Поведение Чжао Ланя и Синдоу озадачило всех присутствующих.
Первым делом обратились к Чжао Ланю — его вид внушал наибольшие опасения:
— Ты-то снова как умудрился?
Одно это «снова» лишило парня всякого желания откровенничать.
В прошлый раз он сам умудрился сдаться в руки двум головорезам из Города грехов, очутился догола раздетым и чуть не угодил в жертву демонам. Тогда дело закончилось лишь испугом. Но нынешний случай переходил все границы: он спокойно спал в собственной спальне, когда снаружи донесся какой-то шорох. Едва он поднялся проверить, в чем дело, как получил тяжелым предметом по голове и мгновенно отключился.
Проснулся парень уже от того, что из рассеченных вен на запястьях кровь лилась ручьем. Какой безумный изувер питал к нему столь лютую ненависть, оставалось только гадать. Не найди его вовремя, он испустил бы дух без шума и пыли.
Прежде Чжао Лань полагал, будто самое безопасное место во всем Городе наёмников — это штаб-квартира отряда «Железо и Кровь». Теперь же она казалась ему притоном монстров. Сил не оставалось даже на то, чтобы доверять собственному окружению. В их отряде охрана поставлена так жестко, что проникнуть внутрь и уйти незамеченным со стороны практически невозможно. Это означало лишь одно: нападавший ходит с ними под одной крышей и до тонкостей знает все маршруты патрулей.
От подобной мысли прочих членов отряда «Железо и Кровь» тоже пробирал мороз по коже. Выходило, любого из них могли безнаказанно зарезать прямо в постели.
Отец Чжао Ланя тогда потемнел ликом, а мать, не удержавшись на ногах от захлестнувших её слез, со срывающимся шепотом обвиняла неизвестных врагов в покушении на жизнь её сына. На кого намекали эти обвинения? Разумеется, на тех соратников, что сохраняли верность Чжао Куо, ведь иного мотива ни у кого не проглядывалось.
Доказательств, впрочем, у неё не имелось, но подозрения вспыхнули с новой силой. В отряде вновь воцарилась душная атмосфера вражды пятилетней давности, когда Чжао Куо вынужденно покинул замок. Междоусобицы, грызня, страх перед ударом в спину — каждого вновь принуждали выбирать сторону.
Чжао Лань слабо и безжизненно изложил суть случившегося, после чего добавил:
— Но я ведь выкарабкался, глядите — вполне себе жив.
— Живучий, ничего не скажешь, — выдохнул кто-то.
Впрочем, парень пытался сохранять остатки оптимизма. Честно говоря, после пары таких встрясок подряд у кого угодно сдали бы нервы. Очутиться на грани гибели дважды, да ещё и в собственной постели, где человек наиболее уязвим...
Слушатели поневоле думали: окажись они на его месте, ложились бы спать не иначе как с обнаженным кинжалом под подушкой. От одной мысли о том, что приходится непрерывно остерегаться каждого встречного, разум сжимался в ледяной комок.
Шэнь Янь окинул Чжао Ланя долгим взглядом. В какой же обстановке нужно вырасти, чтобы проявлять подобное хладнокровие к собственным несчастьям?
Вступил в разговор и архиепископ Джерас:
— За каждым злодеянием почти всегда кроется жажда выгоды. И какими бы запутанными ни казались нити интриги, истинным кукловодом окажется тот, кто в итоге сорвёт куш.
Джерас произнес это со знанием дела. Сам пройдя через горнило предательств и оговоров, он наглядно усвоил: даже самый безупречный заговор сводится к банальной борьбе за влияние.
Чжао Лань застыл. Главной бедой отряда «Железо и Кровь» сейчас становились взаимные обвинения. Старые обиды вновь выползали наружу. Если отряд окончательно погрузится в хаос, кто окажется в выигрыше?
Парень поспешно мотнул головой. Нет, быть такого не может. До этого не дойдет. Наверняка найдется упущенная деталь, обрывок нити...
Присутствующие попытались утешить пострадавшего.
Чжао Лань стиснул зубы:
— Вот окрепну немного, отыщу Синдоу и попрошу погадать. С расчетами Небесного наставника Ли Чуньфэна убийца не укроется!
Выпустить из него столько крови... Нападавший явно испытывал к нему лютую ненависть. Чжао Лань твердо вознамерился выяснить, чьих это рук дело.
После этого все взгляды устремились на второго неудачника.
Шэнь Янь навострил уши:
— Теперь твоя очередь. Излагай свою трагедию.
Синдоу не торопился взывать о помощи к Великому Неизвестному. А значит, хоть его и скрутили по рукам и ногам, смертельная опасность над ним пока не нависала.
Шэнь Янь разглядывал его с невольным изумлением:
— Кто это тебя так... художественно связал?
Синдоу покривил губами:
— Боцы.
В пространстве воцарилась звенящая тишина.
Принц Боцы? Нестареющая легенда Города грехов?
Оказаться связанным в узлы таким чудовищем — и сохранять невозмутимость? Одно лишь имя Боцы заставляло поджимать губы от страха.
Синдоу опустил плечи:
— Он вяжет меня уже не в первый раз. Побалуется и отпустит. Боцы просто безумец, сошедший с ума от бескрайнего одиночества. А я, похоже, превратился в его новую игрушку.
Он каждый день заставлял астролога играть с ним в догонялки. Синдоу казалось, что он вот-вот сойдет с ума — он ведь был всего лишь обычным астрологом!
Чжао Лань с трудом сглотнул слюну:
— Сочувствую... Звучит паршиво.
Из уст самого Чжао Ланя это прозвучало довольно странно. Два сапога пара нашли время мериться несчастьями.
— И что ты намереваешься делать? — спросил Чжао Лань. — Боцы — слишком жуткая тварь, мы тебе не помощники. Может, обратишься с молитвой к Владыке? У вашего народа духов наверняка припрятаны Манускрипты Древних Дней.
При этих словах присутствующие вспомнили, что сам Чжао Лань до сих пор задолжал Владыке один Манускрипт за своё спасение из рук сектантов. Бедолагу мало того что пустили на кровь, так он ещё и остался в должниках у высшего существа. Благо, тот не торопился требовать уплаты.
Синдоу немного подумал и качнул головой:
— Прямой угрозы жизни пока нет.
У расы духов хватало древних текстов, но разбазаривать их по пустякам никто бы не позволил.
Когда с бедами Чжао Ланя и Синдоу закончили, внимание собравшихся переключилось на третьего участника, застывшего с весьма странным выражением лица.
Су Му с самого появления сохранял неподвижность. Запрокинув голову, он смотрел куда-то вверх остекленевшим взглядом, слегка приоткрыв рот.
Шэнь Янь поначалу подумал, будто проекцию не удалось активировать, и боевой поэт застрял в состоянии статуи, подобно фантомам на прочих лодках.
Собратья по несчастью переглядывались, то и дело поглядывая в ту сторону, куда уставлялся Су Му. Чего он там высматривает? Они только что обсуждали такие серьезные вещи, а этот парень даже ухом не повел.
В действительности Су Му пребывал в оцепенении намного дольше, чем они могли помыслить.
Всё началось еще днем, когда над подворьем отряда «Тигр и Леопард» воспрянул величием древний чертог. Су Му застыл посреди оживленной улицы, задрав голову, и простоял так до самого вечера, пока Шэнь Янь не призвал его в Врата Дамона.
Шэнь Янь знал Су Му наяву, а потому позвал его:
— Су Му?
Остальные лишь теперь узнали имя этого уроженца Города Тан. Ранее он проявлял крайнюю осторожность и никогда не раскрывал себя.
— Су Му! — повторил Шэнь Янь громче.
Он уже начал опасаться, не таит ли пространство лодки какую-то неведомую опасность, способную лишить человека рассудка.
В этот момент Су Му вздрогнул всем телом и пришел в себя. Рефлексы у него затормозились знатно — отмирал целый день.
Впрочем, дрожь в его теле не утихала. Лицо вспыхнуло густым румянцем, в глазах бушевал восторг. Обычно сдержанный и благородный юноша от захлестнувших чувств едва выговаривал слова:
— Вы... вы видели?! Вы же тоже это видели, правда?!
Он даже подался вперед, хватая соседей за рукава.
Присутствующие только переглянулись. Что они должны были видеть? Вокруг всё оставалось прежним.
Су Му продолжал захлебываться от возбуждения:
— Тот дворец! Чертог в точности того же уклада, что и Храм предков в нашем Городе Тан! Но только неизмеримо величественнее, могущественнее, невероятнее!
Как он мог оставаться равнодушным? Город Тан звали колыбелью цивилизации, и это составляло главную гордость его уроженцев. Но мало кто знал: вся их культура произрастала из Храма предков, воздвигнутого на Руинах Древних Дней. Благодаря этой преемственности они и заслужили право зваться обладателями Первой кровной границы.
Храм предков являлся святилищем праотцев. А тот чертог в Городе наёмников превосходил их собственный Храм размерами в разы!
Не означало ли это... что там покоится куда больше их древних предков?
Люди Тана могли призывать духов Мэнъюаня связующими строками стихов лишь потому, что свято веровали: в их жилах течет кровь этих великих сущностей. Почитание предков жило в каждом, но у уроженцев Тана оно доходило до абсолюта.
И теперь выяснялось, что неисчислимый сонм их прародителей покоится именно там!
Любой представитель Города Тан на его месте сошел бы с ума от подобного открытия.
Однако в глазах окружающих поведение Су Му выглядело нездоровым.
— Его что, осквернение поразило? В рассудке помутился?
— Дайте ему пощечину, пусть очухается!
— Интересно, вытащить еще можно или уже всё?
Сутолоку и гам перебил чей-то голос:
— Он говорит про то странное здание из духовных вихрей, что возникло в центре?
— Что это вообще за сооружение? Я как раз находился неподалеку и видел всё от начала до конца. Потрясающее зрелище: колокольный звон, литавры, призрачные образы... Давление стояло невообразимое!
— Сразу видно — вещь непростая. А то послание, что разошлось с волной духовной силы... Неужели правда? Несметное число неизвестных прежде путей развития...
— Шэнь Янь, это ведь аккурат на землях вашего отряда «Тигр и Леопард»? Чжао Куо никого внутрь не пускает. Что там на самом деле происходит?
Шэнь Янь сообразил: вот он, идеальный шанс! Можно привлечь людей к изучению культуры Хуася. Он как раз ломал голову, как исполнить волю предков и расширить собственное влияние, а тут такой случай.
Едва он собрался с духом и подбирал слова, как Су Му вдруг возуставился на туманную фигуру, сокрытую среди звезд на вершине горы:
— Достопочтенный Владыка! Молю о просвещении! Откройте, как этот величественный чертог связан с нашим Городом Тан? Действительно ли там покоятся предки нашей крови?
Присутствующие замерли.
Неужто это невероятное явление действительно связано с Городом Тан?
Шэнь Янь мгновенно переключился на личину Великого Неизвестного.
Какая удача! Спроси он сам — выглядело бы подозрительно. Обычный человек не должен знать слишком много. Но когда вопрошает смертный, а отвечает всеведущий Владыка — всё встает на свои места. Владыке ведомо абсолютно всё.
Остальные притихли, обратившись в слух. Загадочный чертог интриговал каждого.
По морю прокатился громовой раскат, взвился бушующий шквал. Спокойные воды мгновенно преобразились, внушая трепет.
— Жертву! Манускрипт Древних Дней!
У слушателей загорелись глаза. Владыка ответил!
Секрет, над которым бился весь Город наёмников, сейчас будет раскрыт!
Можно сказать, им перепала редкая удача. Владыка, даруя откровения, нередко делал это в присутствии остальных. Для него эти тайны не имели значения, но для смертных каждое слово весило тонну золота. Слышать подобное — уже великая милость.
Главное — не платить самому. Манускрипты Древних Дней на дороге не валяются, а не имея жертвы, рискуешь расплатиться собственной душой. Этот уроженец Города Тан задал вопрос, интересующий абсолютно всех!
Су Му торопливо проговорил:
— Достопочтенный Владыка, при мне есть один Манускрипт Древних Дней! Дозвольте сначала услышать откровение, и я незамедлительно принесу жертву!
Ему не терпелось узнать правду. Прецеденты отсрочки уже имелись — тот же Чжао Лань до сих пор ходил в должниках.
Гром и молнии сотрясли пространство, и сквозь гул стихии пролился глас, подобный шепоту самого мироздания:
— То есть продолжение великой цивилизации Хуася, ослепительный свет, дошедший из глубины Древних Дней.
Первая же фраза заставила присутствующих затаить дыхание.
Они не знали, что такое цивилизация Хуася и насколько она была ослепительна, но... Связь с Древними Днями!
От одного этого упоминания пробирал озноб. Подобные места обычно зовутся смертельными топиями. Взглянувший на Древние Дни — обречен.
И эта древняя жуть явилась прямо в их Город наёмников!
Лишь архиепископ Джерас почувствовал, как в груди разгорается пламя. Он с радостью ступил бы в подобное место, ибо жизнь и смерть давно утратили для него былую ценность.
А рокот откровения продолжался:
— То древнейшая из кровей. Храм, где потомки Яня и Хуана возносят молитвы праотцам. Каждый, в ком течет эта кровь, способен приобщиться к наследию Хуася.
Слушатели окончательно запутались. Потомки Яня и Хуана? Древнейшая кровь?
Смысл ускользал, но слова о «наследии Хуася»... Не намек ли это на те самые небывалые пути развития?
Многие сглотнули слюну. Но если требуется кровь потомков Яня и Хуана, то прочим затея не светит. Увы.
Даже неполная последовательность путей развития способна свести с ума любого главу отряда. Ныне большинство наёмников застревали на начальных этапах именно из-за утери продолжения. Лишь старейшие гильдии хранили пару-тройку цельных путей.
Гром прогремел вновь:
— Потомки Яня и Хуана и люди Тана произрастают из единого корня.
Это был ответ на вопрос Су Му о связи чертога с его родиной.
Поэт сжал кулаки, чувствуя, как колотится сердце. Единый корень! Значит, предки, коим поклоняются в том Храме — это и его предки тоже!
Су Му, не удержавшись, выкликнул сквозь стихающий гул:
— Сохранились ли ныне живые носители крови Яня и Хуана?!
Вопрос выходил за рамки изначального, ставя под угрозу всю сделку. Отозовется ли Владыка на дополнительную просьбу без новой жертвы?
Однако рокот не утих, и откровение явилось вновь:
— Кровь потомков Яня и Хуана сокрыта в глубине каждого из живущих.
Слушатели остолбенели.
Что это значит? Древнейшая кровь, о которой вещал Владыка, спит в каждом из них?!
Не означает ли это, что и в их жилах течет то же великое наследие, просто погребенное на самом дне?
Невероятно! Кровь, не уступающая по величию легендарной крови людей Тана!
Знаете ли вы, сколько сильных мира сего жаждали заполучить кровную границу Города Тан? Великие воины отдавали состояния за одну лишь надежду! А теперь выясняется, что нечто подобное изначально сокрыто внутри любого смертного?!
Сказать такое кто иной — его подняли бы на смех. Но эти слова произнес Всеведущий Владыка!
Здесь кроется какая-то грандиозная тайна Древних Дней.
Су Му, теряя контроль над собой, спросил снова:
— Как же пробудить эту кровь?!
Сказав это, он тут же покаялся в собственной дерзости. Одной рукописи явно мало для столь великого знания.
Гром над морем затих. Наступила тяжелая пауза.
Сердца присутствующих сжались. Тайна, способная перевернуть мир, находилась на расстоянии вытянутой руки! Пробудив кровь Яня и Хуана, они смогли бы ступить на новые пути цивилизации Хуася!
Какая досада! Будь у них сейчас Манускрипт Древних Дней, они не задумываясь отдали бы его за ответ!
Ожидание казалось невыносимым. Волна досады накрыла каждого. Неужели величайший дар проплывет мимо?
Но едва затихло последнее эхо, как небеса раскололись от оглушительного удара молнии:
— Я дарую своему глашатаю милость и право открывать истоки крови Яня и Хуана.
Все взоры мгновенно устремились на Шэнь Яня — точнее, на его фантомную форму.
Хотя все присутствующие звали себя избранниками Владыки, единственный истинный Глашатай среди них был один — Шэнь Янь. В свое время он принес в жертву собственную душу, получив право выступать проводником воли Неизвестного.
И теперь именно ему даровано право пробуждать древнейшую кровь?!
Похоже, сам Владыка проявлял благосклонность к цивилизации Хуася, иначе не стал бы даровать подобную силу. А то, что отмечено вниманием высшего существа, обретает колоссальную ценность.
Обычно всё, что связано с Древними Днями, несет смертельную опасность. Но под покровительством Владыки риск казался вполне оправданным.
Шэнь Янь в своей фантомной форме застыл, точно пораженный громом. В действительности он просто переключал личины с небольшой задержкой. Придав фантому изумленный вид, он спешно взмахнул рукой, возвращая лодки остальных участников на исходные позиции и оставляя лишь свою.
В глазах остальных это выглядело так, будто Владыка пожелал дать Глашатаю тайные наставления.
Зависть захлестнула присутствующих. Потерять душу? Да какая разница, если взамен даруется ТАКАЯ милость?! Восхищение и трепет вытеснили прежние страхи.
Вскоре все участники покинули пространство Врат Дамона.
Шэнь Янь, вернувшись в реальность, еле сдерживал улыбку. Ловушка сработала безупречно!
Теперь эти люди знают: в Храме сокрыто наследие цивилизации Хуася, но получить доступ к новым путям развития можно лишь через пробуждение древней крови. А единственный путь к пробуждению лежит через него — Глашатая Владыки, Шэнь Яня.
Сегодня ночью многим точно будет не до сна.
Помимо завоеванного авторитета, Шэнь Янь разжился еще одним Манускриптом Древних Дней — тем самым, что находился у Су Му. С учетом долга Чжао Ланя, у него набиралось уже два манускрипта!
Спрятав бронзовую шкатулку, Шэнь Янь с чистой совестью отошел ко сну.
* * *
На следующее утро Шэнь Яня разбудил слитный гул голосов.
Снаружи по-прежнему толпился народ, желая хотя бы издали взглянуть на величественный чертог, отпечатавшийся в их душах. Зрелище и впрямь поражало: необычайная архитектура, крыша, обвитая исполинским крылатым змеем, и призрачные птицы, кружащие в вышине.
Выйдя из амбара, Шэнь Янь даже растерялся от количества собравшихся. Похоже, за ночь ажиотаж не угас, а разгорелся с новой силой.
Чжао Куо стоял у ворот с мрачным и натянутым видом, внимательно наблюдая за толпой. Среди зевак мелькали весьма опасные фигуры. Подводные течения Города наёмников приходили в движение, точно море перед бурей.
Внезапно у входа возник шум.
Прибыли Чэн Тунафу, Гао Вэй, Синдоу и даже бледный от потери крови Чжао Лань. Они пришли к Шэнь Яню, но стража «Тигра и Леопарда», пребывавшая в состоянии боевой готовности, отказалась пропускать посторонних. Возникла перепалка.
Шэнь Янь поспешно вмешался и уладил недоразумение.
Глаза прибывших горели нетерпением, но обсуждать волю Владыки на виду у всех никто не дерзнул. Уединившись в тихом уголке, они усаживались за стол.
Бородач Чэн Тунафу косо глянул на Чжао Ланя:
— Сбрось этот подозрительный вид. На тебя и так все смотрят.
Чжао Лань лишённо ответил взглядом. Попробовал бы тот не волноваться, когда в толпе снаружи угадывались силуэты легендарных воинов, о которых ходили лишь слухи! Разве можно оставаться спокойным, когда речь идет о пробуждении крови Яня и Хуана — наследия, сравнимого с кровью людей Тана?!
Шэнь Янь окинул взглядом собравшихся. Пришли почти все, за исключением архиепископа Джераса, торговца Шан Ци да старейшины Синьи.
Бородач не выдержал первым:
— Ну так что? Сможешь ты пробудить в нас эту самую кровь Яня и Хуана?
Все замерли, уставившись на Шэнь Яня.
Тот вздохнул:
— В вас — скорее всего, нет.
Наступила ошеломленная тишина. Как «нет»?! Владыка же четко даровал ему эту силу!
Шэнь Янь пояснил:
— Кровь-то есть в каждом, да вот беда: мой разум слишком ограничен, я постиг лишь малую долю дарованной истины. На данный момент я могу пробудить кровь только у детей, да и то лишь у тех, чей организм еще формируется. И гарантировать результат не могу — им придется учиться у меня, постигая культуру Хуася, и только тогда появится шанс.
Такое ограничение Шэнь Янь придумал не случайно. Овладеть наследием мог лишь тот, кто искренне почитает традиции Хуася и гордится ими. У взрослых мировоззрение давно закостенело, переделать их почти невозможно. А вот дети — чистый лист. При правильном наставлении они вырастут истинными хранителями культуры и со временем ступят на новые пути развития.
К тому же это помогало обезопасить себя. Принимая детей из разных гильдий, он создавал негласный союз заинтересованных сторон. Едва главы поймут, какую выгоду получают их отпрыски, они сами станут защищать Шэнь Яня от любых посягательств, даже без вмешательства Чжао Куо.
Присутствующие переглянулись. Эх, Шэнь Янь, как же ты умудрился уразуметь лишь малую долю?! Какая утрата!
Впрочем, винить парня никто не стал — воля Владыки слишком сложна для смертных.
Чэн Тунафу махнул рукой:
— Дети так дети! В нашем отряде «Бесстрашных» ребятни хватает. Если они получат столь великую кровную границу — оно того стоит!
Они верили Владыке. А Шэнь Янь являлся единственным уполномоченным проводником его воли. К тому же сами взрослые уже имели пути развития, сменить которые слишком тяжело. А вот для подрастающего поколения это станет шансом всей жизни.
Шэнь Янь продолжил:
— Важное условие. Владыка проявляет благосклонность к культуре Хуася, а потому разрешил мне расширить круг учеников. Если у вас есть дружественные гильдии, их детей тоже можно присылать.
Присутствующие изумленно замерли. Даже так?
Шэнь Янь мысленно улыбнулся. Разумеется! Запрети Чжао Куо вход остальным — и отвергнутые гильдии быстро объединятся против них. Нужно расколоть их ряды, сделав часть союзниками. Получив выгоду, они сами не допустят конфликта. Да и чем больше учеников, тем быстрее Шэнь Янь достигнет своих целей.
— Вы знаете, наш отряд «Тигр и Леопард» вечно на мели, — честно добавил Шэнь Янь. — Так что обучение будет платным. Чтобы не привлекать лишнего внимания, я открываю «Академию Хуася». Мы обеспечим детей полноценным питанием. Обучение — пять дней в неделю, два дня — отдых.
Гости ошарашенно промолчали. Шэнь Янь явно вошел во вкус и решил подзаработать!
Впрочем, по сравнению с обретением кровной границы, любые деньги казались пылью. Шэнь Янь озвучил расценки за учебу и питание. Суммы вышли вполне умеренными — парень не стал злоупотреблять положением.
Когда детали согласовали, Синдоу неуверенно спросил:
— А наша раса духов... может рассчитывать на пробуждение крови?
Шэнь Янь заколебался. В его представлении люди, духи и подземные человеко-демоны были единым целым, а потому разницы он не делал.
— Разумеется, — ответил он. — Культура Хуася объединяет всех, кто ее принимает.
Если уж на то пошло, то за тридцать тысяч лет кровь жителей Города наёмников давно перемешалась. Главное — духовное родство. Единственной проблемой оставалось то, что расе духов непросто попасть в город.
Тут подал голос Чжао Лань:
— А мне-то как быть?
Шэнь Янь лишь развел руками. Отправить детей из отряда «Железо и Кровь» на учебу к «Тигру и Леопарду»? Из области фантастики.
Впрочем, учеников и так хватало: отряды «Бесстрашные», «Ураган», «Яньюй» и «Дилу» привезут немало ребятни.
Когда остальные разошлись, Су Му остался. Он протянул Шэнь Яню сверток с Манускриптом Древних Дней.
Шэнь Янь принял жертву. Поэт замешкался, точно собираясь с духом.
— Не волнуйся, я передам жертву Владыке в ближайшее время, — заверил его Шэнь Янь.
Су Му качнул головой:
— Я не об этом... Наш Город Тан гордится своей кровью, и я не ищу пробуждения иной силы. Но... позволь мне войти в Храм и поклониться праотцам. Владыка изрек, что мы произрастаем из единого корня.
Шэнь Янь понимал его чувства. Храм привлекал слишком много внимания, и кого попало туда не пускали. Но к людям Тана Шэнь Янь питал невольную симпатию — всё же эхо единого прошлого сказывалось.
— Хорошо, я проведу тебя, — согласился он.
* * *
Шэнь Янь вернулся в расположение отряда и первым делом отыскал Чжао Куо:
— Чжао Куо, я открываю «Академию Хуася». Обучение будет платным, за питание тоже придется платить...
Чжао Куо молча выслушал его воодушевленную речь.
Пожалуй, стоит напомнить: когда они познакомились, Шэнь Янь даже грамоты не знал, и первые иероглифы ему показывал сам Чжао Куо. А теперь этот парень собирается учить детей и драть за это немалые деньги?
— И ты думаешь, кто-то придет? — с сомнением спросил Чжао Куо.
— Еще как придут! Наживемся на славу! — уверенно заявив это, Шэнь Янь представил Су Му: — Это Су Му из Города Тан. Он пришел поклониться предкам.
Чжао Куо лишь качнул головой. Ещё недавно Шэнь Янь уверял, что едва знает этого человека, а теперь ведет его к родовым табличкам? Впрочем, мешать не стал.
Шэнь Янь спустился с гостем в погреб. Пролетавший над подворьем крылатый змей лишь вскользь окинул их взглядом.
Едва ступив под своды подземного святилища, Су Му замер. Его тело пробила крупная дрожь.
Таблички... Несметное множество табличек! Ряды уходили во тьму, и счет им шел на тысячи. В Городе Тан их насчитывалось ровно сорок девять, и то место считалось величайшей святыней. А здесь...
Подобный масштаб не укладывался в голове.
Если от подлинного почитания духов Тана призывались герои прошлого, то что же откроется тому, кто пробудит кровь перед этими тысячами святых и мудрецов?!
Су Му почувствовал, как сознание затуманивается от избытка чувств, а духовная энергия начинает закручиваться опасным вихрем.
Шэнь Яню пришлось в буквальном смысле вытряхивать из него дух, чтобы поэт не лишился рассудка прямо у алтаря. Кое-как приведя гостя в чувство и дав ему сотворить поклоны, Шэнь Янь вытащил его на свежий воздух.
Прощаясь и оглядываясь на призрачный чертог, Су Му смотрел на него уже с истинным религиозным трепетом. Это место воистину являлось возрожденным святилищем.
* * *
Проводив гостя, Шэнь Янь отправился вместе с соратниками доставлять мебель в лавку, расположенную в подземном ярусе Бездны.
У входа в помещение их уже поджидал малец А-Ли, державший на поводке пса.
Заметив Шэнь Яня, он выглянул за его спину:
— Шэнь Янь, а где Суньцзы и остальные? Мы же договаривались поиграть в заводные игрушки!
Шэнь Янь улыбнулся:
— Суньцзы и другим ребятам теперь будет не до игр. Они поступают в академию и будут учиться.
А-Ли заметно огорчился.
Шэнь Янь занес очередной стул в лавку и как бы между прочим добавил:
— Впрочем, ты тоже можешь пойти в нашу академию. Тогда вы сможете видеться каждый день.
Эта мысль пришла Шэнь Яню в голову не случайно. Подземные человеко-демоны ушли в глубь земли еще в эпоху истока R-вещества, но они — такие же дети древней земли. Цивилизация Хуася держится на культурном самосознании. Если эти обитатели Бездны примут её традиции, разве не смогут они ступить на новые пути развития? Они ведь тридцать тысяч лет завидовали наземным людям, не имея возможности призывать духов!
Вот и проверим на А-Ли, сработает ли задумка.