Союз. О союзе с Диким городом в Кенье прежде никто и помыслить не смел.
Почему дикарей Дикого города звали дикарями? Да потому что в глазах прочих они казались кучкой грубых, своенравных и совершенно несносных созданий. Для многих людей они давно перестали быть просто другой расой или сублюдьми — их считали отдельным, обособленным видом.
Вековая изоляция уничтожила остатки доверия и понимания. Дурная слава о дикарях передавалась из уст в уста, обрастая все более жуткими подробностями — чему, впрочем, немало способствовал их жестокий прием любых чужаков, осмелившихся ступить на их земли.
Лишь те, кто, подобно Шэнь Яню, побывал в Диком городе, знали истину. В глубине души эти люди были невероятно прямодушны, честны и гостеприимны. Устав от многократного предательства, они лишь прятались за свирепой маской, защищая свой дом.
И вот теперь, если Кенья жаждала отомстить Святому Престолу и не желала глотать унижения, ей требовался соратник. Дикий город, задыхающийся от нехватки ресурсов, был идеальным кандидатом. В прежние времена дикари ни за что не пустили бы чужаков на порог, но сегодня здесь присутствовал Чжао Куо...
Шэнь Янь мысленно вздохнул: сможет ли Дикий город вырваться из многовековой изоляции? Вся их дальнейшая судьба решалась в эти минуты. Для города, веками бившегося в тенетах нищеты, этот союз мог стать единственным спасением.
Впрочем, альянс двух держав — дело не из легких.
Разговоры мгновенно стихли; знатные господа и мелкие дворяне принялись оживленно шептаться. Для Кеньи это решение было самым значимым событием за последние несколько столетий.
Поспорив, слово взял граф Эмира. Выступив от лица Кеньи, он обратился к Шэнь Яню и Чжао Куо:
— На каких условиях Дикий город согласен встать с нами плечом к плечу?
И тут же изложил требования своей стороны:
— В грядущей схватке со Святым Престолом нам нужен не просто сочувствующий наблюдатель. Нам требуется надежный тыл. Дикари должны покинуть свои земли и встать рядом с нами. Мы хотим, чтобы их боевые топоры и молоты защитили безопасность Кеньи. Нам нужен полноценный, всеобъемлющий союз.
В зале воцарилась тишина. Сегодняшнее торжество обещало войти в историю, но никто не ожидал, что поворот событий окажется столь радикальным.
Заставить дикарей покинуть Дикий город, который они не оставляли веками — задача едва ли выполнимая. А уж втянуть их в кровопролитную войну Кеньи против Святого Престола, принудив постороннюю фракцию выложиться без остатка... Если бы не отчаянное положение, подобное предложение показалось бы безумием.
Шэнь Янь чувствовал глубокую смятенность. Он искренне желал помочь Дикому городу и жаждал умыть кровью лицемеров из Святого Престола. Дикарям жизненно необходим был этот шанс на процветание, однако... за всё приходится платить, и цена могла оказаться слишком высокой.
Кто бы мог подумать, что Кенья решится на столь абсолютный союз? Видимо, унижение, перенесенное во время недавнего бедствия, переполнило чашу терпения. Кеньянцы были готовы принести любые жертвы, лишь бы свершить правосудие.
Шэнь Янь приоткрыл рот, но так и не вымолвил ни слова. Он предоставил право выбора Чжао Куо — ведь только сами дикари вправе решать свою судьбу.
Лицо Чжао Куо помрачнело. Он прекрасно сознавал всю тяжесть этого шага, но чужакам не понять, в какой беспросветной нужде бьется его народ. Помимо жителей самого города, по Дикой степи рассеяны сотни племен. Каждый день для них — борьба с голодом, а некоторые племена и вовсе тихо сгинули, не оставив следа.
Пусть Шэнь Янь и отыскал траву зимнего увядания, научив ткать из нее полотно на продажу, этого катастрофически не хватало, чтобы прокормить целую степь.
Им требовался настоящий путь к спасению. И сейчас этот путь лежал прямо перед ними.
Чжао Куо чеканно произнес:
— Дикари выйдут из Дикого города.
Не ради чужой справедливости, не ради жажды крови или грабежей — исключительно ради выживания.
— Однако Кенья обязана ежегодно поставлять Дикому городу установленное количество скота — быков и овец. До тех пор, пока эта война не окончится, или пока вы сами добровольно не сложите оружие перед Святым Престолом.
Присутствующие онемели.
«Добровольно сложить оружие»? Исключено! После позора несостоявшегося уничтожения города, после унижения, когда их пытались принести в жертву, точно скот, кеньянцы скорее сгорят в аду, чем простят врага.
А значит, союз будет длиться до тех пор, пока один из двух гигантов — Кенья или Святой Престол — не сгинет без остатка.
Вот что означал истинный, ничем не ограниченный альянс.
Слова Чжао Куо прозвучали с тяжеловесной непреклонностью, обнажив колоссальную значимость договора. Атмосфера в зале окончательно накалилась.
Шэнь Янь сохранял серьезность. Кровавая рознь между Святым Престолом и Кеньей вовсе не угасла с завершением бедствия — она лишь набирала силу.
Требования Чжао Куо не удивили кеньянцев. Шэнь Янь с самого начала дал понять: дикари ввяжутся в войну только ради выживания. Обе стороны желали союза, оставалось лишь выверить условия, устраивающие каждого. Разумеется, за один вечер такие дела не решаются.
Шэнь Янь отошел к креслу-каталке, в котором сидел Джерас.
— Что думаешь о полномасштабном союзе Кеньи и Дикого города? — тихо спросил он.
Как архиепископ Тёмной Луны, Джерас ненавидел Святой Престол пуще кого бы то ни было на свете. Казалось, он должен ликовать.
— Что до меня лично, — отозвался Джерас, — я поддержал бы любой бунт против Святого Престола. Не будь в это втянуты вы, я сам стравил бы Кенью с церковниками, подталкивая их к войне на уничтожение.
Ответ прозвучал без утайки. Единственное желание Джераса заключалось в том, чтобы создать Святому Престолу как можно больше проблем — хотя бы малейшую головную боль.
— Во времена расцвета, — продолжил Джерас, — Дикий город считался сильнейшей военной машиной на континенте. Неведающие поражений дикари наводили ужас на весь мир, и сам Святой Престол считался с ними. Но уже в мою эпоху Дикая степь увязла в нищете. Прошло столько лет... Они слишком долго барахтались в этом болоте. Сколь былым могуществом обладает раса, которая еле сводит концы с концами?
Он перевел взгляд на Шэнь Яня:
— К тому же против вас встанет не только Святой Престол. Церковь поднимет под свои знамена десятки подвластных ей городов.
В самом деле: если Кенья смогла найти союзника в лице Дикого города, то Святой Престол с его авторитетом и богатством без труда соберет под свои знамена целую коалицию.
— Одной Кеньи и Дикого города не хватит, чтобы свалить этого колосса, — подытожил Джерас.
Шэнь Янь промолчал. К мнению бывшего архиепископа Тёмной Луны, досконально знавшего нутро Святого Престола, стоило прислушаться с предельной серьезностью.
* * *
Торги затянулись на несколько дней. Всё это время Шэнь Янь размышлял над словами Джераса. Стоит войне разразиться — и она перестанет быть стычкой одного города с одной фракцией. Джерас давал понять: если они хотят заставить Святой Престол умыться кровью, выкладываться придется до последнего.
Шэнь Янь, воспитанный в мирную эру, порой слишком идеализировал действительность. В его прежней жизни настоящая тьма оставалась лишь на страницах исторических хроник. Он не ведал ее на собственной шкуре, но, к счастью, рядом находились люди, готовые вовремя предостеречь его, а сам Шэнь Янь умел слушать.
Потому и не сидел сложа руки.
Пришвартованный к берегу пароход опустел: остатки солодового сахара и рисового вина моментально раскупили, как только эпидемия в Кенье пошла на спад. Жители города пришли от товаров в неописуемый восторг.
Шэнь Янь стоял на палубе, вглядываясь в морские волны, где плескались причудливые обитатели пучины.
— Морской народ обещает: отныне воды океана закрыты для Святого Престола, — произнес один из старейших морских эльфов.
Вот чего добился Шэнь Янь за прошедшие дни. Он привлек на сторону Кеньи и Дикого города еще одного могущественного союзника — морской народ, обитающий в бездонных глубинах.
Сублюдей из океанских пучин сухопутные нарекли морскими эльфами. Они точно так же пострадали от происков Святого Престола: лишившись крова, многие оказались выброшены на сушу, хоть и совершенно не приспособлены к жизни вне воды. Если бы Кольцо душ Дуду не прервало ритуал призыва Ктулху, жертв среди морского народа было бы не исчислить.
Но даже сейчас из-за внезапного появления исполинских гор в тумане многие эльфы не могли вернуться в родные обители и временно обосновались в прибрежных водах Кеньи. Потерявшие дом морские жители питали к церковникам лютую ненависть.
На борту парохода кеньянцы ликовали. Их город упирался берегом в море, и если морские эльфы возьмут на себя защиту акватории от нападений Святого Престола, Кенья получит бесценный щит.
Взамен Кенья предоставляла морскому народу право на временную стоянку и рыбную ловлю в своих водах, гарантируя отсутствие конфликтов. Так океанские жители обрели безопасное прибежище, а коалиция — третьего участника. Пусть на суше сила морского народа заметно угасала, их обещание перекрыть врагу пути по воде было дороже золота.
Из волн донесся зычный голос:
— Шэнь Янь! Поговаривают, в твою чудесную академию набирают учеников любых рас? Можем ли мы выслать к тебе молодежь из морского народа?
Подводные обитатели редко выходили на сушу — наземные дела их мало трогали. Но теперь появилось то, что зажгло их любопытство. Шэнь Янь спас их от истребления, и они без колебаний доверяли ему своих детей. К тому же Город наёмников стоял у самого моря, так что навещать юных школяров не составит труда.
Что ж, похоже, акваторию возле Города наёмников ожидает небывалое оживление. А ведь любое процветание начинается именно с притока населения. В эпоху Шэнь Яня приходившие в упадок регионы стремительно теряли жителей.
Шэнь Янь на мгновение опешил, но тут же кивнул:
— Разумеется. Академия Хуася рада ученикам из морского народа.
В крайнем случае придется выкопать на территории школы гигантский бассейн с морской водой!
Не успел он договорить, как юные морские эльфы один за другим начали выбираться на берег.
Маленькие русалки с переливчатыми хвостами забавно прыгали по суше, держа за спинами крошечные портфели. Из створок перламутровых раковин с умильной любознательностью выглядывали мальчишки-моллюски, разглядывая незнакомый сухопутный мир.
Шэнь Янь лишился дара речи.
Подводный народ поражал буйством форм и красок.
* * *
Торги между Кеньей и Диким городом подошли к концу: стороны пришли к согласию относительно ежегодных поставок скота. Кто бы мог подумать, что именно здесь, в прибрежном городке, откроется великая эпоха мирового союза?
Миссия Шэнь Яня в Кенье завершилась, пора было возвращаться в Город наёмников.
В час отплытия берег и прибрежные волны заполнило море людей и морских жителей. Провожающих собралось неисчислимое множество.
— А ведь в глубине души все они невероятно добры, — заметив это, произнес Шэнь Янь. — Просто суровая жизнь заставляет каждого держаться настороже.
Боцы только молча проглотил слова.
Даже у Гайи дернулся уголок рта.
Порой Шэнь Янь казался до ужаса наивным.
Одновременно с пароходом из порта Кеньи вышли несколько сухогрузов. Их трюмы и палубы были до отказа забиты живым скотом — отборными коровами и овцами, пригодными для разведения.
Шэнь Янь глядел на корабли, понимая: именно в этих животных крылось спасение Дикого города. Сочные, бескрайние луга Дикой степи вольют в себя новую жизнь. Мелочь, казалось бы — десяток-другой голов скота. Но прежде фракции одного города не продавали друг другу живых животных, не говоря уже об отправке их на чужие земли.
Тем временем в Кенью продолжали стекаться отряды наёмников и посланцы других городов. Всех привлекали отчетливо видимые вдали Руины гигантов — одна из трех Великих Реликвий. Они делали остановку в Кенье, чтобы пополнить припасы и добыть достоверные сведения. Приток многочисленных фракций помогал Кенье разоблачать истинный, гнилой лик Святого Престола, хотя и превращал обстановку в городе в пороховую бочку.
Густой рев пароходного гудка возвестил об отбытии. Судно взяло курс в открытый океан.
Помимо закупленной в Кенье овечьей шерсти, палубы заполняли ребятишки с маленькими портфелями за плечами. Это была лишь первая волна: реклама академии сработала на славу, и кеньянцы загорелись идеей дать детям образование. Вскоре купеческие корабли Кеньи доставят в Город наёмников следующие партии учеников. Сейчас же на борту находились дети знакомых аристократов и потомки изгнанников Династии Крови.
Сзади пароход буксировал несколько вместительных барж, до отказа забитых детишками морского народа. Опасности, что они перевернутся, не существовало — переворот судна морской народ ничуть не пугал.
Шэнь Янь тяжело вздохнул.
Картина выходила сомнительная: словно банда злодеев перевозит похищенных детей.
От этой мысли его даже бросило в дрожь.
«Ужас какой...»
На корме, подставив позолоченную протезную руку ласковому солнцу, грелся старый чародей Усер. Наставник Усер отказался оставаться в Кенье, заявив, что обязан присматривать за юными отпрысками клана Голвин в академии. Шэнь Янь, впрочем, подозревал другое: старый чародей просто панически боялся скуки. Его бестелесного голоса никто не слышал, и после веков, проведенных в подземном заточении, одиночество стало для него страшнейшим проклятием. К тому же все Манускрипты Древних Дней, изъятые из Центрального собора, Кенья преподнесла Шэнь Яню, и Усер горел желанием изучить их.
* * *
Путь до Города наёмников был неблизким, тогда как Дикий город располагался к Кенье гораздо ближе.
И пока пароход Шэнь Яня рассекал океанские волны, худшие опасения юноши начали сбываться.
Разгневанная Кенья вовсю гремела о преступлениях Святого Престола, рассылая весть о церковных зверствах во все уголки света.
Ответ церкви последовал незамедлительно. Опороченный Святой Престол тут же объявил, что Кенья подпала под влияние еретиков и ответила предательством на божью благодать, пытаясь осквернить имя земного наместника Господа.
Вторым шагом Орден рыцарей Святого Света получил приказ дотла уничтожить всю фармацевтическую торговлю Кеньи.
Кеньянцы ждали удара, но предотвратить его не смогли. Крупнейший купеческий караван, перевозивший целебные снадобья под охраной наёмников, попал в засаду церковного рыцарства. Потеря этого гигантского обоза сулила Кенье сокрушительный урон.
Церковь действовала хирургически точно: набросившийся на купцов отряд рыцарей многократно превосходил охрану и численностью, и силой.
Оборона Кеньи трещала по швам.
Гнев и отчаяние разрывали сердца купцов и стражников. Бессовестные слуги Святого Престола, дочиста разорившие Кенью, не испытывали ни капли раскаяния! Они объявили пострадавшую сторону еретиками, глумились над попытками Кеньи воззвать к справедливости и, верно, втайне посмеивались над «незнающими своего места» торговцами. А теперь безжалостно вырезали их купеческие отряды.
Неужели пропасть в силе и впрямь так велика?
Сколько бы горя ни таилось в их душах, караван оказался зажат в смертельную ловушку. Рыцарские клинья смыкались.
Окутанные святым светом рыцари готовились к решающей, надменной атаке.
И в этот миг земля под ногами содрогнулась.
ГРОМ! ГРОМ! ГРОМ!
Суша гудела и билась в конвульсиях, будто тысячи невидимых молотов с неумолимым тактом обрушились на твердь.
Возглавлявший рыцарей командир осекся. На его лице отразилось абсолютное изумление.
— Военный топт?!
Дикари... неужели дикари покинули свои исконные земли?! Впрочем, даже если эти неотёсанные варвары осмелились выйти за порог, им ни за что не добыть признания в этом мире!