понимал: чужие традиции требуют уважения, а не свысока брошенных оценок.
Культ тотемов пронизывал здесь всю жизнь. И взрослые, и дети покрывали тела и лица замысловатыми узорами из особой цветной глины.
Не проучившись и часу, Шэнь Янь сам поддался местному обычаю — Чжао Куо нарисовал у него на лице странный символ. Прохожие, замечая Шэнь Яня, добродушно и раскатисто хохотали. Даже на щите Байта красовался свежий рисунок — причем воин расы каменных людей сам слезно об этом умолял.
Шэнь Янь хотел было потереть щеку, но Чжао Куо перехватил его руку:
— Не трогай, глина еще не высохла. Измажешься.
— Что за узор ты мне нарисовал? — насторожился Шэнь Янь. — Почему все так странно на меня смотрят?
Чжао Куо сдержал ухмылку:
— Ничего особенного. Этот тотем наносят детям дикарей во время обряда совершеннолетия. Он означает, что человек наконец-то вырос.
Шэнь Янь: «…»
Решил подшутить, значит?
Не успел Шэнь Янь высказать все, что думает по этому поводу, как Чжао Куо заговорил снова, сменив тон:
— Ты не так давно повредил дух, читая Манускрипт Древних Дней. Твой разум до сих пор нестабилен. Чтобы укрепить душу, можно использовать не только Серебряный цветок рассвета расы духов. В нашем Диком городе тоже растет похожее растение. Я отведу тебя к нему.
Шэнь Янь изумился: неужели среди бескрайней, суровой степи может расти нечто подобное?
Укрепить душу было необходимо, а от пары духовных сущностей новых молитв пока не поступало, так что получить нужные жертвоприношения он не мог. С тех пор как Шэнь Янь стал взимать за помощь плату душами, его последователи стали куда осторожнее и не беспокоили его без крайней нужды.
Место, о котором говорил Чжао Куо, находилось за пределами городских стен. Посреди степи возвышалось исполинское дерево с пышной золотой кроной.
— Это священное древо Дикого города — Древнее Золотое Древо. Единственное дерево во всей нашей степи, — пояснил Чжао Куо. — Оно пустило корни прямо над жилой Золотого камня. Уж не знаю как, но оно выросло именно таким.
Шэнь Янь замер, пораженный величественным зрелищем. Посреди абсолютно плоской, выжженной степи одиноко стоял гигантский золотой исполин. Золотистый ствол, пылающие на солнце золотые листья... В его высоком духовном восприятии дерево казалось окруженным сияющим ореолом.
У самого подножия из земли проглядывали выходы золотой породы. Жила оказалась настолько огромной, что стало понятно, почему Чжао Куо в свое время без колебаний делился Золотым камнем с духовной расой: для дикарей это был просто местный минерал, имевшийся в избытке.
— Пойдем, поднимемся на крону, — предложил Чжао Куо. — Золотые цветы, что цветут на ветвях, — это и есть то самое средство для укрепления души.
— А это точно прилично? — усомнился Шэнь Янь. — Ты же сам сказал, что это священное древо.
— Мы, дикари, не слишком заморачиваемся над подобным, — ухмыльнулся Чжао Куо. — В праздники детвора целыми оравами лазает по ветвям за благословением. Там всегда шумно.
Шэнь Янь облегченно вздохнул.
Дерево было настолько огромным, что подъем на нижние ветви потребовал немалых усилий. Расположившись на толстом суку и глядя на клонящееся к горизонту солнце, Шэнь Янь почувствовал, как грудь наполняется невольным трепетом.
Говорят, нет ничего величественнее заката над великой рекой или дыма над пустыней, но закат над бескрайней степью не уступал им ни в чем. Удивительное, завораживающее зрелище.
Завороженный видом, Шэнь Янь протянул руку к ближайшему бутону:
— Просто сорвать и съесть? Как его принимать?
— Да, съешь сырым, — ответил Чжао Куо. — Правда…
Шэнь Янь уже отправил золотистый лепесток в рот и принялся увлеченно жевать:
— Что «правда»?
Чжао Куо взглянул на него с весьма странным выражением лица:
— Правда, в отличие от Серебряного цветка рассвета, Золотой цветок вызывает сильные галлюцинации. Его принято принимать в одиночестве, запершись в пустой комнате…
Шэнь Янь: «?»
— Какого рода галлюцинации?
— Ну… у нас, дикарей, в почете продолжение рода. Так что видения обычно связаны с этим делом.
Шэнь Янь чуть не поперхнулся лепестком. Только не говорите, что ему сейчас привидится, будто он рожает!
— Не волнуйся, вреда не будет. Как только действие отварной силы пройдет, все вернется в норму, — успокоил его Чжао Куо.
Но Шэнь Яню было уже не до разговоров — дурманящий туман накрыл его с головой.
Спустя мгновение Шэнь Яню показалось, будто он несется на бешеной скорости по широкой автостраде за рулем спорткара. Скорость была сумасшедшей, а руль совершенно не слушался! Он мертвой хваткой вцепился в баранку, пытаясь удержать управление, а рулевое колесо под его руками вибрировало и подпрыгивало все сильнее и сильнее. Приходилось сжимать его изо всех сил, чтобы не вылететь с трассы!
Наяву же, на ветви Золотого Древа, Чжао Куо сидел, прижавшись спиной к стволу, а Шэнь Янь сжал его своими бедрами. Без воздействия препарата справиться со свалившимся возбуждением было физически невозможно. Накал оказался слишком велик, да и Шэнь Яню процесс, похоже, пришелся по душе. Чжао Куо лишь сильнее впился пальцами в кору за своей спиной, то сжимая, то расслабляя ладони.
Перед глазами Шэнь Яня тем временем вспыхнули яркие, ослепительные салюты. Они взрывались каскадами, один за другим, затапливая сознание чистым восторгом.
Обратно в город его несли буквально на руках — сознание вернулось, но силы полностью покинули тело.
Окончательно придя в себя и осознав, во что именно он только что вцепился мертвой хваткой на ветке дерева, Шэнь Янь лишился дара речи. Ощущение было такое, будто из него вытрясли всю душу до последней капли. А уж когда он вспомнил о следах «салюта», оставшихся на священном древе, ему захотелось провалиться сквозь землю.
Но окончательно его добил шепот Чжао Куо у самого уха:
— А я и не знал, что тебе так нравится…
Голос бархатным бархатом отозвался где-то в самом низу живота, заставив сердце сжаться.
Шэнь Янь зажмурился: «Молчи! Просто молчи и дай мне спокойно умереть!»
Впрочем, лекарственный эффект Золотого цветка оказался феноменальным — духовные раны затянулись полностью, превзойдя даже действие Серебряного цветка рассвета.
Уже собираясь уходить, Шэнь Янь неожиданно замер. До его слуха донесся едва различимый, смутный шепот.
Голос исходил из-под земли, прямо из-под корней Золотого Древа. Таинственный шепот звучал отрывисто и сбивчиво, разобрать слова было невозможно, но казалось, будто под землей кто-то пытается передать весть.
— Под Золотым Древом кто-то похоронен? — не удержался от вопроса Шэнь Янь. — Там есть трупы?
Чжао Куо задумчиво почесал подбородок:
— Под деревом лежит жила Золотого камня. Порода там настолько твердая, что даже дикари без нужды не станут ее копать. Но преданий на этот счет хватает. Говорят, в древние времена дикари сразили небренного бессмертного дракона и погребли его кости прямо здесь. Некотрые утверждают, будто Золотое Древо выросло лишь потому, что впитало в себя силу духа этого бессмертного существа.
Шэнь Янь изумленно моргнул. Вот так легенда! Впрочем, принадлежал ли слышимый им голос древнему дракону, оставалось загадкой.
Вернувшись в город, Шэнь Янь заперся в своей комнате и не выходил, даже когда к нему полностью вернулись силы. Он смывал с себя несуществующую грязь снова и снова, пока кожа на лице не перестала гореть от стыда.
Пробыв в Диком городе еще пару дней, они начали готовиться к обратной дороге. Перед отъездом Шэнь Янь успел научить местных жителей лепить мелкие рисовые шарики. Когда настоявшись ферментированный рис дойдет до кондиции, они смогут самостоятельно варить сладкий суп с клецками.
Мудрая Яти лично проводила их до грузовиков. Она явно хотела сказать сыну многое, но в итоге лишь молча взмахнула рукой. Материнская тоска уступала месту долгу правительницы, на чьих плечах лежала судьба всего народа.
Колонна из пяти забитых сырьем машин двинулась в путь.
Вдоль дороги стояли ряды дикарей, провожавших их взглядами. Группа молодых ребятишек бежала за замыкающим грузовиком, размахивая руками и оря во все горло:
— Шэнь Янь! В следующий раз обязательно сделай нам еще сахара!
Маленькие обжоры просили прямо и без обиняков.
Машины уходили все дальше, пока суровая бескрайняя степь не скрылась за горизонтом.
Вдруг Байта, дежуривший на крыше кабины, удивленно выкрикнул:
— Дикаренок! Тут дикаренок!
Шэнь Янь высунулся из окна:
— Что там такое?
— В кузове спрятался маленький дикарь! — отозвался Байта.
Колонна остановилась. Заглянув в кузов, они увидели хитро улыбающегося мальчишку, вылезавшего из вороха травы зимнего увядания.
Чжао Куо с досадой вздохнул и подозвал Е Чжэня. Мальчишка оказался его сыном по имени Шицзы.
— Отец, я хочу в Город наёмников! — гордо заявил пацан, задрав подбородок. — Я — Лев Степи, я уже взрослый! Мне пора посмотреть мир! К тому же Младший жрец один в чужом городе, у него даже нет никого на подхвате. Если кто на него наедет, некому будет вступиться!
Задира говорил тоном умудренного опытом мужа, хотя сам едва доставал Е Чжэню до пояса.
Е Чжэнь взбеленился: с каких это пор Младшему жрецу требуется защита сопляка?! Он выхватил прут и принялся потчевать сынка по мягкому месту.
Шицзы, словно крепкий племенной теленок, прыгал вокруг грузовика, отхохатываясь во все горло:
— Да я и записку дома оставил!
Прут щелкал по дубленой шкуре, не оставляя и следа, а парень лишь задорно хохотал.
Возвращаться в степь ради одного мальчишки означало потерять драгоценное время, поэтому Шицзы решили взять с собой.
Усевшись рядом с Шэнь Янем, мальчишка понизил голос до шепота:
— Шэнь Янь, мы с ребятами обо всем договорились! Я поехал с тобой как представитель, чтобы научиться готовить всякие вкусности. А потом вернусь и буду угощать остальных!
Шэнь Янь усмехнулся про себя: а парень-то сметливый!
— А отца не боишься? — так же шепотом спросил Шэнь Янь.
— Напугал! — фыркнул Шицзы. — У меня шкура толстая, как автомобильная шина, даже синяка не останется!
Шэнь Янь: «…»
Обратный путь пролетел куда быстрее — или, возможно, Шэнь Яню это просто показалось. Тряска в кабине по-прежнему выматывала все силы.
У ворот Города наёмников их уже поджидала орава детворы во главе с Суньцзы.
Едва Шэнь Янь вылез из машины вместе с Шицзы, как ребятишки радостно заголосили:
— Шэнь Янь, ты наконец-то вернулся! А те апельсиновые деревья, что мы посадили в Изумрудном лесу, уже пустили побеги! Правда-правда! Старик Дун поднимал меня на руках, я сам видел зеленые ростки!
— Шэнь Янь, снаружи ведь совсем нет ничего вкусного, ты там наверное голодом морился! Сказать, что приготовить? Мы быстро всё принесем!
При упоминании еды у Шэнь Яня и впрямь засосало под ложечкой. Позволив ребятам принести чего-нибудь горячего, он представил им спутника:
— Это Шицзы, соплеменник вашего Командующего из Дикого города. Лев Степи!
Мальчишка смущенно почесал затылок и басом поправил:
— Будущий Лев.
Шэнь Янь улыбнулся: надо же, дикаренок умеет быть скромным!
Подав Шицзы ложку и миску, Шэнь Янь дал ему попробовать местную стряпню, а сам поинтересовался у ребят:
— Как успехи в школе? Чему научились?
Суньцзы задумчиво переглянулся с Шэнъином:
— А чему мы научились?
Шэнъин строго взглянул на него:
— А сам как думаешь?
Суньцзы спохватился и всплеснул руками:
— Шэнь Янь, катастрофа! Я ничему не научился, деньги за учебу пропали пропадом! Я там только и делал, что о еде думал!
Мальчишка выглядел настолько искренне расстроенным, что Шэнь Янь не удержался от смеха. Общение с детьми действовало на душу как целебный бальзам.
Затем Шэнь Янь расспросил Хуан-цзая про его успехи на пути профессионального становления. Хуан-цзай вытащил свои рисунки насекомых — каляки-маляки выглядели так, словно их рисовал безумный дух, однако мальчик рассказывал про свои «шедевры» с предельной серьезностью:
— Жаль только, что редких насекомых можно достать только у расы духов. Мне бы очень хотелось развести парочку…
«Это действительно проблема», — подумал Шэнь Янь.
Тут он перевел взгляд на Шицзы. Крепыш, обычно гудевший как шмель, неожиданно притих. Посмотрев на него, Шэнь Янь обнаружил, что мальчишка уткнулся носом в самую миску и уминает еду с невероятной скоростью.
Поприветствовав остальных, Шэнь Янь повел детей на базу. Им требовалось как можно быстрее разгрузить и пустить в работу привезенное сырье.
Чжао Куо и остальные мужчины даже не успели пообедать. Если сырье в кузовах преет, весь рейс пойдет насмарку. Братья Е тоже помогали вовсю: возвращаться с пустыми грузовиками в степь было невыгодно, поэтому Шэнь Янь предложил им задержаться. Как только ткань будет готова, они получат свою долю и смогу закупить на эти деньги провизию для дома.
Закипела работа. Обработать пять грузовиков травы зимнего увядания — задача не из легких. Сначала вымачивание, затем снятие кожицы, ручная очистка волокон от посторонних примесей, трепание, прядение и ткачество. На каждый этап требовалась уйма людей.
А ведь Чжао Куо уже договорился с матерью о следующих поставках! Нужно было переработать эту партию до прибытия новой.
Вопрос о наборе новичков в отряд «Тигр и Леопард» встал во весь рост.
Но проблем хватало. Для вымачивания требовалось огромное количество воды — натаскать столько из колодца было невозможно, а значит, обработку нельзя проводить в пределах города.
— Придется обустраивать площадку прямо на берегу Изумрудной реки, — решил Шэнь Янь.
Но там возникнет проблема экологии и загрязнения. Впрочем, поскольку производство было полностью кустарным, все отходы являлись органикой. Достаточно было выкопать компостные ямы: перепревшие стебли превращались в отличное удобрение для полей.
Поскольку объемы пока оставались скромными, за экосистему речки можно было не переживать.
Шэнь Янь взглянул на темнеющее небо:
— Перевезем остатки к реке завтра. На сегодня хватит, все устали.
Вернувшись на базу, Шэнь Янь заметил изменения. Возле складов Старик Дун возводил высокую каменную стену.
— Старик Дун сказал, что у нас слишком много секретов, — пояснил Суньцзы. — Нечего чужакам глазеть, надо все огородить.
Шэнь Янь посмотрел на разложенные для просушки сушеные водоросли и согласился: разумное решение.
— Шэнь Янь, ты пропустил, как Полубог Виктор принимал ванну! — сообщил Суньцзы. — Все эти водоросли выбросило на берег, когда Виктор купался, и мы тайком стащили их на базу! Рыбу даже собрать не успели!
Потребность в морской капусте росла с каждым днем, так что запасы следовало пополнять при любой возможности.
Наступила ночь, наёмники собрались за ужином. Шэнь Янь, измотанный дорогой и работой, рухнул на кровать и мгновенно заснул.
Следующий день прошел в бешеной сутолоке.
Траву транспортировали к Изумрудной реке. Раз работа закипела на берегу, потребовалось выстроить временный лагерь для ночных дежурств, выкопать утилизационные ямы, а также наладить сборку прядильных колес и ткацких станков. Кроме того, кто-то должен был постоянно дежурить в таверне наёмников, пытаясь переманить подходящие кадры.
Новое дело требовало колоссальных усилий.
В отряде «Тигр и Леопард» вместе со стариками и детьми едва начитывалось пятьдесят человек. Часть людей дежурила в лавке, часть готовила школьные обеды для воскресной школы. Людей катастрофически не хватало.
Чжао Куо пытался набрать новичков, но успехи пока выглядели скромно. Отряду «Тигр и Леопард» не хватало высокоуровневых профессиональных Прологов. За исключением нескольких доступных девятых прологов, предложить кандидатам было нечего. А ведь продвижение по ступеням силы — главное, ради чего наёмники вступали в кланы! С точки зрения карьерного роста отряд выглядел абсолютно бесперспективно. Со временем они смогли бы добыть нужные рецепты, но люди требовались прямо сейчас.
Впрочем, тяжелый труд наёмников не пугал. Главное — иметь четкую цель.
Настоящим островком безмятежности среди этой суеты оставался лишь старый чародей Усер, чинно выгуливавший своего сияющего золотого кота.
В тот день Шэнь Янь обедал в лавке, наблюдая за весьма любопытной картиной.
Первую группу посетителей составляли главы нескольких крупных наёмнических отрядов. Едва взглянув на них, Шэнь Янь сразу понял причину визита: они пришли заказать обеды для своих детей, учившихся в воскресной школе.
Пока Шэнь Янь ездил в Дикий город, в школе произошло четкое расслоение.
Дети, получавшие комплексные обеды от отряда «Тигр и Леопард», буквально цвели и пахли, с радостью бежав на занятия. Те же, у кого обедов не было, чувствовали себя обделенными бедолагами, а их взоры искрились завистью. Наёмнические комплексы выдавали прямо в здании школы, на виду у всех. Пройтись с подносом вкусной, горячей еды стало вершиной детского престижа.
Первыми с повинной пришли главы тех отрядов, чьи ребятишки учились в одном классе с воспитанниками «Пламени» и «Мутных волн».
Дома отцы пытались приструнить разбушевавшуюся детвору подзатыльниками, но вскоре этот метод перестал работать. Дети пошли напролом.
Некоторые возвращались из школы с синяками. На вопросы отцов пацаны гордо отвечали:
— Подрался с пацанами из «Пламени» и «Мутных волн»! Не сдюжил, да и не сдюжишь тут!
Стычки между школярами были делом обычным, но чтобы их дети поголовно проигрывали каждую драку? «Пламя» и «Мутные волны» вовсе не славились какими-то невероятными боевыми техниками!
Но когда отцы попытались разобраться, они словно всколыхнули осиное гнездо:
— Почему-почему?! Да потому что вы нам школьные обеды не покупаете! А они едят правильные белки и витамины и теперь каждый один против троих дерется! У нашего отряда нет будущего, скоро «Пламя» и «Мутные волны» весь город под себя сминают!
Одно дело, когда такое ляпнет один карапуз, но когда в один голос твердят абсолютно все дети, подзатыльниками дело не решишь. Ребята проявили удивительную солидарность в борьбе за вкусную еду.
Командирам пришлось навести справки, и то, что они узнали, повергло их в шок: какие-то непонятные «белки», «витамины»... Слова сложные, но результат был налицо! Да и цена за один день в неделю кусалась не так уж сильно.
Едва прошел слух о возвращении Чжао Куо, как командиры мгновенно явились на порог. Их дети тоже должны побеждать на старте — один против троих!
Шэнь Янь быстро проглотил остатки обеда и вышел к гостям:
— Подходите по одному! Называйте количество детей, их возраст и рост. Мы направим человека для проверки, после чего примем оплату.
Проверка была необходимостью: требовалось рассчитать объем порций. К примеру, тот же Шицзы, хоть и мал годами, уплетал еду за троих взрослых мужчин.
Пока Шэнь Янь вел запись, за соседним столиком Чжао Куо вел куда более серьезные переговоры.
Состав гостей за тем столом выглядел более чем странно: Гайя, кронпринц Династии Крови, подтянутый молодой человек в военном кителе и еще один юноша с отрешенным, возвышенным взглядом.
Шэнь Янь невольно прислушался.
Эти люди искали Манускрипты Древних Дней. Расследование не заняло у них много времени, и нити привели к Чжао Куо, у которого, по слухам, находились два фрагмента текста. Им пришлось дожидаться его возвращения, и стоило Чжао Куо появиться в городе, как они тут же явились на переговоры.
Шэнь Янь ловил отдельные фразы:
— Манускрипты Древних Дней, оставленные Великим императором и Небесным толкователем, а также та шкатулка имеют колоссальное значение для Города героев. Если тебя интересуют сами тексты, мы можем предложить обмен на другие древние манускрипты...
Сердце Шэнь Яня ёкнуло.
Тех два фрагмента, что находились у Чжао Куо, он уже изучил, так что обмен на новые тексты был бы весьма кстати. Но они требовали еще и шкатулку?
Кто эти люди? Неужели им тоже известно об уникальных свойствах Шкатулки демона?
И кто такие этот Великий император и Небесный толкователь?
Небесный толкователь… Шэнь Янь продолжал делать вид, будто увлечен записью школьников, а сам жадно вслушивался в разговор.
В этот самый момент к воротам Города наёмников приблизилась группа запыленных, предельно вымотанных людей.
Шэнь Янь мгновенно узнал входящих — это был Капа Моки и его спутники.
Капа сбежал из Фандичэна вместе с уцелевшими членами клана Моки. У них не было транспорта, идти приходилось пешком, да еще и петлять по диким тропам, спасаясь от погони. Преодолев нечеловеческие лишения, оборванные и истощенные, они наконец добрались до Города наёмников.
Клан Моки когда-то процветал, но, потеряв возможность вернуться в Фандичэн, они лишились всего имущества. По дороге им пришлось продать все ценности, чтобы купить хотя бы немного хлеба.
Сейчас у них не осталось ничего. Вздохнув с облегчением от спасения, они с ужасом всматривались в городские улицы: у них не было даже крыши над головой, они ничем не отличались от самых последних бродяг. Как жить дальше — оставалось полной загадкой.